Нани Кроноцкая – Её Величество Змееныш (страница 5)
Лестница вдруг закончилась, ноги ударились о гладкую каменную горизонталь танцевального зала. Проехав ещё несколько метров на чистой инерции, мы остановились. Мне показалось, что люди, стоящие вокруг нас, не дышали и не шевелились. Время для них шло значительно медленнее. Не выдержав, я рассмеялась. Заклинание времени удалось. Потрясающе! Невозможно… Я точно не сплю?
– Делео³, – голос Ильи звучал очень тихо, но вполне ощутимо довольно. – Прости, сардинка, но простые смертные под заклинанием времени быстро стареют. Ты же не хочешь весь вечер плясать в обществе стариков и старух?
– А ты точно умеешь танцевать? – мне всё-таки нравилось его дразнить. И ловить яркие всполохи в серебристых глазах тоже нравилось. Илья тут же хмыкнул и сделал обиженный вид. – Прости, я имела в виду местные аборигенные танцы.
– А нам это нужно, селёдка? – он снова прищурился, и вертикали змеиных зрачков вдруг прорезали светлую радужку его глаз. – Сегодня ведь наш с тобой бал. И плевать я хотел на Василиуса с его бабами. На Фростмор, на Севену. Я тебя приглашаю на танец. Какой ты умеешь, что тебе ближе?
– Лучше всего я танцую сольную партию спящей красавицы, если честно, – смущённо пробормотала я, стараясь смотреть на Илью.
Люди вокруг словно ожили. Все разом зашевелились, тихонечко зашептались и… расступились. Оставив нас в центре пустого пространства у подножия тронной лестницы. Под яростным взглядом Василиуса. Я нервно поёжилась, ощущая всей кожей его королевскую злость.
– Фокстрот? – так и не отпустив мою руку и не сводя с меня взгляд, Илья снова поднял её и коснулся ладони губами.
– Ты рехнулся? – я хмуро спросила. – Я давно и надёжно забыла все эти тройные шаги и плетения.
– Закрытый импетус⁴, перо, поворот… – легко согласился Илья. – Сардинка, зачем ты пугаешься? Как насчёт вальса? – Он поднял задумчивый взгляд поверх моей головы и озорно ухмыльнулся.
– Можно я на тебе просто повисну и буду послушно шевелить ногами? – я заставила себя не оглядываться и упорно рассматривала узор на его камзоле. – А ты мне подсказывай. Музыку будем насвистывать?
– Можно я оторву? – вместо ответа Илья зацепил пальцами левой руки кончик тонкого кружева на моём рукаве и оценивающе прищурился.
Я молча и недоумённо кивнула ему. Не то чтобы совершенно не жалко, но если Змеёнышу нужно… Тут же раздался тихий треск ткани, и ему в руки вспорхнул тонкий кусочек затейливого нитяного орнамента. Снова блеснув на меня хитрым взглядом, Илья что-то шепнул ему, и полупрозрачный узор вдруг взмахнул крыльями, словно крупная белая бабочка, и взлетел с его крепкой ладони. Как зачарованная, я смотрела на его колдовство. Удивительно тонкое и волшебно красивое.
Я видела разную магию. Беспощадно-разящую боевую. Безусловно-полезную бытовую. Восхитительно-ошеломительную стихийную, древнюю, как сама природа. Но та магия, чьё порождение порхало над нашими головами, была совершенно иного порядка. Сама красота. Трепетная, словно пламя свечи, и филигранная, как творение мастера-ювелира.
– Слышишь? – Илья вдруг оказался ко мне непозволительно близко. Настолько, что его глубокое дыхание тёплым ветерком шевелило растрепавшиеся волосы над моим лбом. – Это наш с тобой вальс.
Музыка. Тонкими всхлипами скрипок она зазвенела над всем тронным залом. И с каждым взмахом кружевных крыльев, порхающих над гостями, она становилась всё громче.
– Ты точно рехнулся, Змеёныш! – сквозь вдруг подступающие слёзы я рассмеялась. – Это же Русский вальс⁵! Я настолько Наташа Ростова?
– Женщина! – широко улыбнулся Илья. – Не позорь меня, умоляю! Это единственный вальс, который я помню. Я его даже на скрипке играл, представляешь?
– Ужасно, – сочувственно улыбнувшись, я сделала шаг вслед ему к центру зала и присела в глубоком реверансе. – А теперь мстишь отцу за поруганное детство?
Илья вдруг нахмурился, и словно тень легла на его неправильное и скуластое лицо, мне вдруг показавшееся невероятно красивым.
