NANIKONI – Серый. Круг Иттена (страница 6)

Глаза начинают закрываться сами. Я прохожу в ванную, чтобы умыться последний раз за день. Меня встречает отражение - уставшее, тусклое. Вода не стирает, лишь слегка освежает разум. Я поворачиваю кран. Капли продолжают идти. Они стучат по поверхности ровно и ритмично. Прохожу в спальню, ложусь рядом с женой.

- Кран течет. Я починю.

- Ты не сможешь. Я вызвала мастера.

Стук. Стук. Стук.

Точка

Прошедшие годы отличались лишь цифрами на конце.

Кажется, сыну исполнилось двенадцать.

В тот день я зашел в бар после работы. Тусклый свет. Бутылки. Уставший официант. Он улыбался одному из гостей. Мужчина за столом долго рассказывал о своей работе и ушел, оставив банку для чаевых пустой. Его лицо охладело, он исчез за стойкой. Через несколько минут подошел ко мне. Снова улыбка.

- Мне как обычно.

Он кивает, не уточняя.

Вечер тянулся ровно. Бокал не успевал опустеть. Я смотрел на кружку: в мутном стекле отражался уличный фонарь. Пальцем провел по гладкому сколу. Кто-то не смог удержать в руках. Или не хотел.

Рядом возникла женская фигура. Сначала запах - тяжелый, отдающий деревом и ванилью. Потом перегар. Я поворачиваю голову. Губы. Пухлые и красные.

- Зажигалки не найдется?

Я протянул. Ее пальцы задержались дольше, чем нужно, медленно скользнули вдоль моего запястья. Тепло осталось, даже когда зажигалка оказалась в ее руках. Сжал ладонь.

Я вышел следом.

На улице пахнет сыростью. Асфальт поблескивал, в лужах размывался холодный свет. Беру последнюю сигарету и сминаю пачку. Первая глубокая затяжка. Все вокруг замедляется, становится глухим. Она курит рядом и хмурится.

- Представляешь, два года терпела его, а он взял и ушел.

Я усмехнулся. Всего два года. Вобрал дым в легкие.

Она ходит взад-вперед, описывая круги. Каблуки цокают по мокрой поверхности. Потом шаги обрываются. Останавливается напротив и смотрит мне в глаза - долго, упрямо. Будто нашла ответ и проверяет, совпадает ли он. Выдыхаю. Плотная густая полоса медленно выбирается из губ. Касается ее щек, остается в волосах.

- Прогуляемся?

Ответил сразу, не успев подумать. Прошли несколько кварталов, прежде чем осознал куда она меня ведет. Город становится тише. Останавливаюсь у входа в мотель: неоновая вывеска светит вполсилы, пахнет чем-то вязким и душным. Напряжение пробегает по спине. Делаю шаг назад.

Она толкает сзади.

- Пошли. Я оплатила.

Ноги снова уводят в сторону.

Номер внутри оказывается таким, каким его и представляешь. Обои с розочками, местами отходящие от стены, вмятины на изголовье кровати, темные следы от сигарет на подоконнике.

Первое, что я слышу - лязг собственного кожаного ремня. Потом дыхание у основания бедра и влажный язык, оставляющий скользкую полосу. Сердце бьется тяжело. Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. Она переместилась на кровать, задрав юбку, чулки аккуратно сложены гармошкой на стуле. Подошел ближе. Пальцы сжали ее кожу, будто проверяя настоящая она или искусственная. Она взвыла слишком сильно.

Я вошел.

Без сопротивления. Движения начались сами. Как дело, которое нужно довести до конца. Я попытался посчитать розочки на обоях, но сбился, когда она притянула меня ближе. Взгляд никак не мог сфокусироваться на ее лице. Звуки приглушенные, ровные. Ритм нарушают лишь ее стоны - слишком явные и наигранные. Она обхватила меня ногами, руки протянуты вдоль спины. Изгибалась, кусала, царапала. Я молчал. Потом ее взгляд переместился с моего тела на окно. Ладони больше не цеплялись за мои плечи. Стоны прекратились. Все закончилось быстро.

Мы лежали еще несколько минут, приводя дыхание в норму, смотрели куда-то сквозь.

Она встала с кровати первая. Обыденно. Так, как встают утром на работу. Натянула чулки, поправила юбку в зеркале. Окинула взглядом комнату и исчезла в темноте коридора.

Дверь тихо защелкнулась. Я остался один. Комната наполнена гулом работающего кондиционера, запахом чужого парфюма и неровным светом лампы под мятым абажуром.

