Наиль Выборнов – Полиция нравов (страница 38)

— И вы принимали ставки? — задал я следующий вопрос.

— Да, — кивнул он.

— Блокнот, который мы обнаружили — вы вели в нем записи?

— Да.

Я сделал еще одну пометку. Допрашивать человека, который прямо отвечает на все вопросы, было одновременно и просто, и как-то странно. Но он явно решил выгородить брата.

— Откуда вы взяли птиц?

— Покупали, — ответил он.

— У кого? — спросил я.

— Не скажу.

Ну вот и первый отказ. Но, в общем-то, тут я сделать ничего не могу — действовать надо строго по закону. Правила. И давить на него тоже не в моих интересах. Этим пусть парни из другого отдела занимаются. Это вообще не в нашей юрисдикции, мы именно ставками интересуемся.

Но все-таки спросил:

— И почему?

— Потому что они мне ничего плохого не сделали.

Я задал еще несколько вопросов — про деньги, про записи в блокнотах и все остальное. А потом все-таки не выдержал и спросил:

— Почему вы так открыто все рассказываете?

— А смысл отпираться? — он усмехнулся. — Вы были там, видели все сами. Забрали блокнот со ставками, деньги и птиц. Адвокат сам мне скажет идти на сделку. Может быть, еще и не посадят — если повезет.

— У вас есть адвокат?

— Попрошу назначить, — ответил он.

— Хорошо, — кивнул я. — Тот мексиканец, Гектор Барез, который на меня напал. Он работает на вас?

— Да, — кивнул Карлос, и впервые в его глазах появилось что-то похожее на волнение.

— И чем он занимается?

— Контролирует порядок. Но я не приказывал ему этого, он сам. Молодой, горячий.

И, в общем-то, единственный, кто заработал себе приличный срок. Это даже не сопротивление при аресте, это нападение на офицера полиции. Тут все серьезно.

— Хорошо, вас отведут в камеру, — сказал я, выключил диктофон и встал.

Карлос остался сидеть смирно, но когда я почти уже дошел до двери, сказал:

— Детектив.

— Да? — обернулся.

— Птицы, — сказал он, как будто это все объясняло.

— Что птицы?

— Вы забрали девять птиц. Хорошие птицы, не усыпляйте их, пожалуйста.

Если бы он знал, что девятый петух сейчас у меня в ванной сидит и овсянку ест. С морковкой. Да уж.

— Это не в моей компетенции, — честно ответил я. — Этим занимается другой департамент.

Он кивнул и замолчал. Я вышел и столкнулся в коридоре с Касселсом, который шел с кружкой кофе.

— Ну как? — спросил он.

— Признал все с первых слов, — ответил я. — Умный мужик, понял, что запираться бессмысленно. Сказал, что все организовал он, а его брат просто смотрел.

— Вот как? — Ник усмехнулся. — Мигель сказал то же самое. Что организовал он, а Карлос просто смотрел.

— Они же братья, — пожал я плечами. — Пытаются друг друга выгородить, а показания, судя по всему, не обговорили. Они в разных камерах, да?

— В одной, — ответил Касселс.

— Значит, не договорились, кто из них должен сидеть, — пожал я плечами. — Пошли, у нас еще куча работы.

Мы вернулись в кабинет. Следующие несколько часов ушли на допросы остальных и бумаги. Протоколы допросов, протоколы изъятий, описи вещественных доказательств. Отдельный рапорт по делу Бареза — мне очень не хотелось идти в суд, и я написал все так ясно, как мог.

Потом сходили на обед, вернулись, и опять. И только к четырем вечера закончили, а я передал дела Касселсу на проверку — он более опытный, он знал, что и как надо. Быстро посмотрел все, сказал, что нормально, мы попрощались, и я поехал в Венецию. Я же вчера пропустил день тренировки из-за рейда, так что надо было наверстывать.

Пришлось потолкаться по субботним пробкам, но добрался. «Голдс Джим» в субботу был заметно многолюднее, чем в понедельник. Почти все тренажеры оказались заняты, у стоек с гантелями стояло по два-три человека, но места все равно хватало. Зал был большой, и при желании можно было работать, никому не мешая.

Ну я и начал, методично, без спешки. Суставная гимнастика, немного растяжки. А потом взялся за основную программу — плечи, ноги и спина. Как обычно, быстрые подходы по восемь повторений с максимальным весом и короткие перерывы, чтобы восстановить дыхание. Чтобы мышцы забились как можно быстрее. Не люблю я торчать в спортзале часами, лучше час интенсивно поработать, чем постоянно сидеть в телефоне между подходами.

Но сейчас смартфонов и нет. И это даже хорошо.

На третьем упражнении — тяге блока — я услышал, как кто-то остановился рядом. Закончил подход, обернулся и увидел Коломбо, который стоял в полутора метрах и смотрел на мои руки. Не на меня самого, а на то, как я держу рукоять.

— Хват слишком короткий, Майк, — сказал он. Надо же, запомнил, как зовут. — Широчайшие не будут работать правильно. Возьми на ладонь с каждой стороны ближе.

Я протянул ему руку, и он ее пожал. Передавливать не стал, хотя, наверное, при желании легко мог бы сломать мне запястье, просто сдавив.

А потом я снова взялся, ну уже так, как он сказал.

— Вот так, — кивнул он. — И локти веди строго вниз, а не в стороны. Разницу почувствуешь сразу.

Я сделал следующий подход с поправленным хватом. Разница была ощутимой — нагрузка легла туда, куда надо.

— Лучше, — сказал Коломбо. Он чуть наклонил голову, посмотрел на пластырь у меня на лбу. — Что случилось-то?

— Работа, — ответил я.

— Задерживал кого-то?

— Ага, — кивнул я. — И дверью приложили меня.

Он кивнул без лишних вопросов, после чего спросил:

— Ты чего вчера-то не пришел?

— Так работа, — ответил я. — Петушиные бои брали, ночная операция. Сегодня вот наверстываю.

— Понимаю, — покивал он. — А живешь далеко?

— В Карсоне.

— И поближе зала не нашлось?

— Так тут же самый лучший. В других я тебя не встретил бы.

Он улыбнулся, едва заметно, уголками глаз, после чего сказал:

— Приходи в следующий понедельник. Не этот, а через неделю. Кое-что интересное увидишь, хочу тебе показать.

Интересное? Что там, соревнования какие-нибудь намечаются? «Самый сильный человек»? Или еще что-нибудь?

— А что будет-то? — спросил я.