Наоми Новик – Первый урок Шоломанчи (страница 47)
У остальных «адская неделя» прошла, как обычно, в панике и лихорадочной беготне, а вдобавок еще и пришлось собирать ману для нашей миссии – три раза в день, после еды. У всех больших анклавов и так есть крупный запас маны, сложившийся за несколько поколений; эти хранилища спрятаны где-то на верхних этажах или в библиотеке, и только выпускники из каждого анклава знают, где они. Десять крупнейших анклавов, в том числе нью-йоркский, отдали нашей маленькой команде разделители, и взамен все вливали ману в их хранилища. Целые шеренги учащихся делали отжимания в столовой, как на армейском плацу.
Наша группа проводила время в мастерской, тоже в панике и лихорадочной суете. Мастерам, естественно, приходилось тяжелее всего: им нужно было сделать большую часть работы заблаговременно. Остальные снабжали их едой и материалами и пять дней защищали от злыдней, которые буквально сыпались с потолка (пожалуй, мы неплохо попрактиковались). Кларита стала испытывать ко мне чуть меньше неприязни, после того как мы в среду, решив потренироваться, вместе успешно наложили ее заклинание. Поскольку выпуск предстоял в воскресенье, вы, наверное, подумаете, что мы запоздали – действительно запоздали, – но других вариантов не было. Наложить одно заклинание сообща – совсем не то же самое, что заниматься йогой с инструктором, который поощряет всех двигаться в своем ритме. Больше это похоже на разучивание танца с четырьмя малознакомыми партнерами и раздраженным хореографом, который орет, чуть высунешь ногу за линию.
Мы оглядывали наш щит, очень довольные собой, когда вдруг большая вентиляционная шахта у нас над головой взорвалась и оттуда рухнул шипозмей размером с дерево – он обвил нас своими пульсирующими конечностями и без особого успеха попытался разорвать на части. Признаюсь, я взвизгнула – и тут же устыдилась: никто из выпускников не отвлекся ни на секунду. Все они последние полгода неустанно тренировались в спортзале; можно было подкрасться к любому из них, пока тот спал, и лопнуть у него над ухом шарик – и он, скорее всего, убил бы тебя, не открывая глаз.
Дэвид Паэрс сказал:
– Ясно. – И вышел из-под действия заклинания, оставив нас удерживать щит. Он сделал глубокий вдох, явно намереваясь произнести внушительное заклинание, но прежде чем Дэвид успел начать, Орион разорвал шипозмея на части как тряпку и сбросил безжизненную тушу на пол.
К пятнице наш щит казался таким же прочным, как стальные панели на лестнице. И пока мы все поздравляли друг друга, наши техники вдруг завопили и заскакали, обнимая друг друга. Примерно пять минут мы орали, требуя, чтобы они объяснили, в чем дело. Ян и еще одна англоязычная девочка – Элен Чэн из Техаса – сказали, что Вень придумал разделить всю конструкцию на три складные части. Они соберут их и поставят на место меньше чем за пять минут.
И все выпускники в нашей команде внезапно поняли, что у нас есть неплохой шанс выжить, и если наша миссия удастся, они выйдут из Шоломанчи героями с правом получить место в любом анклаве. Когда впереди замаячил выпускной, техники принялись всерьез соревноваться на скорость. Чтобы не пришлось чересчур растягивать щит, только четверо самых быстрых (двое основных и двое про запас, если нам вдруг не удастся отогнать всех злыдней) могли пойти с Венем. Элен и Каито Накамуру он взял с собой на тот случай, если понадобится какая-то неочевидная деталь.
Хорошо, что у нас был повод для оптимизма, потому что иначе, боюсь, половина нашей группы передумала бы, когда дело дошло до основной проблемы, а именно – как спуститься.
Школа спроектирована так, чтобы та часть, в которой находятся ученики, была полностью отделена от той части, где ворота. Причина проста: если легко спуститься – значит, легко и подняться. Технологический колодец, который мы видели за стеной на лестнице – и в котором засел аргонет, – не значится на чертежах. Даже техники-выпускники понятия не имели, откуда он идет и сможем ли
Это даже разумно: место, про которое все забывают, почти наверняка исчезает, а значит, исчезает и лишняя брешь. Злыдни в выпускном зале, возможно, вернули шахте существование благодаря коллективному голодному отчаянию и желанию как-нибудь добраться до еды. И единственным способом спуститься к ним было лезть в темноту, где ждал неизвестно кто.
