Нана Фокс – Нежданный папа (страница 8)

– Угу, – киваю, накидывая куртку на плечи.

– Ладно, перекину это Артему, – отмахивается он, закрывая какую-то папку. – Мне надо к Марине в клинику.

– Уже домой своих забираешь?

– Да нет, – разочарованно вздыхает он, – не отпускают еще, говорят, двойняшек надо понаблюдать. А я дома с двумя пятилетками, кто бы за мной понаблюдал.

– Ой, не жалуйся! – стыжу его. – С твоими старшенькими никаких забот, они у тебя и без няни и кухарки отлично справляются.

– Это да, – гордо бубнит он, – и, кстати, Фани тут интересовалась, когда мы поедем к тебе в гости знакомиться с малышом?

Вовремя успеваю поймать входную дверь, иначе знатно приложился бы к ней лбом. Зная способности дочери Игната видеть вещие сны, я все равно не перестаю каждый раз удивляться ее новому «предсказанию». Хотя вот в этом случае могла бы и раньше прованговать.

Запинаюсь, пытаясь выудить из закоулков памяти обрывки одной из наших поездок и ее настойчивые просьбы подвезти до дома именно вон ту девушку, что идет сейчас по тротуару.

«Это она!» – утвердительно заявила тогда малышка.

Вот только сейчас я никак не могу вспомнить черты лица той пассажирки, но четко помню тот вихрь необъяснимых чувств, что накрыл меня. Просто день был неподходящий, и настроение не соответствовало случаю. Да еще какая-то нелепая злость сжирала все.

– Ну так что мне дочери передать? – выдергивая из урагана воспоминаний, поддевает меня друг.

– Через пару месяцев, – с трудом получается выпихнуть из себя размытое обещание.

– Серьезно? – Веселость сползает с его лица, уступая место шокированному удивлению и немому вопросу во взгляде

– Давай потом. Спешу.

– Клим!

Качаю головой и торопливо шествую к своей тачке.

– Потом, – машу рукой, не оборачиваясь, усаживаюсь за руль и срываюсь с места.

Трасса еще не загружена, и я лихо преодолеваю километры до места дислокации той, которая вот уже семь месяцев носит под сердцем моего ребенка. Целых семь месяцев мой сын растет в ее чреве, а я только вчера увидел его на снимках УЗИ!

Сын. Три буквы, кажется, совсем простого слова, но…

Но внутри вновь все холодеет от страха. Черная пелена воспоминаний окутывает сознание, и противное чувство вины вновь ложится на плечи пудовыми гирями.

Руки так крепко сжимают рулевое колесо, что костяшки белеют. Делаю глубокий вдох и сворачиваю на обочину. Торможу свой внедорожник. Врубаю аварийку, а после трачу драгоценные минуты на то, чтобы привести свое взбудораженное состояние в близкое к нормальному.

Да, я не желаю… не желал более иметь детей.

Но судьба… или кто там наверху за нас все решает… преподнесла мне второй шанс. Пусть так нелепо и без моего физического участия, только от малыша я не откажусь. И что бы там ни решила его мать, я буду в судьбе своего сына не просто приходящим отцом, я буду с ним каждую минуту его жизни.

Выдыхаю.

Возвращаюсь в поток автомобильного движения и спустя каких-то полчаса въезжаю в тихий дворик, окруженный добротными кирпичными пятиэтажками. Оставляю тачку в ближайшем «кармане» и, выйдя из нее, окидываю внимательным взглядом территорию. Меня охватывает странное предчувствие, что я здесь уже был . Сжимаю в кулаке связку ключей и делаю шаг в сторону нужного подъезда.

Тяжелая металлическая дверь открывается, выпуская наружу старушку с тявкающим песиком на руках. Придерживаю массивное полотно, помогая пожилой даме выйти, после чего быстро заскакиваю в помещение, не дав сердобольной блюстительнице порядка закидать меня вопросами – кто я такой и к кому направляюсь.

По лестницам взлетаю, перешагивая через ступеньку, подгоняемый какой-то неведомой силой. Адреналин гуляет по венам, пульсируя в висках, разгоняя сердце до запредельной скорости и мешая сформулировать нужные слова для приветственного знакомства. Я даже на первом свидании не чувствовал себя так по-идиотски, таким неподготовленным.

Этаж второй… третий… и я у заветной двери. Давлю на клавишу дверного звонка, переводя дыхание. Время замирает, а секунды тянутся так долго, словно минуты самого нудного школьного урока.

– Оперативно вы добра… –звучит вместе со скрипом открывающейся двери мелодичный женский голос, обрываясь на недосказанной фразе, и на меня взирают большие серые глазищи, переполненные удивлением.

– Ну, как узнал, так и приехал, – опершись плечом о косяк, выдыхаю и смеряю малышку внимательным взглядом.

И впрямь хорошенькая, вживую даже милее, чем на фото. Ладная фигурка, узкие плечики, стройные ножки, невысокий рост, не позволяющий девушке смотреть на меня прямо, отчего ей приходится задирать голову, чтобы наши взгляды встретились.

