Наоми Критцер – Кто ты на Кэтнет? (страница 21)

Я собрала одежду, книжки, вынула мамины права из-под кошачьего туалета. Быстро огляделась — санитары скорой знали, откуда маму привезли. Что тут может выдать ее имя? Кошелек, ноутбук, пластиковая коробка с важными документами, вроде моих школьных табелей. Забрав все, я проверила, не забыла ли чего в маминой спальне. В этом доме у нее была прикроватная тумбочка с ящиком. Я открыла его: пусто.

— Джорджия, — сказала я Рейчел. — Это ты Джорджия. Ты вошла в Котаун вчера, но и двух минут не пробыла! Как ты узнала, что происходит?

— Я вернулась. Я чуть-чуть тебя не застала, потому что все как раз переживали за тебя и твою маму.

— Как ты вообще нашла этот сайт?

— Получила приглашение. Мне показалось круто. Немного слишком, когда я первый раз зашла.

— Как тогда ты узнала, что они говорят про меня?

— Бурая Летучая Мышь, — ответила она. — А еще Гермиона сказала, что ты все время переезжаешь. И они все знали, что ты в Нью-Кобурге.

Я резко обернулась:

— Что? Они знают, что я в Нью-Кобурге? Откуда? Я никому никогда не говорила…

Рейчел открыла сайт на телефоне и показала мне. Я увидела репортаж Си-эн-эн про сегодняшний взлом робота-наставника Робоно Адепт 6500 на уроке в Нью-Кобурге, штат Висконсин.

— Догадались.

Когда мы подъехали к дому Рейчел, она некоторое время не выходила из машины и сидела, положив руки на руль.

— Прежде чем войдем, мне надо кое-что сказать.

Звучало довольно зловеще, и я подумала: мало ли что? Наркотики? Трупы? Что?

— Ладно, — ответила я.

— У нас очень много птиц.

— Птиц? — переспросила я, думая, что ослышалась.

— И они не в клетках, и гадят где хотят, так что, если ты не будешь ходить с зонтиком, тебе на голову могут накакать.

— А… — Я переваривала информацию. — А это не жжет кожу?

— Что? Нет!

— Можно просто смыть?

Она кивнула.

— Тогда ничего страшного. Если что, приму душ.

Рейчел глубоко вздохнула.

— Хорошо, — говорит она. — Тогда пойдем.

Я забрала ноутбуки и сумку с маминым бумажником и поднялась за ней по ступенькам. Она распахнула дверь, мы оказались в маленькой гардеробной. Над дверью висела белая картонка с надписью: НЕ ЗАБУДЬ ЗАКРЫТЬ ТАМБУР.

— Надо закрыть внешнюю дверь, а потом уже открывать входную, — сказала Рейчел. — Это как шлюз, только для птиц.

Мы захлопнули внешнюю дверь. По лицу Рейчел было видно, как она ужасно волнуется, когда открывает внутреннюю. Мы зашли к ней домой.

Вокруг меня все взорвалось крыльями, когда Рейчел закрыла внутреннюю дверь, и какое-то мгновение мне кажется, что птиц гораздо больше, чем на самом деле. Практически весь первый этаж — это одна большая комната с сетками на окнах и пластиковыми покрышками на диванах. А все стены покрыты картинами — огромными стенными росписями с кучей деталей. На самой большой стене красовалось изображение Ноева ковчега, только у огромного корабля были крылья и глазки на рожках, а погружались на него существа вроде единорогов, карманных дракончиков и болотных чудищ.

Я медленно осматривалась, потеряв дар речи.

И тут мне на голову спикировала птица.

— Кыш! — крикнула Рейчел и смахнула ее с меня.

— Ничего страшного, — сказала я.

— Нет, эту лучше к себе не подпускать, — ответила она. — Это Караваджо, он кусается.

— А кто расписал стены? — спросила я.

— Моя мама, — ответила Рейчел. — Она художница. Хочешь подняться наверх? Там не такой бардак, потому что там живет только одна птица. И она не кусается.

