Наима Костер – Что мое, что твое (страница 31)

— Как думаешь, вы справитесь?

— Нельсон не очень любит обсуждать отношения. Обычно я могу что-то из него вытянуть, когда он мне нужен. Но сейчас он, похоже, этого не хочет, а я не собираюсь просить. Сама могу о себе позаботиться.

— Звучит здраво, — сказала Диана и оглядела ресторан в поисках Альмы. Ей хотелось домой. Приятный ужин с Ноэль — оксюморон; зря она даже пыталась.

— Не так много времени прошло, — сказала Ноэль. — Я просто знаю, что не могу вдобавок ко всему, что происходит, пытаться дозвониться до него. И перестала звонить, когда приехала сюда.

— Это было неделю назад.

Ноэль пожала плечами.

— В браке не бывает гармонии.

— Это, наверное, зависит от того, с кем ты в браке.

Ноэль покачала головой.

— Сначала думаешь, что знаешь человека, и вся проблема в том, что так и есть. Ты прекрасно знаешь человека и все равно выходишь за него. — Она глотнула бурбона. — От друзей, по крайней мере, не ждешь, что они избавят тебя от одиночества. — Ноэль кивнула на пустое место напротив. — Взять хоть Альму. Вы так близки. Это видно. И у вас все работает: дружба, совместная жизнь, бизнес. С мужчиной такого бы не получилось.

— Пожалуй, — сказала Диана.

— Только не говори маме. — Ноэль утерла глаза. — Это только временно. Мы разберемся.

— Не скажу.

— И Маргарите не говори. Как думаешь, она правда завтра приедет?

— Конечно. Папи дал ей денег на самолет.

— Господи, ей пришлось одалживать у папы? Так наша королева Голливуда не получила королевства? — Ноэль снова стала самой собой и с радостью обратила свою критику на сестер. — Как она его нашла? Он знает, что я тут, но не отвечает на телефон.

— Со мной то же самое. Я иногда с ним вижусь, потом звоню, а он говорит, что не может приехать, потому что он в Делавэре. Как будто это пустяки. Как будто не надо сообщить дочери, что он переезжает в другой штат.

— Классная у нас семейка, — сказала Ноэль и осушила стакан.

Диана хотела было сказать, что и Ноэль тоже переехала, но передумала.

Той ночью, когда Ноэль уснула, Диана тихонько слезла с дивана. Сестра спала в гостевой комнате, но они сказали, что это комната Дианы; Альма ждала ее в их спальне. После ужина она вела себя отстраненно, но теперь протянула руки к Диане. Она затянула волосы бордовой лентой и уже пахла сном, душно и тепло. Диана поцеловала ее, Альма ответила, но слишком мягко, как будто просто не хотела ее отталкивать. Диана попыталась поцеловать ее с языком, провести рукой между бедер, но ничего не получилось. Она сдалась и просто обняла Альму. Больше всего ей хотелось быть к ней как можно ближе. Она рассказала ей про питбуля, про ее страх и беззащитность.

— Может, ее просто пригвоздило. Может, она не такая сильная, как кажется.

— Она сильная, — сказала Диана. — Сильная милая девочка.

Альма закатила глаза.

— Они все тебе кажутся милыми.

Альма любила собак, но для нее детский сад был в первую очередь бизнесом. Она не полагалась на собак так, как Диана. Ее жизнь была куда шире. Группа испанского, клуб вязания. Она всем открыто рассказывала об их отношениях, и Диана не возражала. Она наложила запрет только на круг семьи, что было довольно маленьким исключением в масштабе их жизни.

— Это просто смешно, — сказала Альма.

— Ты же видела Ноэль. Она про всех скажет какую-нибудь гадость.

— Так почему тебя заботит, что она нам скажет? Просто она такая.

— Она моя старшая сестра.

— Но ты уже большая девочка. К тому же она уже наверняка догадалась. Ты правда думаешь, что она верит в эту сказку «Мы просто шесть лет вместе снимаем дом»?

— Они не ожидают от меня такого.

— Не ожидают, что ты меня любишь?

— Они понятия не имеют, кто я на самом деле. И им так больше нравится. Удобно, когда я Диана, малышка, милая. Таким образом я не мешаюсь под ногами, пока они воюют.

— Тебе же так лучше, — сказала Альма тихо. — Теперь ты уже сама прячешься.

Диана потянулась к ее руке, но Альма оттолкнула ее.

— Я так больше не могу. Скоро приедет Маргарита, и перед ней мне тоже придется притворяться.

— Но ты не понимаешь, это не Нью-Йорк.

— Только не начинай эту песню — мы же на Юге. Мы с тобой знаем кучу лесбиянок в этом городе.

— Моя мама до сих пор ненавидит Нельсона. А он мужчина.

— Даже если она гомофобка, я все равно хочу, чтобы она меня узнала.

— Ее иначе воспитывали…

— Господи боже мой, это что, какая-то семейная традиция Вентура? Столько вранья и притворства. Неудивительно, что тебя называют паинькой. Ты их всех прикрываешь.

