Наиль Выборнов – Полиция нравов (страница 33)

Я запустил руку в карман, достал блокнот, перелистнул на несколько страниц, заметив, как Касселс заглянул в него — часть записей ведь я вел на русском, и его это заинтересовало. А потом спросил:

— Давно работаете?

— Три месяца.

— Сколько мастеров работает?

— Четверо. Двое мужчин и двое женщин. Все сертифицированы.

— Сертифицированы это как? — спросил Ник.

— Прошли обучение, у них есть сертификаты государственного образца, — ответила Мэй Чэн без малейшего замешательства. — У всех есть. Могу показать копии.

— Покажите, пожалуйста, — кивнул я.

Она открыла ящик и достала папку. Я посмотрел — все было в порядке. Имена, даты, учреждения, которые выдали. В общем, Касселс прав, и это действительно обычный массажный салон. Вот ведь Грэм. А ведь мы могли сейчас настоящих преступников ловить.

— Какие услуги оказываете? — продолжил я, возвращая папку.

— Классический медицинский массаж, спортивный, расслабляющий, работа с триггерными точками, — перечислила она и положила передо мной ламинированный листок. — Все по прейскуранту.

Я посмотрел. Классический медицинский массаж — сорок долларов, спортивный — пятьдесят, расслабляющий — тридцать. Работа с триггерными точками — шестьдесят пять. Если тут все нормально, заехать что ли сюда после работы сегодня. А то после тренировки все болит.

Как вариант, пусть и недешево. Откровенно говоря недешево.

— Клиентура у вас какая в основном? — лениво спросил Ник.

— Разная, — ответила азиатка. — Много рабочих из района, у кого спина болит или ноги. Несколько постоянных клиентов из спортсменов, которые тренируются.

— В основном мужчины?

Мэй Чэн посмотрела на него внимательнее, а потом улыбнулась.

— По-разному, — ответила она. — Мужчин немного больше. У вас чаще болит спина — тяжелая работа, неправильная осанка. Вы вот тоже в кабинетах весь день сидите, и, наверное, страдаете.

— Понятно, — сказал я. — Можно осмотреть кабинеты?

На самом деле мы не имели на это особого права — ордера на обыск не было. Но я уверен, что она пойдет нам навстречу. Не боится же ничего, а значит все нормально.

— Пожалуйста, — она встала. — Только сейчас один занят, там идет сеанс. Остальные свободны.

Она провела нас по короткому коридору. Вообще так-то с первого взгляда было понятно, что это не бордель, просто по обстановке. Здесь все… как в дешевых клиниках частных в начале нулевых, пожалуй. Никаких драпировок, ничего такого. На массажные салоны, которые мы накрывали в мое время, вообще не похоже.

С другой стороны… Тот бордель в мотеле тоже похож на проститутошную не был. Тут было четыре двери, одна закрыта — из-за нее было слышно звуки леса с легким шипением — наверное дешевый кассетный магнитофон стоит. Остальные открыты. Я заглянул в них, и ничего особенного не увидел — узкие кушетки, покрытые чистыми простынями, полка с маслами и полотенцами.

Короче, никаких красных фонарей и бархатных штор, ничего такого.

— Здесь проводятся все сеансы? — спросил я.

— Да, — ответила Мэй Чэн.

— Других помещений нет?

— Туалет и подсобка. Хотите посмотреть?

— Не нужно, — сказал я. — Спасибо, Мэй, это все, что нам было нужно.

Мы вернулись в приемную, она снова встала за стойку, посмотрела на нас, будто решалась на что-то, а потом все-таки спросила:

— Могу я спросить, что за заявление? — сказала она. — Мы работаем честно, у нас все в порядке.

— Жалоба от соседа, — ответил я. — Стандартная проверка, ничего серьезного. Все в порядке.

— Понятно… — протянула она. — Стоит азиатке открыть салон, как все сразу думают, что тут хеппи-энды налево и направо. Нам часто говорят что-то подобное.

— У нас нет никаких претензий, — заверил я ее. — Тут и без того видно, что все чисто.