Я поднялся, прошел в ванную и обдал лицо холодной водой, смывая остатки похмелья. В зеркале замечаю след красной помады на вороте рубашки.

Стирать его не стал.

***

Сумка с вещами. Сын машет рукой. Поезд.

Я вернулся в город, где жил раньше. В этот раз меня никто не ждал.

Стою у входа в офис: знакомый серый фасад, пыль и сырость. Тот же самый, но в другом месте. Вешаю пиджак на крючок у окна. Ставлю кружку на стол прямо. Сажусь в кресло. Рядом тикают старые коричневые часы.

Не замечаю, как рабочий день заканчивается. Очнулся только тогда, когда в дверях появляется охранник. Он звенит ключами - ему нужно закрыть за мной дверь.

Выключаю компьютер. Собираю вещи. Выхожу.

На улице темно. Останавливаюсь возле машины, нащупывая в кармане пачку сигарет. Последняя. Вроде покупал недавно. Сигарета выскальзывает из рук и падает в лужу под ногами. Я наблюдаю, как она медленно погружается на дно. А потом утонула.

Дорога мутная, темная. Фонари размыты, дома над ними едва различимы.

Два поворота ключа. Съемная квартира. Пустой стол.

Сбой

Я не заметил, как пошел четвертый десяток жизни.

Красный.

Зеленый.

Сзади нервно сигналят. Звук возвращает меня в реальность.

Кажется, я задумался.

Воспоминания отпускают, машина с рывком трогается. Двигатель ревет, набирая обороты. Окружение расплывается, улицы сменяются одна за другой.

Я останавливаюсь у светлого двухэтажного дома. Он такой же, каким я его помню: те же большие окна, тот же двор с хвойным деревом. Только фасад усыпан гирляндами - они пестрят, мигают, оповещают о наступлении праздничных дней. В глазах рябит от избытка цветов. Моргаю, чтобы привыкнуть.

Мнусь у входа, не решаясь пройти дальше. Сергей появляется раньше, чем мои ноги переступают порог. Он широко улыбается, а потом обнимает меня. Крепко, по-дружески, будто между нами не было прошедших лет. Замечаю седину на его висках и очки, стекла которых заметно стали толще - отпечаток времени. Почему-то от этого в груди становится чуть легче.

Захожу в дом. Внутри тепло, почти жарко - так, будто минуту назад я не мерз на улице. Воздух плотный, живой. У входа светлые кроссовки, разбросанные по ковру. Рядом с ними чистый холст с красками. Остальная обувь стоит прямо. Прохожу на кухню. На деревянном столе уже стоят два бокала и виски.

Время незаметно ускользает, бутылка пустеет. Мы разговариваем: о работе, о семье, о будущем. В основном говорит он, я лишь слушаю и киваю, иногда задаю вопросы, чтобы поддержать беседу.

Время незаметно ускользает, бутылка пустеет. Мы разговариваем: о работе, о семье, о будущем. В основном говорит он, я лишь слушаю и киваю, иногда задаю вопросы, чтобы поддержать беседу.

Мир вокруг будто застывает. Звуки отступают, разговор становится шумом где-то на фоне, слова едва различимы. Меня клонит в сон. Веки тяжелеют, тело медленно оседает в кресле, будто ему больше не нужно держать форму.

Взгляд тянется к дверному проему, задерживается, глядя в темноту. Тень мелькает быстро, почти случайно. Я вздрагиваю.

Наверное, показалось.

Свет в коридоре включается. Через секунду в дверях возникает фигура. Она останавливается, опираясь о косяк.

Каштановые волосы небрежно свисают по плечам. Дышит быстро и суетливо. Нежная блузка наполовину выбилась из юбки - она поправляет ее, глядя на Сергея с легкой улыбкой, будто извиняясь за свой вид. Они что-то активно обсуждают.

Кажется, речь идет обо мне.

Я тут же отвожу глаза к бокалу в руках. Делаю быстрый глоток. Виски пахнет резко. И все равно, сквозь него, пробивается цветочно-фруктовый аромат. Он становится ярче и отчетливее по мере приближения шагов - легких и уверенных. Она останавливается рядом. Ставлю бокал на стол и протягиваю руку. Движение формальное - так, как здороваюсь с коллегой по работе. И тут же замираю, словно допустил ошибку.

Я почти убираю руку назад.

Она быстро перехватывает ее.

Рукопожатие оказывается твердым, неожиданно сильным. Я не сразу разжал ладонь. Мой взгляд метнулся - от сцепленных пальцев к ее лицу.

Наши глаза встретились.