Наоми Новик – Первый урок Шоломанчи (страница 34)
Если у тебя низкий балл по иностранному языку, тебе дадут дополнительное задание по той же самой теме, на которое понадобится несколько дней или даже недель. Возможно, вы не сочтете это наказанием, но поскольку языки нам всем нужны, чтобы учить заклинания, проблем будет много. Когда ты в следующий раз попросишь какое-нибудь заклинание, то получишь материал, до которого теоретически должна была дойти, однако еще не дошла, и не сможешь двигаться дальше, пока не разберешься с дурацкой задолженностью.
Я сдала задание по арабскому, а потом села в кабинку, открыла папку и ознакомилась со своим жребием. Оказалось, что меня ждут три листа с заданиями на арабском, да еще и кошмарный опрос на классическом санскрите – пометка гласила, что он займет двадцать минут, но по опыту я знала, что понадобится весь урок. Я едва успела набрать минимум для проходного балла, прежде чем раздался предупреждающий звонок. Пришлось срочно подписать лист, запихнуть вещи в сумку и нести ее, неловко обхватив рукой, как корзинку, чтобы сунуть контрольную в щель до звонка. Сегодня меня ожидала куча заданий, которые предстояло выполнять, вместо того чтобы собирать ману.
Но даже это не испортило мне настроения, которое в последнее время так резко менялось, что я уже начала чувствовать себя как на качелях. Я привыкла к своему обычному состоянию подавленной горечи, к тому, что нужно держать голову опущенной и упрямо двигаться вперед. Радость выбивала меня из колеи, так же как и ярость. Но я не испытала ни малейшего желания отказаться, когда, придя на урок литературы, увидела, как Лю озирается: она заняла для
Потом я села и принялась за свой текущий проект, необычайно скверную вилланеллу, в которой я старательно избегала слова «мор». Оно так отчаянно пыталось пробиться в каждую строфу, что я была уверена: если я не удержусь, весь текст превратится в идеальный призыв какой-нибудь новой эпидемии. Возможно, я единственная ученица в школе, чьи сочинения пытаются стать заклинаниями.
Я поработала минут пять, а потом с запозданием подумала, что надо бы, наверное, поговорить с Лю, раз мы теперь подруги.
– Что пишешь? – спросила я.
Вопрос был совершенно не оригинальный, зато простой.
Лю мельком глянула на меня и ответила:
– От прабабушки мне досталось песенное заклинание. Теперь пишу к нему английский текст.
Перевод заклинаний практически невозможен. Небезопасно даже, взяв, к примеру, заклинание на хинди, перевести его на урду и кому-нибудь передать. Три раза из четырех сработает, но на четвертый раз пострадаешь сам. Песенные заклинания – единственное исключение. Но их не вполне переводят – скорее, ты пишешь новое заклинание на другом языке, но на ту же музыку и ту же тему. Зачастую это сложнее, чем сочинить заклинание с нуля, и в большинстве случаев ничего не получается, точно так же как в норме большинство наших сочинений не превращаются в заклинания. Иногда ты получаешь просто бледную имитацию исходного заклинания. Но иногда, если новые чары сами по себе очень хороши, получается почти двойной эффект – совместное действие обоих заклинаний. Вот это может быть очень мощная штука.
А главное – пока все соответствовало тому, что было утром. Лю спросила:
– Хочешь послушать? – и протянула крошечный плеер без экрана, из тех, что работают на подзарядке почти вечно. Но единственный способ разжиться здесь зарядкой – это смастерить ее вручную, и в процессе можно собрать ману, так что в любом случае тратишь силы не зря.
Я надела наушники и послушала музыку – без текста, и хорошо, потому что прямо сейчас у меня не было времени браться за изучение северокитайского диалекта. Я напевала себе под нос, постукивая пальцами по бедру, чтобы ритм запечатлелся в голове. Даже без слов музыка производила впечатление заклинания – ненавязчивого, но сильного. Не знаю, как описать песню-заклинание, чтоб вы поняли. Скажу так: это все равно что держать в руке чашку. Внутрь можно вложить определенное количество силы. Конкретно эта «чашка» была глубокой – уходящий в далекие недра колодец, куда можно бросить монетку или камешек и услышать далекое эхо. Я сняла наушники и сказала Лю:
– Это усилитель маны?
Она вздрогнула и, внимательно посмотрев на меня, спросила:
– Откуда ты знаешь?
Это, видимо, было семейное заклинание, которое еще ни на что не обменивали; вероятно, семья Лю приберегала его, чтобы сменять на что-то ценное – то, что понадобится, если они захотят создать собственный анклав.
– Ниоткуда, – сказала я. – Просто такое ощущение.
