Наиль Выборнов – Полиция нравов (страница 31)

Когда Левандовски закончил и ушел, мы именно так и условились с Ником. Решили, что все интересное все равно обычно происходит ближе к вечеру, так что до обеда засели за бумаги.

К полудню у меня уже глаза на лоб лезли от количества текста. Каждое дело, практически каждый подозреваемый — отдельный рапорт. Протоколы допросов, протоколы изъятий, данные экспертиз — все это надо было проверить и подшить в дела.

Радовало лишь то, что по игре в крэпс, которую я оформлял, все задержанные шли в рамках одного дела — не нужно было заводить пятнадцать папок. Но даже так собрать в кучу свои бумаги, документы коллег, сделать копии и отдельные рапорты для CRASH, получить ответные рапорты от них… Все это было сущим адом.

Хорошо, что значительную часть сделали наши коллеги, пока мы с Ником отдыхали в выходные. Иначе я бы точно с ума сошел от такого количества фамилий. Но в итоге мы с Ником умудрились осилить практически все бумаги по прошедшим операциям, так что теперь можно было возвращаться к текущим делам. Которых тоже оказалось немало, но их Касселс принял решение оставить на завтра.

Поэтому мы с напарником выпили по кружке паршивого кофе и направились на парковку, где снова сели в мой «Крайслер». Мне уже начинало казаться, что Ник просто экономит бензин, все время катаясь со мной. Но делать было нечего — его «Порше» нам в наружном наблюдении действительно был бы плохим помощником.

Я привез нас на место, припарковал машину через дорогу от нужного здания. Оно действительно было довольно необычным по калифорнийским меркам: по сути это был гигантский угловой бокс, в котором я насчитал аж десять подъемных ворот — шесть в дальнем от нас крыле и четыре в ближнем, которое нас и интересовало.

Над каждым боксом висела своя вывеска с разными услугами и названиями. Где-то красовалась белыми буквами на красном фоне надпись «Кузовные работы у Хесуса», где-то просто «Ремонт шин», а где-то был, судя по всему, более широкий спектр работ, и вывеска над такими боксами гласила просто «Автомастерская».

Именно такая надпись была над нужными нам воротами — вторыми от дороги, если верить тому угонщику. Слева была вывеска «Все для смог-теста», а справа — «Настройка карбюраторов». Над последними воротами в этом крыле висела вывеска «Перетяжка салонов». На что сразу упал взгляд, так это на то, все вывески с этой стороны были написаны черными буквами на желтом фоне и выдержаны в едином стиле. Из чего напрашивался вывод, что и владелец у них был один, ведь во втором крыле вообще не было ни одной похоже вывески.

Вот только из четырех ворот в нужном корпусе были открыты только трое. «Все для смог-теста», похоже, сегодня не работали. Или они вообще никогда не работали, если в том боксе хранится инвентарь для петушиных боев или сами клетки с птицами. А вот в автомастерской шли работы — пара латиносов ковырялась под днищем поднятой на домкратах старенькой «Шеви». Что характерно — в сервисе не было ни смотровой ямы, ни подъемника, что, как по мне, было немного странновато.

Обзор с нашего места был отличный, все крыло просматривалось полностью. Однако прошел час, потом второй и третий, но ничего подозрительного не происходило. Никто не въезжал, а «Шеви», видимо, получила свой ремонт и уехала. А нам требовалось хоть что-то, причем требовалось это как можно быстрее. Память Соко говорила, что обычно судьи стараются не затягивать с ордерами и выдавать их день в день, если основания достаточно веские.

Однако, во-первых, проволочки и форс-мажоры все-таки случались, а у нас на получение ордера и так всего два дня. А во-вторых, что тоже немаловажно, у нас работы еще непочатый край, и мы не можем сидеть тут в машине сутками. В угонах с этим было сильно проще — там свободного времени было куда больше.

Поэтому я повернулся к Касселсу и проговорил:

— У меня есть план.

— И в чем же заключается твой план? — заинтересованно, но с каким-то опасением спросил Ник.

— В том, что дальше ты ведешь наблюдение пешком, а я еду внутрь на машине, прошу что-нибудь починить и осматриваюсь.

Эта схема была рабочей — я уже так делал, когда разрабатывал мастерскую, в которой перебивали номера. Сейчас день, мы на людной улице, так что я ничем не рискую, да и подозрений особых вызвать не должен — ну клиент и клиент.

— А почему я иду пешком? — спросил Ник.

— Потому что ты купил спортивную машину, а я — комфортную. Поэтому я буду вести наблюдение в комфорте, а ты — заниматься спортом, прогуливаясь по улице.

— Да я ее даже не покупал… — пробормотал Ник, но все же вздохнул, открыл дверь и стал вылезать. — Ты только не выдай себя ничем.

— Ой, не учи меня следить за автомастерскими, — ухмыльнулся я и тронул машину.