– Вы явно не фельдшер «скорой помощи». – Она прищуривается, скрещивая руки на груди и так мило выставляя вперед округлившийся животик, что меня словно магнитом тянет положить на него свои ладони.

– Да, не он, – качаю головой, глядя на гипнотизирующие девичьи округлости, и в горле моментально застревает ком.

– Значит, вы ошиблись дверью, – пожимает безразлично плечами и протягивает руку в попытке захлопнуть дверь перед моим носом.

– Да нет… – Успеваю ловко выставить ногу вперёд, блокируя ее попытку отгородиться. – Я не ошибся. – Придерживаю тяжелое полотно и стою на грани, готовый в любой момент переступить порог, не дожидаясь приглашения.

– Да кто вы такой?! – Она начинает злиться, и на ее щеках вспыхивают алые пятна, но голос выдает легкий испуг.

– Отец твоего ребенка, – раскрываю цель визита, наблюдая за тем, как недоумение в её глазах вспыхивает с новой силой.

Она недоверчиво качает головой и пытается что-то сказать, но в эту же минуту ее красивое личико искажается в гримасе такой дикой боли, что мне кажется, даже я ее ощущаю. Липкий страх пробегает по позвоночнику, подстегивая меня в считанные секунды отбросить все реверансы и просто влететь в квартиру.

– Что? – подхватываю малышку под руки и осматриваюсь по сторонам в поисках удобного места.

– Черт, как больно-то! – Почти слезливый стон выворачивает душу.

Она делает какие–то странные дыхательные манипуляции, наклоняясь вперед и поглаживая поясницу. Я стою, как истукан, и все, что могу – тупо перебирать в голове все то, что еще помню о беременности и родах. А помню не так уж и много из той чертовски мизерной части всей информации, что когда-то была мною проштудирована. Но в одном я уверен точно: рожать нам еще рано, только отчего-то все происходящее красноречиво вещает об обратном.

– Надо в больницу, – заключаю я и, схватив первую попавшуюся вещь с вешалки, накидываю ее на девушку, намереваясь покинуть квартиру.

– А то я без вас не в курсе куда мне надо! – шипит она, скидывая с себя тот балахон, что я только что на нее набросил. – Покиньте мою квартиру, – продолжает грозно, превозмогая боль, – мне надо собраться, «скорая» скоро приедет. – Каждое слово дается ей с трудом, а меня всего корежит от ощущения собственного бессилия.

Длинный вдох, короткие выдохи…

Я машинально повторяю за ней, и, как ни странно, это помогает. Башка прочищается от панического кретинизма, начиная рационально мыслить.

– Где сумка? Что еще ты не собрала? – подталкиваю Ираду в комнату и усаживаю на диван.

– Мужчина! – громко возмущается она (видимо, приступ боли уже отпустил). –Кто вы такой, черт вас подери?! Чего вы тут самоуправствуете?!

– Я отец твоего малыша, – медленно, почти по слогам повторяю, подмечая раскрытую сумку и лежащие рядом с ней вещи.

– Не мелите чушь! Вы не он!

– Он, – уверенно заявляю, вертя головой, почти как филин, высматривая, что еще засунуть в чемодан. – Это все, – киваю на собранный багаж, – или надо еще что–то добавить?

Она молчит, сверля меня негодующим взглядом, и явно не планирует никуда ехать. Времени нет, и можно было бы все объяснить по дороге, но, видя упрямство малышки, я присаживаюсь перед ней на корточки.

– Я был тем самым донором… – начинаю объяснение.

– Но…

– Там все запутанно, и давай я расскажу тебе это все по дороге до больницы, – предлагаю ей, старательно пряча страх за здоровье двух пока еще незнакомых, но отчего-то уже очень родных людей.

– Я ничего не понимаю, – хмурится малышка, отодвигаясь подальше, словно отгораживаясь от меня. – Во-первых, откуда вам знать? Это, на минуточку, врачебная тайна, во-вторых, фото в анкете…

– Не мое, – подтверждаю, – ошибка при оформлении документов, главный врач уже выясняет. Поехали?

– Я вам не верю и никуда с вами не поеду, – продолжает она упорствовать, скрестив руки на груди, – покиньте мою квартиру. Вы не имеете никакого отношения к моему ребенку. – В ее мелодичный голосок вплетаются нотки паники.

– Ирада… – Произнесенное мною имя вводит малышку в еще больший шок. – Я – Клим, и так получилось, что в клинике напортачили и сдаваемый мною материал для анализов зафиксировали как донорский. По злому умыслу или случайно, сейчас выясняется.

– Даже если и так, кто давал право клинике разглашать информацию обо мне?! Это нарушение прав пациента! Я буду жаловаться! – негодует она. – Это мой ребенок и больше ничей!

– Это наш ребенок, – спокойно поправляю я, – и воспитывать мы его будем вместе…

– Ага, сейчас! Вы еще скажите, что и жить!

– И жить будем вместе, – все так же тихо в противовес ее запальчивости заявляю я свои позиции по данному вопросу.

Моё терпение на исходе, но я креплюсь. А еще волнение и неизвестность клубятся внутри, разбавляемые страхом.