Когда в день выпуска зазвонил утренний колокол, Орион зашел за мной; мы спустились на этаж выпускников и встретились на площадке с остальными членами нашей команды. Вень дал каждому пояс с крюком для соответствующего заклинания, которое, как мы надеялись, должно было вытащить нас живыми; конец закрепили за сточное отверстие в старой комнате Тода – прямо напротив, через площадку. Мы, все тринадцать, спустились в самый низ, и там глава технической бригады, Винь Тран, используя скребок, осторожно открыл технологический люк на прекрасной новой стальной панели. Поначалу люк походил на плоский рисунок, но по мере того как Винь его разглаживал, бормоча себе под нос какое-то заклинание, он становился вполне реалистичным. Винь достал из кармана массивную латунную ручку, вставил ее в маленький черный кружок, одним быстрым движением открыл дверцу – и тут же отпрыгнул, готовясь заслониться щитом.
Но из люка никто не выскочил. Орион подошел, сунул внутрь голову и руку, в которой горел свет (мы все вздрогнули), сказал: «Кажется, чисто», перевернулся и влез в отверстие, ногами вперед.
Несмотря на то что шествие возглавлял наш бесстрашный герой, никто не спешил лезть в дыру
Все мы знаем, что школа огромна – нам приходится ходить по ней с утра до ночи. Но сознавать это, идя в столовую, – совсем не то же, что спускаясь по бесконечной лестнице в узкой шахте. Здесь так тесно, что спина трется о противоположную стенку и нельзя расставить локти. Человек, конечно, гораздо меньше аргонета, но и шахта, видимо, с тех пор сузилась, вновь стремясь исчезнуть. Внутри стояла удушливая жара, и стены вокруг содрогались от работы механизмов. Бульканье жидкости, текущей по трубам на другой стороне, то усиливалось, то стихало, не становясь фоном. Свет исходил только от тусклого сияния в руке Ориона.
Преодолев первую тысячу миль, я прислонилась к стене, чтобы отдышаться и дать отдых рукам. Пока я стояла там, отдуваясь – всего несколько секунд, – послышалось негромкое бульканье. Аккурат на уровне моей шеи в стене начала отодвигаться панель, не более сантиметра высотой.
Я не дура – и медлить не стала. Я поспешно полезла дальше, а потому так и не увидела, что́ появилось из отверстия; но наверняка это был артефакт, предназначенный для того, чтобы держать шахту в чистоте. Вряд ли что-нибудь простое, типа выскакивающего лезвия, – ему хватило ума целиться в самое уязвимое место (а этого не так просто добиться); а еще оно умело отличать людей от злыдней, по крайней мере настолько, чтобы спокойно пропустить нас. Я старалась не принимать близко к сердцу тот факт, что по поводу меня механизм, казалось, испытывал сомнения.
Больше я не останавливалась. Минула целая вечность, когда под ногами на секунду вспыхнул свет, и я очень коротко, но бурно вздохнула от облегчения. Орион добрался до конца, и отсутствие завываний и зубовного скрежета означало, что там относительно безопасно. Похожие вздохи раздались и у меня над головой.
Выбравшись из шахты, я оказалась в узкой комнатке. Стены и пол были почти на сантиметр покрыты сажей, пахло дымом. Я заподозрила, что мы стоим на останках злыдней, которые, исполнившись надежды, влезли в шахту вслед за аргонетом. Я ненавижу школу больше всего на свете, и не в последнюю очередь потому, что время от времени ты против воли вспоминаешь, что это место выстроили гении, пытавшиеся спасти собственных детей, а тебе просто посчастливилось оказаться здесь, под защитой их магии. Пусть даже тебя допустили сюда лишь в качестве еще одного полезного винтика.
Мы – я и прочие члены нашей команды – представляли собой четвертую ремонтную бригаду, посланную анклавами в выпускной зал ради спасения их детей. За исключением нашего главного героя, который с горящими глазами, войдя в охотничий раж, уже рыскал по углам. Маленький огонек в руке озарял его серебристые волосы и бледную кожу, покрытую черными крапинками сажи (Орион активно щупал стены в поисках прохода). Хотя я понятия не имею, с чего он решил, что здесь должна быть дверь; те, кого сюда посылали, наверняка приносили ее с собой – если не были кончеными идиотами. Скорее всего, он только нашумел и дал злыдням знать о нашем присутствии. Впрочем, Ориона это не волновало – он так старательно искал путь на ту сторону, что когда я потыкала его в плечо, он рассеянно смахнул мою руку. Поэтому я щелкнула его по уху, и он наконец обратил на меня внимание; я ответила ему таким же сердитым взглядом и указала на шахту, по которой продолжали спускаться остальные. Слегка смутившись, Орион замер рядом со мной и стал ждать.