Проехал по улице чуть вперед, развернулся и направился к нужному зданию, как будто ехал мимо. Завернул во двор, остановился у нужного бокса. Вышел из машины, а ко мне уже направился латинос лет тридцати в серой майке с темными пятнами от мазута.

— Добрый вечер, — обратился к нему я. — Сможете убрать вот это?

Я указал на небольшую потертость на обтянутой винилом задней стойке крыши моей «Пятой Авеню». Как утверждал прошлый владелец — она появилась от ежедневного надевания на машину защитного чехла. На самом деле проблема была ерундовой, я уже даже не замечал этого небольшого светлого места, но мне нужен был повод, чтобы заехать в мастерскую.

Механик подошел, внимательно осмотрел потертость, пощупал ее руками. Потом повернулся ко мне.

— Краска в цвет у нас есть, текстуру, чтобы глянцевого пятна не осталось, я тоже восстановлю. Оставляй, завтра утром будет как новенький. Пятьдесят баксов будет стоить, — сказал он.

— Слушай, а сегодня никак? Вроде никого в боксе нет. Я просто спешу очень, — ответил я.

Он задумался, потом сказал:

— Накинь двадцать баксов, за полтора часа управлюсь. Быстрее никак — там только краске минут сорок сохнуть.

— Идет, — согласился я.

Он махнул рукой, указывая, чтобы я загонял машину в бокс. Я сел за руль, тронулся и заехал внутрь. И сразу же заметил одну интересную вещь — в обеих боковых стенах внутри были деревянные двери. И вести они могли только в одно место — в смежные боксы. Однако сейчас обе они были закрыты.

Я вышел и обратился к механику, с которым только что говорил:

— Я тут подожду? На полтора часа куда-то ехать смысла нет.

Он нахмурился, не слишком довольный моей просьбой, но все же кивнул.

— Хорошо, только работать не мешай, — он кивнул в сторону двери, ведущей в левый бокс, — вон там на стульях можешь посидеть.

Я было обрадовался, решив, что он сейчас откроет мне дверь, а мне как раз туда и нужно. Но, сделав пару шагов, увидел у стены два маленьких складных стульчика. Медленно направился к ним, стараясь аккуратно осмотреть помещение. Но смотреть было не на что. Вдоль задней стены бокса стоял длинный верстак с выдвижными ящиками для инструментов и три металлических шкафчика с дверцами, судя по всему, с какими-то расходниками. Две двери в стенах, которые я заметил при въезде, ворота и два стула. Все, больше в сервисе ничего не было.

Я проигнорировал стулья и оперся на стену около двери — именно за ней располагался закрытый бокс. Принялся отчаянно вслушиваться, надеясь услышать петушиный крик за ней.

Простоял я так долго, около часа. За это время успел примерно сто раз осмотреть сервис, но ничего подозрительного так и не увидел. Вот зараза. Или угонщик соврал, или местные мастерски заметали следы. Я все же опустился на стульчик, устало вытянув ноги и тяжело вздохнув. Механики уже закончили тыкать какой-то специальной губкой в стойку моего «Крайслера» и теперь придирчиво осматривали результат. Я склонил голову, посмотрев на свои ботинки, потом повернулся в сторону верстака и замер.

С этого ракурса, сидя на низеньком стуле, я увидел то, чего просто не мог увидеть стоя. Под верстаком блестел закатившийся под него обломок какого-то инструмента. А прямо на нем лежало небольшое рыжее перо.

Это был успех. Поглядывая на отвлекшихся на машину мастеров, я медленно встал со стула, прогулочным шагом дошел до верстака и присел, будто завязывая шнурок. Сунул руку в пыльное пространство и сразу же нащупал то, что мне нужно. Благо перо лежало не глубоко. Я потянул за него пальцами и почувствовал какую-то тяжесть. Вытащив руку, увидел, что перо почему-то прилипло к тому самому блестящему обломку инструмента. Не став заморачиваться, я поднял их вместе и аккуратно сжал в кулаке.

Поднялся, прогулочным шагом направился в сторону механиков, и как только меня от них заслонила машина, сунул добычу в карман.

Подошел, глянул на стойку — потертости на ней уже не было.

— Еще полчаса будет сохнуть, потом можно ехать, — сказал тот самый латинос, с которым я договаривался.

Я достал из бумажника семьдесят баксов, отдал ему и поблагодарил, а уже через полчаса выехал из бокса и подобрал Касселса, который стоял на тротуаре неподалеку от въезда.

— Ну как? — сразу спросил он.

Я отъехал немного, остановился на обочине и сунул руку в карман. Достал оттуда свою добычу и понял, что это действительно успех — перо прилипло к острой металлической пластинке, похожей на обломок ножниц, из-за того, что его нижняя часть была густо перепачкана в уже засохшей крови.

Я протянул находку Касселсу и спросил: