Наиль Выборнов – Полиция нравов (страница 24)

— Да, у меня есть питбуль. Я назвал его Рэмбо, он живет в вольере на улице. Нормально устроился.

Она чуть улыбнулась и сказала:

— Значит, у тебя есть трейлер, собака, «Крайслер» и долги перед бывшей женой?

— Ну, примерно так, — я улыбнулся в ответ.

— И ты планируешь накопить на дом?

— Да.

— Ладно. Поехали к тебе.

— Ты уверена? — спросил я. — Там правда трейлер. Мобильный дом. Он очень маленький, и смотреть там, в общем-то, не на что.

— Майк, — сказала она терпеливо. — Я выросла в Глендейле в доме, где нас было шестеро на три спальни. Я знаю, что такое теснота, и ничему не удивлюсь. Отвези меня к себе.

Я только пожал плечами, вывернул руль, выезжая на нужную улицу. Дорога до Карсона заняла около сорока минут. Сперва мы молчали, но потом снова разговорились о разном. Она рассказывала о детстве в Глендейле, я слушал. Потом говорил про детство в Советском Союзе, о самом вкусном мороженом за три копейки, и о том, что помнил из памяти Соко, и о чем рассказывали наши бабушки.

В трейлерном парке было тихо. Я припарковался под навесом, заглушил мотор, вышел и открыл Саре дверь. Она вышла.

Рэмбо тут же подбежал к стенке вольера. Я подошел, открыл дверцу. Он пулей вылетел наружу, сделал круг, а потом подбежал к Саре и уткнулся ей в колени. Она не испугалась, наоборот, присела и почесала его за ухом. Рэмбо облизнул ей руку. Пожалуй, он одобрил мой выбор.

— Хороший, — сказала Сара.

— Да, — кивнул я.

— Ты его купил? — спросила она.

— Нет, — я покачал головой. Говорить о том, что я его отобрал у соседа мексиканца, не стану, скажу полуправду. — Я его спас с собачьих боев. Его все равно усыпили бы, так что я забрал его к себе. Драться он, правда, не умеет, подозреваю, что его украли. Но пес хороший.

Рэмбо еще немного поласкался к ней. Сара осмотрелась вокруг и сказала:

— А у тебя тут ничего.

— В смысле? — не понял я.

— Ну в смысле, нормально. Видно, что хозяйственный человек живет. Навес вот, вольер. Владелец не ругается?

— Не хочет связываться с полицейским, так что нет.

— А это что? — кивнула она на «Шеветт», который я накрыл брезентом, на всякий случай.

— Старая машина, — ответил я. — Но мы через многое прошли, и расставаться с ней не хочется. Держу на память.

— Понятно… — проговорила она, посмотрев на ржавый порог, который было видно под краем брезента.

Я загнал пса обратно, подумав о том, что неплохо было бы покормить его, после чего вставил ключ в замок, повернул. Вошел внутрь. Сара следом, огляделась. Посмотрела на старую мебель, но при этом новые кофеварку и микроволновку, на аккуратно застеленный диван и на полку с фотографиями. Задержала взгляд и на военной, и на той, где мы с семьей. На гантели под столом тоже посмотрела.

— А тут чисто, — сказала она. — Я думала, будет хуже.

— Я привык к чистоте, — честно сказал я.

— Мужчина, который живет в трейлере, но при этом поддерживает чистоту, — задумчиво сказала она. — Ты уникум, Майк.

Она шагнула ко мне и обхватила меня руками. Я поцеловал Сару, а ее руки стали нашаривать пуговицы рубашки и расстегивать ее сверху вниз.

А дальше была длинная и хорошая ночь. Пожалуй, лучшая из всех, что я прожил в этом времени.

Глава 13

Хватило меня на три раза, несмотря на то, что по женскому телу изголодался. Впрочем, Саре и этого оказалось достаточно — она умоталась окончательно, я даже возгордился. А вот я, несмотря на бессонную ночь, какое-то время лежал и смотрел в потолок. В трейлере было тихо, на улице никто не кричал, ничего не ремонтировал.

