Нани Кроноцкая – Её Величество Змееныш (страница 10)

Хозяйка дома, старая Лора, мать главы рода, – женщина с седыми косами и морщинистым лицом, часто застаёт меня за этими размышлениями. Она ничего не говорит, просто приносит мне чашку горячего, дымящегося травяного отвара и садится рядом, глядя на то же окно. Мы молчим, но в нашем безмолвии есть особое понимание.

Всех женщин дома Лоренсов зовут Лорами. Лора Старая, Первая Лора, Средняя Лора, Младшая Лора. Все молоденькие девушки – Лорис. Все девочки, а их в доме немало – Лори. Мужчины – Лораны и Лорены с Лорилами. Все друг на друга похожи: русоволосые, ясноглазые, рослые, сильные, крупные. Добродушные и непоколебимо спокойные.

Они – словно сам север.

Лишь мне дали новое имя. Эвин – «жизнь», «дыхание». Теперь меня так зовут, и это прозвище хорошо подходит ко мне, новой. Своё прошлое имя мне очень хотелось забыть, но оно так похоже на новое…

Злая ирония?

Я научилась жить заново. Вставать с боем часов, умываться ледяной, больно кусающейся водой, справляться с непривычной одеждой, помогать женщинам рода на кухне, возиться с детьми и стараться быть незаметной. У меня это получается. Раны зажили, боль отступила. На мои каждодневные прогулки на берег моря давно никто не обращает внимания.

Но каждую ночь, когда приходит время сна, я снова возвращаюсь в те морские глубины, становлюсь той, кем была когда-то, и теряю его. Опять остро чувствую боль предательства и отчаяния. И каждый раз просыпаюсь с одним и тем же вопросом:

Неужели всё это было лишь сном? Или это моя настоящая жизнь – тоже сон?

Может быть, я по этой причине так часто сижу у окна, глядя на северное сияние, играющее на небе, словно морская рябь. Может быть, я жду, что однажды среди этих светящихся полос я увижу его силуэт, услышу его голос, почувствую его прикосновение.

Но проходят дни, проходят луны, и я продолжаю жить в этом доме, среди меховых одеял и узорчатых ковров, верить и тихо надеяться, что однажды всё изменится.

Я снова смогу стать собой, кем бы я ни была на самом деле.

А пока я просто живу. Живу и жду. Жду и надеюсь. И каждый раз, просыпаясь от того же сна, я благодарю судьбу за этот дом, за жизнь, за возможность начать всё сначала. Если это лишь иллюзия, сон внутри сна – это всё равно лучше, чем ничего.

Я давно бросила все попытки запомнить многочисленных членов семьи в лицо и мысленно благодарила судьбу за странные местные семейные традиции зваться одним именем. Уверенно отличала лишь старую Лору, её старшего сына, меня спасшего главного Лоренса и его основательную супругу – первую Лору.

Время медленно шло. Ничего мне не предвещало тревог.

Пока седмицу² назад за общим столом дома Лоренсов не появился новый персонаж. Я не смогла пропустить его, неожиданно для себя поймав взгляд, полный яростной, жгучей ненависти.

Даже на фоне массивных мужчин дома Лоренсов незнакомец был высок и широкоплеч, с волосами цвета воронова крыла, которые резко контрастировали с белоснежной кожей. Его глаза, пронзительно-синие, словно северное море в шторм, буравили меня насквозь. В их глубине пылало такое острое отвращение, что у меня перехватило дыхание.

Он сидел в дальнем конце стола, но его присутствие заполнило всю комнату. Остальные члены семьи, казалось, не замечали его взгляда, продолжая спокойно трапезничать. Только Старая Лора, на мгновение подняв глаза от своей тарелки, едва заметно кивнула мне, словно говоря: «Я знаю, я вижу».

Эмоции гостя были такими знакомыми, такими… личными. Как будто он видел мою истинную сущность, знал всё то, что я пыталась спрятать даже от себя самой.

После ужина, когда все разошлись по своим делам, я осталась у окна, пытаясь унять дрожь в руках. Северное сияние за стеклом сегодня было особенно ярким, и в его танцующих всполохах мне снова почудились морские волны. Но теперь к ним примешивался ещё один образ – силуэт мужчины с синими глазами, полными жгучей ненависти.«Кто ты?» – прошептала я в тишину комнаты.

Старая Лора, неслышно приблизившись, положила сухую тёплую руку на моё плечо.

– Прости младшего сына, Эвин… – тихо произнесла она. – Он пытался не возвращаться. Но противиться воле судьбы не под силу обычному человеку. Похоже, пришло время рассказать тебе кое-что. Обещай мне не убегать от нас после этого.

Неужели это начало конца моего спокойного существования в доме? Рвано вздохнув, я развернулась, пристально вглядываясь в невозмутимое лицо старухи. Сколько лет старой Лоре? Говорят, её муж утонул вместе с их кораблём.

Когда? Я так и не научилась считать земные годы по местным лунам.

– Мне бежать больше некуда.

Я ответила просто. Лора молча кивнула и вышла из комнаты. В этот вечер меня больше никто не тревожил.

