Наиль Выборнов – Полиция нравов (страница 9)

Он молчал. Рука с револьвером продолжала мелко дрожать.

— Опустите револьвер, — ровно сказал я. — Я вижу, вы не хотите стрелять в полицейского.

— Откуда вы знаете, чего я хочу? — спросил он плаксивым голосом человека в отчаянии.

— Потому что если бы вы хотели — уже выстрелили бы, — ответил я. — Я стою тут уже полминуты. Вы не стреляете, значит этого не хотите.

Он ничего не ответил, но ствол опустился чуть ниже, дюймов на десять. Теперь он смотрел мне в пах, и мне стало еще более неуютно.

— Присядьте, — кивнул я. — На кровать. Присядьте, пожалуйста.

Он покосился на кровать, потом снова на меня. Потом все же сделал шаг назад и сел на краешек кровати, рядом с женщиной. Та отодвинулась, не сказав ни слова. Хотя кто знает, может быть, она уже не впервые в такой ситуации оказывается.

Я опустил руки и тоже сделал шаг, чуть в сторону, облокотившись о дверной косяк. Так, мы просто разговариваем.

— Как вас зовут? — спросил я.

Он немного помолчал, после чего наконец сказал:

— Стивен.

— Стивен, меня зовут Майк. Детектив Майк Соко, — я посмотрел на женщину, ей явно было неуютно рядом с полицейским и каким-то странным мужиком, который так и держал в руках револьвер. — Вы не против, если она выйдет? Нам надо поговорить, а ее ждут внизу ее… коллеги.

Он посмотрел на женщину, она на него — спокойно, без особого страха. Потом мужик кивнул, та встала, запахнула халат и вышла, так и не проронив ни слова. Я посторонился, пропуская ее, после чего сам вошел и прикрыл дверь.

Стивен смотрел на меня. Револьвер все еще был в его руке, но он в меня не целился — ствол лежал на кровати в опущенной руке. Правда этот придурок палец держал на спусковом крючке. Но ничего удивительного, правильному обращению с оружием его наверняка никто не учил.

— Дайте угадаю, — проговорил я. — Вы, наверное, адвокат?

Он явно удивился. Не очень сильно, но удивился.

— Откуда вы…

— Одежда, — ответил я.

Не говорить же ему, что я угадал по анекдотам про американских адвокатов, которые добрались даже до России. Но там в будущем с ними было совсем весело — они были готовы защищать права кого угодно, лишь бы отсудить деньги и получить свою долю. Черт, да они наверняка даже Гитлера или Бен Ладена согласились бы защищать. Ну и выглядели примерно так же — толстые, пожилые, лысые и хорошо одетые.

— Это дешевый бордель для рабочих, — сказал я. — А у вас галстук, туфли чистые, костюм. Человек, который следит за своим видом, обычно работает там, где это важно. На брокера вы не похожи, значит адвокат.

Он посмотрел на свой костюм, аккуратно разложенный на стуле, после чего кивнул.

— Да, — сказал он. — Адвокат. Корпоративное право.

— Значит, вы понимаете, в какой ситуации находитесь, — сказал я.

— Я понимаю, — ответил он, горько усмехнувшись.

— Тогда давайте поговорим об этом, — сказал я.

Он продолжил молчать. Посмотрел на револьвер, потом на меня. Я уже приготовился броситься на него. Не потому что он выстрелит в меня, совсем наоборот — подумал, что он может просто взять и застрелиться. Но нет, он так и остался сидеть.

— Стивен, — сказал я. — Расскажите, что случилось. Не сегодня, вообще.

Он опустил взгляд и уставился в пол, после чего тихим голосом спросил:

— Зачем вам это?

— Потому что у вас пистолет, — сказал я. — И мне очень не хочется, чтобы вы наделали во мне дыр. Я вижу, что вы неплохой человек, просто у вас что-то случилось. Вот и хочу узнать, что именно.

Он поднял на меня взгляд, и я заметил, что глаза у него красноватые, а веки отечные. Плакал он до этого, что ли? Или просто устал?

— Моя жена, — ответил он. — Она… Она изменяет мне. Уже несколько месяцев. Я узнал случайно, месяц назад, она забыла стереть сообщение с автоответчика. Она не в курсе, что я знаю.

Я решил промолчать, а он продолжил уже более уверенным тоном. Похоже, что ему в действительности требовалось выговориться.