У Рейчел в комнате тоже все в росписях, а еще везде висят странные коробочки. Я присмотрелась к одной из них. Она была сделана из дерева и раскрашена, а внутри ее — маленькие игрушечные птички. Я была почти уверена, что это игрушки, а не чучела, но они сделаны из настоящих перьев. Птичка сидела в кресле-качалке и курила трубку.

— Это мамина работа, — сказала Рейчел. — Не продалась, вот мне и разрешили ее оставить.

— Твоя мама продает свои работы?

— Ага. — Рейчел вздохнула, словно это была очередная тайна, как птицы. — Мама не училась на художника, это у нее было такое хобби, но несколько лет назад какой-то чувак увидел ее вещи и сказал, что хочет их продавать. На жизнь этого не хватает. Мама говорит, что откладывает все на мой колледж.

— Это так круто. — В другой коробочке тоже оказалась скульптурка птички. — А что было сначала, птицы или работы?

— Ну, птицы у нее были до того, как она стала делать коробочки, но она и до птиц занималась искусством. Стены она всегда расписывала. Если надоест, она покрывает старые росписи новыми. Мне до сих пор обидно, что она переписала дракона на кухне. Она утверждала, что по утрам, когда она пила кофе, он слишком угрожающе на нее смотрел.

— Сколько у вас птиц?

— Внизу четыре воробьиных попугайчика и один краснохвостый. Плюс мой попугайчик наверху.

Она задергивает шторы и выпускает попугайчика из клетки.

— Это Пикассо.

Пикассо — крошечная зеленая птичка — радостно прыгнул ей на руку.

— Хочешь подержать?

Я села к Рейчел на кровать. Она не была покрыта пластиком. Рейчел взяла мою руку и перевернула, чтобы я держала ее плоско, потом насыпала на ладонь немного семечек из банки и спихнула птичку мне на руку. Та заглатывала семечки, вертя головой и поглядывая на меня.

— Он очень милый, — сказала я. — Скинь его фотографии на Кэтнет. Только не со мной.

— А что, если я очень приближу, чтобы только руку было видно?

— Тогда, думаю, можно.

Рейчел достала телефон и направила камеру в сторону от моего лица.

— Так откуда ты взяла имя Джорджия? — спросила я. — Ты там родилась?

— Нет, это в честь Джорджии О’Киф, художницы. Все наши птицы названы в честь художников. Внизу Караваджо, Вермер, Шагал и Моне, а краснохвостого зовут Фрида Кало.

— Как ты можешь бояться летучих мышей, когда у тебя над головой все время летают птицы?

— Ну, к птицам мне пришлось привыкнуть.

— Почему ты держишь все это в секрете?

— Я же говорила. Потому что они гадят на людей. Последний раз, когда у меня были гости… — Рейчел вздохнула так тяжело, что птица вспорхнула у нее над головой. — Последний раз у меня были гости, а именно Брайони, в седьмом классе. Да Винчи тогда нагадил ей на голову, и она потом годами мне это припоминала. Годами, без преувеличения. К тому же у нас больше птиц в доме, чем положено по правилам. В Нью-Кобурге нельзя иметь больше четырех домашних животных, хотя на самом деле никому нет дела, где ты их держишь.

— Поэтому у вас все окна зашторены?

— Нет, это чтобы птицы не бились в окна. Странно, птицы в целом довольно умные, особенно попугаи. А воробьиные попугайчики тоже попугаи, просто маленькие. Но окна — это для них все равно слишком сложно. Эй, куриные мозги.

Последнее было обращено к птице, которая снова запрыгнула ей на палец и позволила Рейчел погладить ее хорошенькую головку.

— Покажешь моей подруге, как мы играем в ку-ку?

Птичка чирикнула, и Рейчел достала из коробки у кровати салфетку. Она набросила салфетку на птичку.

— Где Пикассо? Где Пикассо?