Лю кивнула, задумчиво глядя на меня.
Потом мы вместе пошли на историю и сели рядом, за неудобные парты. Классы истории находятся на том же этаже, что и столовая. Хуже всего то, что выдаваемые нам учебники невероятно скучны и нет кабинок, как в языковых классах, так что слышны все звуки, которые издают соседи, каждый шепот, кашель, пук, неумолчный скрип стульев. А впереди – гудящий и мигающий экран, и нужно напрягать слух, чтобы расслышать хоть что-то, и девяносто процентов этой информации совершенно бесполезны и не нужны даже для экзамена. Все уроки истории проходят либо перед обедом, когда ты хочешь есть и с трудом сосредотачиваешься, либо после, когда клонит ко сну. Я всегда хожу на историю перед обедом, потому что это безопаснее, но там дико скучно.
Однако если кто-нибудь сидит рядом с тобой – или вместе с тобой, – урок становится раз в сто приятнее. Мы попеременно, по пятнадцать минут, смотрели видеолекцию и делали записи, а в промежутке работали над контрольными. Мы уже обменялись переводами первоисточников, и я видела, как Лю пользовалась теми, что я ей дала, – то есть они оказались полезными. Источники Лю тоже были хороши. Мне не приходилось себя насиловать и думать о ней без неприязни только потому, что она, возможно, меня терпела.
Лю изучает историю на английском, чтобы обеспечить себе более гибкое расписание, поэтому мы, как правило, ходим на одни и те же занятия. Но до сих пор мы почти никогда не садились рядом. Пару раз, если ей нужно было сходить на склад и она слегка опаздывала, выбирать приходилось между мной и кем-нибудь простуженным до соплей или тем парнем, который постоянно держит руку в штанах (как-то он попытался подсесть ко мне, но я посмотрела на него, дыша убийством, и больше он не рискнул). Короче, в таких случаях Лю садилась со мной. Но чаще она проходила мимо, в обществе того, с кем сидела на предыдущем уроке: в нашем классе есть десяток китайцев, изучающих английскую историю. Они не прогонят Лю, даже если уловят легкий аромат малии.
Но сегодня никакого аромата не было. Я поняла, что Лю не взялась за старое. Она по-прежнему имела приятный цвет лица, и глаза у нее блестели; а еще она казалась мягче и сдержанней. Я задумалась: это эффект малии или настоящая Лю? Скорее всего, последнее, потому что мамины очищающие заклинания именно так и работают. Они не сочетаются с использованием малии. Возможно, Лю заставили родные – в этом была своя логика, и раз уж она пришла в школу с полной корзинкой жертв вместо нормального багажа, теперь ей предстояло придумать что-то другое.
Я не спросила, каков ее новый план – если он у Лю вообще был. Она не пользовалась малией открыто, и мы еще не заключили союз; мой вопрос мог встревожить, тем более что исходил он от предполагаемой подружки местного героя – убийцы малефицера. Вдруг Лю не успеет подготовиться к выпуску, если не вернется к малии. Вряд ли она все это время копила ману, если рассчитывала получить большое количество силы, убив оставшихся жертв.
Лю было трудно назвать идеальным союзником, но я, в общем, не возражала. Я хотела дружить с ней и с Аадхьей, и не только потому, что других вариантов у меня не было. Я хотела болтать, ходить вместе в столовую после совместных утренних занятий, хотела теплого приятного ощущения, что мы в одной команде. Я нуждалась в Лю и Аадхье не только, чтобы выжить самой. Я хотела, чтобы и они выжили.
– Я не откажусь, – коротко сказала я по пути в столовую. – Если и ты не против.
Мне не пришлось объяснять, о чем речь. Я знала, что и Лю об этом думает.
Несколько секунд она молчала, а потом негромко произнесла:
– У меня маловато маны.
Значит, я была права: она решила бросить малию и оказалась в непростом положении. Но – Лю это признала. Она не желала заключить с нами договор обманным путем.
– У меня тоже. Но с нашими заклинаниями нам и не понадобится много, – сказала я. – Я согласна, если Аадхья не возражает.
– Я пока не могу пользоваться этим заклинанием, – проговорила Лю. – Моя бабушка… Понимаешь, мои родители трудятся изо всех сил, много работают в разных анклавах, поэтому меня растила бабушка. Она дала мне это заклинание, хотя вообще-то не имела права. Оно сложное, оно работает только у нескольких самых сильных волшебников в нашем роду. Но я подумала… если его перевести, может быть, оно станет проще…
– Если у тебя не получится хороший перевод к концу первой четверти, я брошу что-нибудь из своих языков и займусь китайским, – сказала я.