— Мы женаты двадцать лет, она меня моложе на десять с лишним. У нас прекрасный дом, две машины, дети уже в колледже. Я покупал ей все, что ей хотелось, и никогда ни в чем не отказывал. А она… — он помолчал, а потом буквально выдавил из себя. — С каким-то типом из спортивного клуба. Я его даже видел один раз. Моложе меня лет на десять.

— Понятно, — сказал я.

— Нет, ничего вы не понимаете, — он покачал головой. — Я могу подать на развод, я же адвокат. Но…

— Суд часто предвзят к мужчинам, — сказал я. — И у вас в брачном договоре нет пункта об измене?

— Не только в этом дело, — он отмахнулся. — Калифорния — штат без вины при разводе. И пункт в брачном контракте ничего сейчас не значит, на дворе не шестидесятые. А значит она получит половину всего. Дом, счета, пенсионный фонд. Половину того, что я строил эти тридцать пять лет.

Мне оставалось только кивнуть.

— А если она узнает, что вы были здесь, она сможет давить на это в суде. И суд ее послушает, потому что она женщина. И она возьмет как минимум половину всего, а может и больше.

— А еще алименты сверху, — добавил он. — И она это сделает, я ее знаю. Она жесткий человек.

Я немного помолчал, после чего сказал:

— Я разведен.

Он поднял на меня взгляд. Похоже, не понял, к чему это я.

— Развелся около двух лет назад, — продолжил я. — Из-за того, что жена хотела переехать в Вашингтон. Она переехала, с ней теперь двое наших детей, а я каждый месяц плачу алименты. Тысячу долларов из зарплаты детектива.

— Это много, — он покачал головой. — Я знаю ваши зарплаты, и тысяча долларов на двоих детей — это слишком много.

— Я иммигрант, — пожал плечами. — Суд был предвзят, у нее был хороший адвокат, а у меня не было. Я говорю это не для того, чтобы вам стало лучше. Просто хочу, чтобы вы знали, что я вас понимаю.

— И что вы посоветуете? — спросил он. Похоже, что серьезно.

— Ничего, — ответил я. — Я не консультант по семейным делам. Но я могу сказать вам, что будет, если вы сейчас не положите этот револьвер.

Он посмотрел на оружие в своей руке так, будто уже успел забыть о его существовании.

— Вы направили оружие на офицера полиции при исполнении, — спокойно сказал я. — Это не проступок, это преступление, не штраф и не условный срок. Ваша жена точно узнает все, и про сегодняшний вечер, и про обвинение, и про суд.

Он закрыл глаза.

— Я не могу вам пообещать, что это не попадет в отчет, у нас есть свидетель, и она все расскажет, — продолжил я. — Но я не выдвину претензий. Скажу, что угрозы не было, и что вы сразу же опустили оружие, как только я представился.

— Все равно это срок, — выдохнул он. — От девяти месяцев до года.

— Да, но альтернатива — это три года в тюрьме.

Он снова замолчал. За дверью послышались голоса. Один я узнал — это был Ник. Скорее всего, с ним Сэм, и они решили проверить, почему я задерживаюсь. Если они войдут, будут проблемы.

— У меня двое детей, — сказал Стивен совсем уже тихо.

— Я знаю, — кивнул я. — Вы только что сказали.

— Они в колледже. Если меня посадят…

— Вас посадят в любом случае, — сказал я. — Вопрос только в том, на сколько.

Не мог я его отпустить. Наверное чисто по-человечески — да, но рассуждать я должен был с точки зрения закона. А если он направил оружие на детектива при исполнении, то он ведь может пристрелить кого-нибудь в следующий раз. И эту мысль нужно было держать в голове.

Он открыл глаза, посмотрел на меня, потом на револьвер. Потом двумя пальцами взял его за рукоять и положил на тумбочку рядом с бумажником и ключами. Я встал со стула, подошел, взял револьвер и проверил — заряжен. Все шесть патронов на месте. Нужен был пакет для улик, но у меня его не было, они у патрульных, которые сейчас войдут в здание и начнут все изымать. Книги с записями, деньги, презервативы и все остальное, что найдут. Поэтому я просто убрал его в карман. Потом отдам.

— Стивен, пожалуйста, встаньте и оденьтесь, — проговорил я.

Он посмотрел на меня, после чего принялся одеваться. Справился быстро, пусть и надел все вкривь-вкось, потом обулся и снова повернулся ко мне.

— Руки за спину, — сказал я.