Наоми Новик – Первый урок Шоломанчи (страница 45)

– Мы построим ему голема… – начала Кларита.

– Отлично, – презрительно отозвалась я. – До сих пор никто до этого не додумался. Не смей раскрывать рот, ты, лемминг-переросток! – рыкнула я Ориону, и тот возмущенно взглянул на меня, поскольку действительно собирался открыть рот. – Если кто-то попытается починить механизм в одиночку, даже голем не поможет. Это не героизм, а самоубийство. А когда ты погибнешь, мы вернемся на исходную – с той разницей, что выпускники смогут диктовать нам всем свою волю.

Вокруг негромко зашептались.

Кларита сжала губы еще сильнее. Да, она держала в голове этот конкретный поворот сюжета, и ей не понравилось, что я разоблачила ее замыслы.

– Возможно, ты права, – сказала она. – Если ему нужна помощь, пусть те, кого он спас, тянут жребий и отправляются с ним. Например, ты, раз уж твой счет дошел до одиннадцати.

– Я и сам справлюсь, – возразил Орион. – Я могу отгонять злыдней от голема.

– Он развалится, прежде чем ты дойдешь до середины зала. И ты права: я пойду, – добавила я, обращаясь к Кларите; та нахмурилась – видимо, рассчитывала, что я отступлю. – Но мы не пойдем вниз одни только для того, чтобы нас сожрали, и устраивать лотерею тоже не будем. Если мы хотим чего-то добиться, с нами должны пойти выпускники, причем лучшие. Дайте нам доступ ко всей мане школы, и пусть Орион отгоняет злыдней – тогда, мы, возможно, справимся.

Не знаю, считала ли сама Кларита свое предложение жестом отчаяния, который, в худшем случае, убил бы Ориона. Но надежда пьянит не хуже вина, особенно за чужой счет. Выпускники из берлинского анклава энергично зашептались; когда я закончила говорить, один из них влез на скамью и громко произнес по-английски:

– Берлин гарантирует место любому, кто пойдет с Орионом! – Он бросил взгляд на столы Эдинбурга и Лиссабона. – Другие анклавы готовы обещать то же самое?

Вопрос, переведенный на десятки языков, облетел всю столовую; старшие ребята из анклавов сгрудились кучками. Один за другим представители почти всех анклавов вставали, чтобы изъявить свое согласие. И расклад сил заметно изменился. Лучшие ученики обычно лезут из кожи вон, пытаясь заключить с анклавами именно такую сделку: их помощь в битве со злыднями в выпускном зале в обмен на приют по другую сторону ворот. И большинство все равно не получают места. Трое лучших – да, а остальная мелочь довольствуется союзами и надеждами, ну или пытается прибиться к анклавам поменьше (впрочем, и на это есть шанс только у первой десятки). Вот почему за выпуск с отличием такая бешеная конкуренция.

У ребят-техников положение несколько иное: самые умелые из них наверняка получат приют в анклаве, но им до конца жизни придется выполнять грязную работу. Скорее всего, полноправными членами анклавов станут лишь их дети. А такая авантюра давала шанс им самим – шанс, от которого они отказались еще в младшем классе.

Нетрудно было угадать, кто из выпускников об этом задумался и на какой анклав нацелился – стоило лишь понаблюдать, к какому столу поворачивались их головы. Желающих было много. Кларита сама смотрела прищурившись – но не на нью-йоркский стол, за которым в знак согласия стояла одна из выпускниц, а на стол с краю, где по-прежнему сидел Тод со своей жалкой свитой из новичков.

У всех у нас – даже у тех, кто не выпускается, – большие планы на последние учебные дни; «адская неделя» здесь не фигура речи. Не считая экзаменов, контрольных работ и проектов, а также возросшей активности злыдней, достигшей пика, в это время еще и идет энергичная торговля. Выпускники распродают вещи, которые не пригодятся им во время рывка к воротам; остальные продают то, в чем больше не нуждаются (особенно если ожидают наследства от какого-нибудь выпускника). Каждый, кто скопил к концу года ценное имущество или ману, носится по школе, заключая масштабные сделки; менее удачливые тоже носятся, отчаянно цепляясь за любую возможность.

Я в кои-то веки ожидала некоторого успеха – помимо аукциона, который собиралась устроить для меня Аадхья. Я уже отдала некоторое количество ртути среднекласснику-алхимику в обмен на полусгоревшее одеяло (новое он получил от выпускника в обмен на крошечную склянку с тремя каплями жизненного эликсира). Это одеяло я могла распустить и связать себе кофту, в которой отчаянно нуждалась, в то же время собирая ману.