— Да, но я понимаю, как это все выглядит со стороны. Мужчины заходят — выходят. Но мы просто делаем свое дело, наши клиенты идут к нам, потому что у них больные спина, ноги или шея, а не потому, что им нужно что-то другое.

— Я понимаю, Мэй, — кивнул я. — Спасибо за сотрудничество.

Я записал в блокноте время, дату, а потом махнул Нику головой, предлагая выйти. Мы вышли.

— Ну, вроде все быстро прошло, — сказал я.

— Ага, конечно, — хмыкнул он. — Нам теперь рапорт по этой ерунде писать. Но сам же видишь, все в порядке, старина Грэм просто опять чудит.

— Тогда поехали.

Мы сели в машину, я посмотрел на витрину салона. Мэй Чэн уже села обратно за стойку и что-то записывала в журнал. И тут мне интересно стало — а как вообще этот Грэм «находит» эти все бордели и прочее?

— Слушай, — спросил я у Касселса. — А вот этот Грэм. Он что, сам зашел и посмотрел, что ли? Или сидел снаружи и считал клиентов?

— Да никуда он не заходит, — ответил Ник. — Он просто много гуляет и смотрит вокруг. Стоит ему увидеть двух студенток вместе — все, это проститутки, которые ищут клиентов. Видит, как мужчины заходят куда-то один за другим — это бордель или салон с азартными играми. Так и живет.

— У него богатое воображение, судя по всему, — сказал я, заводя машину и направляясь в сторону участка.

Подумал немного, а потом спросил:

— А ему результат сообщат?

— Конечно сообщат, — усмехнулся Ник. — Он каждый раз сам приходит в участок и спрашивает лично. Левандовски его принимает, объясняет, тот кивает, уходит и через две недели приносит следующее заявление.

— Значит, это образ жизни уже такой, — сказал я.

— Ага, — кивнул он. — Парни уже думают на киллера скинуться.

Я посмотрел на него, и он тут же поправился:

— Нет, шутка на самом деле, он вполне себе безобидный старикан, пусть и вредный очень. Но мы кучу времени зря тратим. Он пишет — нам приходится реагировать, ездить. Мы сейчас вместо этого могли бы по магазинам кататься и искать тех, кто бухло малолеткам продает. Или следить за теми боксами, где проводят петушиные бои. Да много чем нормальным заниматься могли бы, а не допекать порядочных бизнесменов.

— Но шесть дел он принес, — сказал я.

— Да. Шесть реальных дел из сорока трех. Уже сорока четырех, если сегодняшнее считать.

— Неплохой показатель для человека без специальной подготовки.

— Ты его жалеешь, что ли? — посмотрел на меня Ник.

— Ну, немного, — ответил я. — Ему надо женщину найти его возраста. Чтобы гуляли вместе, ездили куда-нибудь. Чем тут еще старики занимаются? Играли бы в бинго.

— Ага, — кивнул он. — И он написал бы заявление на тех, кто проводит это бинго. За азартные игры. И ладно бы он до других отделов докапывался. Нет ведь, поборник морали, ему именно нравы интересны.

— Ну, — пожал я плечами. — Значит так выходит. Мы его только пожалеть можем.

— Пожалуй, — согласился Касселс. — Хотя у меня в семье тоже была такая, тетя Морлис. Блюстительница традиций, — и он принялся передразнивать ее тонким голосом. — «Николас, не вздумай возвращаться домой после восьми, иначе я закрою дверь, и будешь ночевать на улице». «Николас, смени рубашку, этот цвет тебе не идет». «Николас, будешь общаться с Томми с соседней улицы, уйдешь по кривой дорожке и станешь наркоманом».

— Даже так? — спросил я.

— Ага, — ответил Ник. — И она не только меня доставала. Она звонила соседям по телефону и говорила, что их газон на два сантиметра выше одобренного ассоциацией домовладельцев.

— И что они?

— Первые пару раз стригли газон. Потом стали бросать трубку, когда слышали ее голос.

— Пожалуй, это правильная стратегия, — кивнул я. — Жаль, что с Грэмом так не получится.

— Вот в том-то и дело, — он хмыкнул. — У нас нет возможности не реагировать. Мы обязаны проверять каждое заявление.