Ночью я долго не могла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху в доме. А когда, наконец, провалилась в сон, мне приснилось всё то же видение, но в нём впервые появился новый персонаж – человек с синими глазами.

Он смотрел на меня с той же жгучей ненавистью, что и за общим столом.

И глядеть на меня так он имел полное право. Я откуда-то знала и это.

Очевидное понимание наполняло не страхом, а странным предвкушением грядущих перемен.

¹Чуни – простая крестьянская обувь, часто просто сплетенная из лыка или веревок; здесь – указание на простоту и функциональность меховой обуви.

²Седмица – устаревшее слово, означающее неделю (семь дней).

Глава 8. Тайна имени

«Добро по миру не рекой течёт, а семьёй живёт». В. И. Даль. «Пословицы русского народа».

Утро прошло, как обычно. За общим столом вчерашний незнакомец упорно прятал глаза и делал вид, что не замечает меня. Мысленно поблагодарив его, я привычно помогала хлопочущим у стола женщинам. Забрав из рук Тонкой Лоры самого младшего из Лорилов, сегодня особенно громко капризничавшего, сунула ему в тонкие пальчики забавный узелок из тряпиц, чем-то похожий на зайца, и уговорила мальчишку поесть.

У многочисленных детей рода Лоренсов всего было в избытке: резных деревянных игрушек, тёплой добротной одежды и ласковых рук явно любящих родственников. Ели все жители дома досыта, и, судя по разнообразию блюд в повседневном меню, авитаминозы здесь никому не грозили. Не хватало лишь солнца… Серый дневной полумрак не мог его заменить. С каждой новой луной вечной ночи дети выглядели всё бледнее и тоньше. Глядя на них, Старая Лора печально поджимала губы и тихо шептала молитвы каким-то богам.

Которым нет дела до Лоренсов.

Сразу же после завтрака ко мне неожиданно подошла супруга старшего Лоренса – Главная Лора. Молча взяв меня за руку, повела в сторону выхода из дома. Наспех накинув тяжёлые шубы, мы с ней вышли в зловещую снежную темноту позднего утра и двинулись в сторону круглого низкого здания, стоявшего во дворе неподалёку. Раньше я не замечала его.

Туда не вела ни одна плотно утрамбованная или расчищенная тропинка. Выдав мне короткую лёгкую лопату, больше похожую на весло, Лора кивнула куда-то. Проследив за её взглядом, я увидела верхний край узкой двери, едва выступающий из-под белого снежного полога. К ней нам пришлось пробираться буквально по шею в сугробах. Кутаясь в шубы и меховые капоры, мы упорно барахтались в рыхлом снегу, пока не упёрлись в обледенелую стену.

Здесь Лора меня отодвинула в сторону, и ещё битые четверть часа она выкапывала похожую на бойницу чёрную дверь. Я ей не мешала, лишь отгребала с тропинки промёрзшие твёрдые снежные комья.

С немалым трудом, отодвинув обитый кованой медью запор, женщина отворила проход. Громко скрипнули петли, и из тёмного чрева промёрзшего дома мне в лицо хлынул холод.

С неимоверным трудом удержавшись на подкосившихся вдруг ногах, я судорожно вцепилась в плечо своей рослой спутницы. Она молча поставила у порога лопату и шагнула вперёд, увлекая меня. Нащупав правой рукой на невидимой полке стеклянный светильник, Лора чем-то щёлкнула, и оранжево-красное пламя подпрыгнуло в её пальцах, осторожно нащупывая обгоревший фитиль толстой белой свечи.

Тьма не исчезла. Жуткая, так пугающе ощутимая, вязкая. Она лишь на шаг отступила, щерясь чёрными иглами страха из тёмных углов. Я испуганно замерла на пороге, не в силах сделать и шага вперёд.

Лора громко вздохнула и, крепко подхватив меня под локоть, буквально втолкнула в зияющую темноту. Отрезая путь к бегству, пронзительно скрипнула дверь за спиной. По доскам промёрзшего пола прогрохотали наши с Лорой шаги. Внутри дома царил густой мрак. Покрытые инеем стены едва освещал тусклый свет нашей робкой свечи. Уже мне знакомый запах ритуальных курений витал в спёртом воздухе.

Всё ещё цепко держа меня под руку, Лора смело шагала вперёд, и я молча следовала за ней, стараясь не сбиться с шага. Миновав узкий коридор, мы вошли в просторную круглую комнату. В тускло мерцающем свете несмелого пламени отчётливо проступили пейзажи длинных настенных гобеленов. Запах курений усилился.

В центре странного помещения стоял массивный и свежеструганный деревянный стол, что само по себе теперь было редкостью: со времён начала вечной зимы леса на стремительно вымирающем континенте остались лишь на побережье.

В пронзительной тишине каждый шорох отдавался трепещущим эхом. Звук моего собственного дыхания становился всё тяжелее. Почему мне вдруг стало так страшно?

Я подняла взгляд, присматриваясь внимательно. На гобеленах, украшавших стены комнаты, были изображены сцены охоты на дивных зверей и роскошная зелень лесов. Наконец, отпустив мою руку, Лора медленно подошла ближе к столу, поднимая светильник над ним. Стол оказался затянут толстым войлочным покрывалом, богато украшенным белым орнаментом инея.