Наоми Новик – Последний выпуск (страница 48)

– Нужно об этом подумать, – сказала Аадхья за столом.

Я мрачно ела персики, не в состоянии ими наслаждаться, и не только потому что нейтрализатор яда придал им легкий металлический привкус.

– Что, если школа нарочно усложняет полосу препятствий? Что, если она хочет измотать тебя и Ориона, а потом выбить?

– Ну… – произнесла я, гадая, как бы это сформулировать и не заслужить убийственные взгляды от всех сидевших за столом. Я тоже устала, но не смертельно. После тренировки нужно быть уставшим. Если ты не устал, значит, плохо тренировался. Я устала так, как будто вкалывала целый день, но не настолько, чтобы заснуть над тарелкой супа.

А вот Орион совсем вымотался, и я дважды не позволила ему клюнуть носом в суп. Но это потому, что после отбоя он выходил на охоту за злыднями. Я пыталась убедить Мою Прелесть последить за ним, но она не желала; мышка соглашалась только отправиться со мной, когда я шла к Ориону, чтобы загнать его в постель, прежде чем прозвонят отбой. Если он ложился, выключал свет и закрывал глаза, то немедленно засыпал до утра; в противном случае на рассвете его можно было обнаружить в столовой, где он в одиночестве поглощал гигантские порции еды. Оказаться за пределами комнаты после отбоя – в норме смертный приговор для любого ученика; полагаю, так было бы даже в этом странном году, но злыдни изо всех сил избегали Ориона. В основном ему удавалось убивать их только на тренировках, когда злыдни отвлекались, пытаясь сожрать кого-нибудь другого, и выходили из-под прикрытия.

– А может, школа хочет авансом убить некоторое количество народу на тренировках, на тот случай, если большинство все-таки выберется, – сказала Лю, и это было вполне логично. А главное, я избавилась от необходимости бодро и весело объяснять, что не все так плохо, по крайней мере для меня.

– И что же нам делать? – с тревогой спросил Ибрагим.

– Давайте просто сделаем перерыв, – предложила Хлоя – это было естественно для человека, который может позволить себе такую роскошь, как перерыв. – Отдохнем сегодня, завтра и утром в среду. Никто в результате не пропустит больше одной тренировки. Ничего страшного.

Когда мы озвучили остальным это предложение, все охотно согласились. Даже Орион, проснувшись, заметно приободрился. Наверняка он собирался посвятить свободный день охоте. Лично я блаженно проспала до восьми часов – еще можно было успеть в столовую и захватить остатки завтрака, если поторопиться; я как раз встала и собирала волосы в короткий хвостик, когда кто-то постучал. К таким вещам я относилась гораздо осторожнее со времен прошлогодней встречи с очаровательным Джеком, а потому приоткрыла дверь, держа наготове восхитительное смертоносное заклинание. Маны, к счастью, было в избытке.

На пороге, заметно нервничая, стоял Орион. Он держал большую кружку с чаем и ящик из-под алхимических принадлежностей. В ней я увидела три булочки, стаканчик с абрикосовым вареньем и кусочками масла (содержимое уже начало необратимо смешиваться), недозрелый мандарин и миску с китайским рисовым супом и цельным яйцом. Я уставилась на Ориона, и он выпалил:

– Ты… ты со мной позавтракаешь?

Тут он понял, что дело обстоит недостаточно плохо, и срочно добавил писклявым голосом:

– Это свидание!

Я срочно схватила клетку Моей Прелести (она сидела внутри и грызла семечки) и заперла дверцу, прежде чем та успела выскочить. Не обращая внимания на негодующий писк, я ответила «да», прежде чем нечто вроде здравого смысла успело вмешаться.

Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы не передумать, пока я шагала вслед за Орионом по коридорам. Я даже не могла отвлечься на мысли о каком-нибудь злыдне; в последнее время ни одно существо в здравом (или нездравом) уме не нападало на Ориона. За минувший год он вырос, самое малое, на полголовы, и футболка на нем трещала по швам; а еще он принял душ, и его серебристые волосы, потемневшие от воды, завивались на затылке, и мне пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не считать себя полной идиоткой, и тут я поняла, где мы, и остановилась, позабыв все на свете, в ужасе и в гневе… на пороге спортзала.

Орион даже не замедлил шага. Он открыл дверь и зашагал мимо остатков полосы препятствий. На этой неделе в зале появились знаменитые вишневые деревья, и на темных ветках уже виднелись крошечные бело-розовые бутоны – скоро пейзаж должен был приобрести положенный вид.

Не веря своим глазам, я тупо шла за Орионом и отчасти ожидала, что это шутка, пусть и дурного тона. Но он остановился под деревом, которое особенно густо усеивали бутоны, и на полном серьезе принялся расстилать потрепанное покрывало, а я стояла и смотрела на него, пытаясь понять, не спятил ли он в буквальном смысле, и готова ли я тем не менее притвориться, что он нормальный. Я достаточно симпатизировала Ориону, чтобы выпить горячую воду с привкусом скверного чая, которую он принес… но устраивать с ним пикник в спортзале была не готова!

