Наоми Новик – Первый урок Шоломанчи (страница 42)

– Орион! – завопил Ибрагим и бросился к нему.

Заслонившись щитом, он принялся тянуть бич, пытаясь его ослабить, но тот был слишком прочным – пламя прожигало щит, сводя на нет все усилия Ибрагима.

Лю что-то выкрикнула по-китайски и накрыла нас щитом – очень хорошим: он лишь гнулся от попаданий, позволяя огню стекать струйками. Правда, он был недостаточно велик, чтобы закрыть всю стену – только нас троих.

– Стена! – крикнула она. – Чините те места, по которым они бьют, пока все не рухнуло!

Аадхья взглянула на меня. С моих губ были готовы сорваться тысячи заклинаний – я могла бы убить всех пятерых одним словом или, для разнообразия, поработить разум противников и сделать их моими бессловесными рабами. Мне бы даже не пришлось прибегать для этого к малии – Хлоя пригнулась, прячась за собственным щитом, но разделитель маны по-прежнему был открыт, и энеригия хлестала оттуда рекой. Я могла бы заставить выпускников починить стену вместо нас и даже вымыть после этого пол. Если бы только я смогла потом выкинуть это из головы!

– Нам придется одним заходом заменить всю стену, – мрачно сказала я Аадхье. – Давай разверни тигель пошире.

У нее глаза полезли на лоб:

– Если ты уберешь стену, что-нибудь обязательно прорвется!

– Тогда наши друзья-выпускники улетят наверх, и злыднем займется Орион, – сказала я. – У нас получится сразу сделать столько смеси, сколько надо?

Аадхья сглотнула, а потом кивнула.

– Да, потому что в процессе уменьшается… короче, да, – сказала она, оборвав объяснение, схватила тигель, быстро дернула за конец и разложила его целиком. – Готово.

Я встала, указала на стену и опустила все четыре оставшиеся панели в булькающую лужу железа.

До сих пор ничто не пыталось на нас напасть. Когда я сняла оставшиеся панели, причина стала вполне очевидной. Огненный шар, брошенный кем-то из выпускников, влетел в образовавшееся отверстие и дивной переливающейся вспышкой озарил покрытую бронированными пластинами голову аргонета, который целиком заполнил собой пространство технологического колодца на другой стороне. Глаза у него были закрыты – видимо, тварь решила вздремнуть, прежде чем снова приняться за дело. Маленький коготок, почти полметра длиной, цеплялся за лесенку. Видимо, аргонет держался за нее, поднимаясь наверх. Его голова была покрыта знакомой радужной слизью – похоже, гроглера он использовал в качестве смазки.

– О боже, – слабо произнесла Хлоя.

Аргонет приоткрыл сначала один глаз, потом шесть, а затем и все девять и, смекнув, что ужин подали пораньше, начал подбираться.

– Лев! – заорал кто-то из выпускников, и послышался резкий хлопок – крюк сработал, и все как на резинке взлетели вверх по лестнице. Все пятеро, включая Викторию с огненным бичом. На мгновение он растянулся, но, видимо, Виктория продолжала на нем концентрироваться, и, вместо того чтобы лопнуть, бич заодно утащил и по-прежнему связанного Ориона, и Ибрагима, который пытался его освободить. Через несколько секунд сверху донеся приглушенный вопль – вероятно, Ибрагим отцепился и упал.

– Ставьте стену на место! – закричала Хлоя. – Ставьте стену на место! – Она развернулась и бегом бросилась вверх по лестнице.

Аадхья уже высыпала в тигель весь мешок сажи и отчаянно размешивала сплав, в то время как аргонет, просунув громадную когтистую лапу в отверстие, пытался ее схватить.

К счастью для всех нас, Хлоя не перекрыла доступ к запасу маны. Я направила руку на аргонета и произнесла сорокадевятисложное проклятие, которое использовала две тысячи лет назад группа малефицеров в Кангре, чтобы уничтожить дракона, охраняющего священный храм, – они хотели захватить храмовый запас таинственной волшебной пыли. Пыль оказалась истолченными драконьими чешуйками, и мне непонятно, отчего жрецы не распространили эту информацию как можно шире именно для того, чтобы предотвратить бессмысленные попытки.

Аргонет, казалось, очень удивился, когда его когти начали крошиться. Вряд ли он понял, что рассыпается, поскольку упорно пытался влезть в дыру. Мое заклятье действовало быстрее, чем мог двигаться скукоженный в тесном пространстве аргонет, и к тому времени, когда он просунул в дыру голову вместо исчезнувшей лапы, оно уже дошло до шеи. Я даже успела протянуть руку и вырвать прямо из пасти шатающийся зуб размером с кулак – за секунду до того, как исчезла вся челюсть.