— Чего ты от меня хочешь? Семью вообще-то не выбирают.

Альма внимательно посмотрела на Диану в темноте, ткнула себя пальцем в грудь.

— Выбирают, Диана, еще как выбирают.

На следующий день они встретили Маргариту в аэропорту, и Диану поразило, насколько естественным казалось видеть ее, обнимать, вдыхать запах ее духов. Они с Ноэль тоже обнялись, и Ноэль поинтересовалась, как прошел полет, предложила помочь с сумками. Маргарита привезла им одинаковые подарки: соль для ванной и модное мыло с засушенными лепестками. Они уселись в машину, Ноэль — на переднем сиденье, Маргарита — сзади, у окна, чтобы снимать.

— Я забыла, как тут зелено.

Это немного обнадежило Диану. Может, это и значит быть сестрами: вы встречаетесь после стольких лет, и оказывается, что совершенно нормально чувствуете себя рядом друг с другом.

По радио заиграла какая-то попса, дуэт двух звезд девяностых. Узнав песню, они все невольно принялись тихонько подпевать. Ноэль покачивалась, Диана постукивала пальцами по рулю. Маргарита спела высокую ноту фальшиво, чтобы насмешить их.

— Знаешь, тебе стоит попробовать себя в комедии, — сказала Ноэль, перекрикивая музыку. — В театре я встречала много людей, которым трудно было добиться успеха в качестве серьезных актеров, но они умели смешить. Это гораздо лучше у них получалось, но они не понимали…

Маргарита перестала петь, и Диана поняла, что Ноэль добилась своего.

— В театре, — повторила Маргарита, изображая утонченное произношение. — Мне не нужны твои подачки, Ноэль. Независимый театр Атланты — не то чтобы высшая лига.

— Я просто пытаюсь тебе помочь.

— Как же я забыла, — теперь уже Маргарита кричала. — Моя старшая сестричка, мой главный фанат. Как ты в последний раз меня поддержала? — Она прокрутила сообщение в телефоне. — Приятно знать, что ты не подходишь к телефону, потому что занята такими важными, серьезными…

— Мы не знали, приедешь ли ты, и я разозлилась.

— А извиниться никак? Может, попробуешь? Я бы подождала, пока ты остынешь, но я не Диана.

— Я тут ни при чем, — сказала Диана и выключила музыку. — Можете хотя бы один день вести себя нормально? Это все не для нас. А для мамы.

Маргарита засмеялась.

— Ну конечно же, манзанита. Столько лет прошло, и все по-прежнему.

Девочки приехали после обеда, и Лэйси-Мэй поняла, что никогда их не видела такими взрослыми, вместе. Получилась бы идеальная семейная фотография, если бы не потертый халат, распухшее от всех этих накачивающих ее водой машин тело.

Маргарита выглядела как звезда — волосы с прядями, покрашенными в искусственный карамельный цвет, с большой грудью, — Лэйси-Мэй не помнила такой. И все-таки почему-то она была копией Робби. Диана рядом с ней казалась такой домашней, крепкой, темной, с завитками волос за ушами. На ней не было ничего красивого, кроме кулона с изумрудом на шее — отец подарил его ей в детстве. А Ноэль была настоящей красавицей, но увядшей; она выглядела гораздо старше тридцати двух. Тело у нее стало мягким и пухлым в одних местах, с неожиданными ямочками на руках, на коленках, и наоборот, худым в кистях, в шее. Она выглядела как женщина, чье тело менялось с отеками и пустотами беременностей, которые шли подряд, так что в перерывах она никогда не успевала прийти в себя. Но Ноэль не было оправдания. Она должна была сохраниться в целости. Эти мысли Лэйси-Мэй не стала озвучивать.

— Мои доченьки! — сказала она. — Ну подойдите!

Все поздоровались, расцеловались по кругу, склоняясь к Лэйси-Мэй. Хэнк стоял в ногах кровати, кивал девочкам и ждал, когда они сами подойдут обняться. Ее несчастный мужчина. Он до сих пор вел себя как актер массовки, который счастлив оказаться в их жизни и только старается не мешать. Девочки неохотно его обняли, а Лэйси-Мэй сжала его руку. А ведь даже тем, что они живы, они были обязаны Хэнку, даже если девочки так не считают. Она вечно будет ему благодарна.

Через несколько минут все успокоилось, девочки разошлись по местам: Ноэль плюхнулась, как обычно, в кресло в углу; Маргарита забралась на подоконник и стала что-то писать на телефоне. Диана осталась у постели Лэйси-Мэй и стала возиться с больничной кроватью, пытаясь установить спинку вертикально.

Лэйси-Мэй не знала, как заставить их заметить друг друга. Из всех троих вышла замуж только Ноэль, да и то казалась безмужней. Однажды Лэйси-Мэй не станет, и у них не будет никого, кроме друг друга. Как они не понимают?