– Боюсь, моя дорогая сардинка, что до мести ещё далеко. И постарайся не отдавить мне все ноги, вдруг я охромею, а нам придётся бежать и быстро сверкать пятками? Неудобно получится.
Его правая ладонь обожгла меня между лопаток. Моя – осторожно легла на мужское плечо. И весь мир вокруг нас отступил. Стены раздвинулись, лица погасли. Наши пальцы сцепились в замок. Глаза в глаза, шаг в шаг.– Расслабься, с-с-селёдка, мы просто танцуем, – шепнул он мне на ухо доверительно. – А вид у тебя соверш-ш-шенно убийс-с-ственный. Ты задумала революцию, признавайс-с-ся, Наташ-ша Рос-с-с това?
Легко рассмеявшись ему в лицо, я позволила увести себя в вальс. Тем более что танцевал Илья великолепно. Его ведущая рука была твёрдой и уверенной, шаги скользили по глади пола легко и беззвучно.
P. S. Все тайные термины, заклинания и артефакты ждут вас в Глоссарии мира СемиСветик. Читайте и исследуйте!
Глава 4. О терпении
Пыльный июнь сонно щурился серыми веками высоких облаков, шелестел свежей листвой, сыпал хлопьями тополиного пуха. Северный город спал быстрым и чутким сном.
Белые ночи. Так странно. Словно холодное солнце решило не спать и другим не давать. Время, когда магия древних и зыбких болот выползает из вязкого сумрака питерских подворотен и скользит мягкой дымкой вдоль тонкой границы реальности. Когда улицы пахнут прогретым гранитом и Финским заливом. Когда наглые чайки сидят на фонарных столбах и надменно взирают на потрёпанных жизнью ворон.
Вивиан уже и забыла, что такое бывает. Она шла босиком по прохладному сумраку улиц, не оглядываясь назад и никуда не спеша. Просто шагала на цыпочках, пальцами подобрав подол своей юбки. Она выглядела настоящей ведьмой: длинные тёмные волосы, чёрный глянцевый шёлк одеяний. Бездонный провал зелени глаз на худом, очень бледном лице, иссиня-белые губы. Худощавая хрупкость фигуры подчёркивалась тонкостью шеи и рук. Чистая готика. Буффонада и фарс. Ей не было дела до внешнего вида. Благо, жители городов привыкли не удивляться подобным прохожим. Да и некому было её видеть здесь.
Дворники всё ещё спали. Они выйдут на улицы города лишь тогда, когда он проснётся и каменные мосты тихо сомкнут свои серые своды. Под перезвон первых гулких трамваев, под шелест колёс машин и тяжёлых автобусов Питер сонно вздохнёт и начнёт новый день.
Вивиан так сильно по нему скучала, что готова была измерить шагами все его улицы. Магия старых кварталов пьянила, кружила голову, словно вихрь, льнула ласково к ведьме и пела тихую летнюю песню. Питер просил её не уходить и вручал свою серую душу. Вив улыбалась ему. Больше она никуда не уйдёт. Сдохнет здесь.
Снежное королевство Фростмор осталось позади, погребённое в своей льдистой могиле. Величественный океан Вечного Зова¹ несёт свои воды к скалам северного континента. Льды не скуют его воды. Круглый год его чёрные волны беснуются, сотрясая прибрежные скалы. Его верные спутники – разрушительные ураганы и жестокие штормы, метели и снежные шквалы – терзают Севену. Боги, как же она ненавидела мир, в котором когда-то имела несчастье родиться!
От болезненной мысли ведьма чуть не споткнулась. Шероховатый асфальт колко впился в холодные ступни. Словно очнувшись, Вив тут же прибавила ход, заспешила. Куда? Она и сама не знала, как назвать это место. Разве может быть дом у того, кто себя подло предал? И себя, и всех тех, кто рискнул полюбить её, утонувшую с головой в море бессовестной лжи?
Что ждало её впереди? Пустые глазницы разбитых окон, дверь, давно и надёжно запертая на новый замок, или всё-таки посторонние люди? Она заслужила это наказание и готова была принять его. Заслужила укор, обвинения, град слов, справедливых и злых, чужие, холодные взгляды. Всё ради одного лишь права увидеть его. На секунду взглянуть ему прямо в глаза. Тому человеку, которого Вив всё ещё отчаянно и невозможнолюбила. Тому, кто клятвенно обещал быть с ней рядом и в горе и в радости. Кто безропотно принял проклятие собственной недостойной жены, кто простил её бегство, не сказав ни слова в упрёк.