Видимо, от потрясения я не могла сдвинуться с места – именно потому я еще стояла, когда Орион, подняв голову, увидел нечто за моей спиной. Сначала я не поняла, что там такое; на его лице не отразилось ничего, ни хорошего, ни плохого, он просто внимательно смотрел на что-то позади меня. Но там что-то было, а я не услышала и не заметила опасности. Это само по себе настораживало.

Я обернулась, одновременно накладывая защитное заклинание, которое две недели назад дал мне Элфи. Я неохотно заставила себя обратиться к нему, зная заранее, что Элфи не откажет. Блин. Это наверняка было одно из лучших заклинаний, какими только владела его семья, входившая в лондонский анклав, и он мог дорого взять за него. Возможно, в школе оно стоило бы дороже моих сутр, поскольку хороший заклинатель мог воспользоваться им во время выпуска, а от сутр нет никакого проку, пока не выберешься из школы живым.

Это так называемое заклинание отказа. Чтобы не утомлять вас техническими подробностями, скажу, что оно берет нечто неосязаемое и придает ему материальный облик. В исполнении Элфи заклинание создавало аккуратный прозрачный купол примерно двух метров в поперечнике. Колдуя в одиночку, Элфи мог продержаться три минуты, что по меркам выпускного зала составляет целую вечность – так вот, пока он удерживал заклинание, он отбивал все, что не желал пускать внутрь, включая злыдней, враждебную магию, летающие обломки, испорченный воздух и так далее. Хотя есть много заклинаний, способных отделить тебя от внешнего мира, исключительная особенность этих чар состояла в том, что купол впускал то, что нужно, например кислород, не зараженный ядовитыми газами, и исцеляющие заклинания от союзников. В первый раз Элфи прибег к отказу на тренировке, когда мы столкнулись с ледяными великанами. С тех пор он несколько раз пользовался им, спасая других. Элфи не из тех, кто неохотно помогает чужим, на это у него хватает благородства – а может быть, он принял близко к сердцу идею «положение обязывает». В любом случае он от души принялся выручать соседей.

Но когда заклинание наложила я, то получила почти четырехметровый купол, который стоял, пока я в нем нуждалась; заключив что-либо под него, я могла передвинуть купол вместе с содержимым. Иными словами, можно было окружить им несколько человек и перенести на другое место, не прихватив заодно злыдней. Эта штука изменила расклад сил. Если вы думаете, что я попросила у Элфи заклинание отказа именно для того, чтобы помочь другим, вы ошибаетесь. Я понятия не имела, зачем оно мне. Я просто знала, что это сильное заклинание и у него есть потенциал – потенциал, который я могла разработать.

Я растянула гладкий купол над собой и Орионом, прежде чем успела повернуться до конца, и хорошо сделала, потому что нам вовсе не были нужны двадцать семь убийственных заклинаний и смертоносных артефактов, которые летели в нас; пять из них поддерживал своими усилиями настоящий круг. Сомневаюсь, что сумела бы отбить или отразить их все иным образом. Но ничто не пробилось сквозь непроницаемый купол (спасибо, Элфи). Большинство просто растворилось. Самые сложные заклинания и артефакты соскользнули по оболочке купола на пол и превратились в гневно шипящее облако горячего пара, переливающееся десятками оттенков. Пар бурлил и клубился вокруг нас, пока орудия нападения не рассеялись полностью.

К тому времени Орион уже стоял рядом со мной и смотрел из-за сверкающей стены купола на лица тридцати двух ребят, которые только что предприняли неплохую попытку покушения. Я узнала стоявшую впереди Юянь; Цзы-Сюань работал в кругу. Сюда явились все шанхайские выпускники заодно со своими союзниками и еще десяток ребят, которые, не сомневаюсь, были родом из Пекина, Гонконга и Гуаньчжоу.

Меня это совершенно не удивило, хотя и застало врасплох. Я должна была предвидеть атаку. Но Орион поначалу как будто смутился – очевидно, он не понимал, как можно совершить такую странную ошибку. Лишь при виде мрачного разочарования, с которым шанхайцы наблюдали за тем, как развеивались их чары, до Ориона дошло, что они вовсе не ошиблись.

Полагаю, они страшно пожалели об этом в следующую же минуту, и я тоже, потому что оказалось, что до сих пор я не видела Ориона в гневе. В настоящем гневе. И… не мне судить, конечно, но это было ужасно. Я перепугалась, пусть даже он разозлился не на меня. На мгновение мне показалось, что я удерживаю купол не для защиты Ориона. Я отгораживала их от него.