Аадхья и Лю подошли к краю дыры и смотрели в нее раскрыв рты. Аадхья сжимала длинную рукоятку мешалки. Линия распада спускалась все ниже и ниже вдоль тела, втиснутого в технологическую шахту, и о внутренностях аргонета мы узнали гораздо больше, чем хотели. Потом Лю ахнула: «Скорей, скорей!» – и я поняла, что она права: как только исчезнет пробка, закупоривающая бутылку…

Аадхья резко развернулась и принялась за работу. Лю стояла возле пролома, накрыв своим щитом шахту. Через несколько секунд она завопила от ужаса: небольшая стайка шриков не стала ждать, когда аргонет распадется до конца, и прогрызла себе путь прямо в его теле. Они подлетели к дыре и, ударившись о щит Лю, как воробьи, пытающиеся влететь в чисто вымытое окно, принялись с яростью долбить его радужными клювиками.

Мы ничего не могли поделать – только работать. Аадхья крикнула: «Готово!» – и, перенеся тигель к краю пролома, опрокинула его; когда жидкий металл вытек, я снова произнесла фазовое заклинание и превратила металл в сплошной массивный лист, от угла до угла.

Один шрик все-таки сумел проклевать в щите Лю достаточно большую дырку – он протиснулся внутрь и проскочил в сужающуюся щель, оставив в шве хвостовое перо. Аадхья, еле дыша от усталости, принялась выговаривать заклинание щита – скорее всего, она бы опоздала и оно не спасло бы нас от потери минимум фунта плоти, но шрик не стал задерживаться. Он понесся вверх по лестнице, щебеча от волнения.

Это была ошибка: пока мы еще смотрели ему вслед, дрожа от адреналина, стихающее в отдалении чириканье вдруг оборвалось пронзительным воплем и замолкло. Раздался жуткий скрежет, который становился все громче, и прежде чем мы успели спохватиться, из-за поворота лестницы вылетел Орион на металлическом подносе из столовой и сшиб нас как кегли.

Зато наша новая стальная стена держалась отлично. Она слабо переливалась, как положено защищенному артефакту: стена встроилась в общую систему школьных заклинаний, и ущерб был устранен. Я могла сказать это с полной уверенностью: лежа щекой на металле, я буквально чувствовала, как слабели вопли и завывания, по мере того как чары разгоняли собравшихся за стеной злыдней. Снизу доносилось щелканье какого-то защитного механизма.

– Ух, – сказала Лю.

– Да-а, – простонала Аадхья и слезла с нас. Ей пришлось броситься в нашу куча-мала, чтобы не упасть в собственный раскаленный тигель. Она села и уныло взглянула на него: правый угол был совершенно расплющен о стену. – Черт.

– Извини, – произнес Орион, возвышаясь над нами. В одной руке он сжимал мертвого шрика, а в другой – помятый поднос. Он-то оказался на самом верху куча-мала. – Я очень спешил.

– Лейк, в один прекрасный день я тебя убью, – сказала я углом рта, который не был вжат в стену.

– Так… – неуверенно сказала Лю, когда мы захромали вверх по лестнице.

Орион шел последним и тащил покалеченный тигель – его так и не удалось сложить обратно, – непрерывно извиняясь перед Аадхьей. Та знала, как извлечь пользу из любой ситуации, и, несомненно, стрясла бы с ньюйоркцев необходимые материалы для починки тигля; кроме того, Орион уже отдал ей тушку шрика. Клюв, скорее всего, пригодится для сиренопаучьей лютни – как и зуб аргонета. Когда мы доделаем этот артефакт, он будет необыкновенно мощным.

– Твоя способность…

– Ну, типа «любить меня и познать отчаяние», – сказала я.

– Что? – переспросила Лю.

– «Все будут любить меня и познают отчаяние», – повторила я, но она, похоже, так и не поняла. – Ну, Галадриэль. Из «Властелина колец».

– А, фильм про хоббитов? Ой, я его ни разу не смотрела. У тебя имя оттуда, да?

– Лю, я просто счастлива, что мы подруги, – сказала я, отчасти потому что в ту минуту можно было спокойно произнести слово «подруги» вслух. Если Лю на самом деле не хотела со мной дружить, я могла сделать вид, что пошутила. Но вообще-то я сказала это абсолютно искренне. Кстати, я фильм тоже не видела. Мама читала мне книгу вслух от начала до конца раз в год, с тех самых пор, как я родилась, но фильм она сочла слишком жестоким. Хотя вся коммуна его видела – и отпускала множество остроумных замечаний.

Лю смущенно улыбнулась.

– Я понимаю, – сказала она. – Но… никакой малии?

Это не было вопросом.

– Нет, – ответила я, тяжело вздохнув. – Никакой малии. Вообще. Я не могу… не могу пользоваться ею по чуть-чуть. – Я многозначительно взглянула на нее.

Ее глаза на мгновение округлились, а потом Лю потупилась и зябко обхватила себя руками.

– Никто не может. Если честно, то никто.

Хлоя встретила нас на лестнице. Она вытащила из алхимической лаборатории Магнуса и еще двух ньюйоркцев, а они привели на помощь почти весь класс. Может, просто решили собрать толпу побольше, чтобы рвануть к воротам, если подвернется случай. Искреннее изумление Хлои, когда она увидела нас и выпалила: «О боже, вы живы!» – показалось бы оскорбительным, если бы в ее голосе не звучала радость.