Вы скажете, что глупо беспокоиться об этом в конце года даже при нормальных обстоятельствах, когда каждый час просачиваются новые злыдни (иногда буквально сквозь стену). Но в любое другое время новая кофта обошлась бы мне в шесть жетонов – не говоря уж о необходимости пожертвовать половиной собственного одеяла. В лучшем случае познакомишься с эккини (широкая полоса ее укусов виднеется над краем рваных носков у большинства среднеклассников), а в худшем – тебя цапнет и съест живьем парализующий скорпион. Если тебе не удалось как следует обернуться на ежегодной ярмарке – жди неприятностей, возможно смертельных.

Разумеется, теперь я энергично планировала для себя почти стопроцентно фатальную неприятность, а именно – визит в выпускной зал. Были и плюсы – ну, плюсики, если честно: меня избавили от присутствия на экзаменах. С заданием по мастерству я уже разобралась сама, Лю вызвалась доделать мою контрольную по истории, а Хлоя собрала десяток ребят-алхимиков, чтобы закончить наши с Орионом последние проекты. Тупица Магнус, во всех отношениях совершенно бесполезный, велел кому-то сдать вместо нас экзамены по математике и иностранным языкам. Школа отомстит, если работа не будет сдана, но до мошенничества ей нет абсолютно никакого дела. В пятницу я даже не пошла на последние уроки, только заглянула на лекцию по злым чарам, возможно из нездорового любопытства, и уставилась на гигантскую картину с изображением выпускного зала. Порадовало меня лишь то, что на сей раз мне не придется лезть к чревороту. Механизм находится в противоположном конце зала.

Остаток дня я провела, нанося последние штрихи.

– Честное слово, я сделаю тебе шкатулку, как только мы все это уладим. Ты гораздо важнее, – сказала я книге сутр, поглаживая обложку в знак извинения, и передала книгу Аадхье, которая должна была заботиться о ней в мое отсутствие. – Я просто помогаю спасти школу, понимаешь?

Возможно, я слегка хватила через край, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Книга изъяла себя из обращения более чем на тысячу лет; десятки библиотекарей из анклавов и сотни независимых волшебников тщетно искали хотя бы отдельные заклинания из нее. Мне до сих пор не верилось, что я добыла сутры Золотого камня, и теперь, когда я освоила фазовое заклинание, еще сильнее хотелось перевести остальное.

– Аадхья тебя не оставит, обещаю.

– Да, – подтвердила Аадхья, осторожно беря книгу обеими руками. – В твое отсутствие абсолютно ничего с ней не случится. Я пока поработаю над корешком шкатулки, отшлифую его шкуркой. – Она демонстративно приложила сложенную полоску шелка к задней обложке книги и накрыла ее гравированной полоской амарантового дерева, а потом снова убрала все в сумку и спрятала ее под подушку. Положив сверху руку, Аадхья сказала: – Эль, ты знаешь, что много выпускников готовы рискнуть, раз уж анклавы раздают места.

Это было нечто среднее между предложением и просьбой. С одной стороны, я отвечала не только за себя. Я заключила союз с Аадхьей и Лю, и наши имена значились на стене возле душевой, прямо под лампой. Для меня не было ценности выше. И если я пойду в выпускной зал и не вернусь, я похороню вместе с собой наш союз. Поэтому Аадхья имела право настаивать. Она могла напрямую сказать, что мне не стоит рисковать – не только собой, но и ими.

Но с другой стороны, я отправлялась вниз не на экскурсию для собственного развлечения. Я ввязалась в это, чтобы побороться за всех нас, и союзники должны были меня поддержать – возможно, вплоть до того, чтобы отправиться в выпускной зал вместе со мной. В день выпуска на рывок есть в лучшем случае пятнадцать минут. Если ты не готов свернуть, когда тебе кричат: «Налево!», не стоит заключать союз. То есть Аадхья практически предлагала мне взять с собой ее и Лю.

Сидя на постели, я обхватила руками колени и задумалась. Какая-то крошечная трусливая часть моей души, хныча, желала поймать Аадхью на слове. Конечно, я предпочла бы, чтобы спину мне прикрывали она и Лю, а не какие-то незнакомые выпускники, которые запросто меня бросят, если что-то пойдет не так. Но я не собиралась тащить Лю и Аадхью на линию огня. Я была практически уверена, что не вернусь – и остальные тоже. Десять-пятнадцать человек, отправляющихся в выпускной зал, чтобы починить механизм? Максимум один шанс из ста. Проще уж было остаться в Уэльсе.

И я сказала Аадхье:

– Я не позволю Ориону пойти туда в обществе пираний из выпускного класса. Кто-то должен его прикрыть. Он спасет их шкуры, а потом они обрежут заклинание-крюк, и ему придется выпускаться с ними. Он не заметит подвоха, потому что увлечется злыднями.

Не исключаю, что выпускники действительно могут устроить что-нибудь такое. Но я об этом как-то не особо беспокоилась. Если мы починим механизм, выпускники, скорее всего, увенчают Ориона лаврами: они пройдут к воротам через очищенный зал и получат гарантированные места в анклавах. И для меня это было достаточным поводом пойти, а для Аадхьи и Лю – остаться.