А я думал о том, что жизнь в последнее время приобрела вполне конкретные очертания — работа интереснее, чем была, машина наконец-то хорошая, а рядом появилась женщина. Неплохая девушка, интересная. Для человека, который совсем недавно очнулся на помойке в чужом теле и с пробитой головой — это не так уж и плохо.

С этими мыслями я и уснул.

Проснулся раньше Сары, встал, стараясь не шуметь, покормил Рэмбо, поставил кофе. Принялся готовить завтрак — яичницу с беконом. Когда я уже выставил на стол тарелки и кружки, она поднялась. Волосы ее были растрепаны. Она натянула футболку на голое тело и двинулась ко мне.

— Доброе утро, — сказала она с чуть сонной улыбкой.

— Доброе, — сказал я. — Садись завтракать.

— С удовольствием.

Девушка села за стол, взяла вилку и принялась ковырять яичницу. Я подал ей кружку кофе, и она тут же с удовольствием сделала глоток. Потерла лицо, снова улыбнулась.

— Тебе на работу во сколько? — спросил я.

— К девяти, — ответила она. — А сейчас?

Я посмотрел на часы на тумбочке — пять минут восьмого.

— Начало восьмого, — ответил я.

— Мне надо домой, переодеться, — сказала она, явно чуть стесняясь. — Отвезешь меня?

— Конечно, — я улыбнулся.

Она доела и отправилась в душ. Я посидел еще немного, когда она вышла, тоже ополоснулся. Оделись — я в чистое, а она во вчерашнее. Я прихватил с собой сумку со спортивкой и кроссовками, после чего мы вышли на улицу.

Рэмбо сидел у сетки вольера и смотрел на нас с таким видом, будто понял, что вчера произошло. Ну а что, он же слышал ее крики через тонкие стенки. И ему явно было завидно, все-таки он мужик. Надо бы и ему найти кого-нибудь для случки — не покупать вторую собаку естественно, но он ведь у нас породистый.

До Голливуда, где она жила, мы добрались за час, так что на работу она успевала. Мы разговаривали всю дорогу — она рассказывала про предстоящую рабочую неделю, а я слушал — у меня впереди было еще два выходных. А потом обратно к работе в нравах.

Когда я остановил машину у ее дома, она повернулась ко мне и сказала:

— Спасибо за вечер.

— Это тебе спасибо, — я взял ее за руку и чуть сжал.

Она чуть улыбнулась.

— Это было хорошо, — проговорила она. — Позвони мне, как будет время. Просто поболтать. Или если увидеться захочешь.

— Обязательно, — сказал я, а сам подумал, что у меня нет телефона в трейлере. Надо бы провести — такая возможность есть.

Мы поцеловались — долго, а потом она вышла. Я проводил ее взглядом, посмотрел вслед. Хорошая девушка все-таки, и простая, несмотря на то, что работает в кинобизнесе. Она мне определенно нравится.

Потом завел машину и поехал в участок. Не на работу — я не настолько энтузиаст для того, чтобы работать в выходной. Но сегодня было четвертое число, и мне нужно было получить свой чек. Приехал, забрал — Бетти отдала мне его без вопросов. Вместо стандартной платы в тысячу четыреста там была тысяча шестьсот. Повышение.

Но премия за Коуча придет позже, а сверхурочные, которые я уже наработал в нравах — вообще только в следующем месяце. В любом случае это порадовало.

Потом я заглянул в банк, где обменял свой чек на хрустящих «мертвых президентов». А дальше у меня был план. Я поехал в Венецию. Не в ту, что в Европе, а в местную, естественно.

«Голдс Джим» в мое время знали все, кто тягал железо. В следующем веке это место превратится в туристическую достопримечательность. Туда будут водить экскурсии, там будут стоять стенды с фотографиями Арнольда и других чемпионов. А сейчас это просто лучший зал в Лос-Анджелесе. И мне очень хотелось покачаться в нем.

Скоро я добрался до места. Это оказалось большое одноэтажное здание с выцветшей вывеской. Парковка оказалась заполнена примерно наполовину, так что я легко нашел место, припарковался и двинулся внутрь.

И сразу же мне в нос ударил запах — металл, резина, пот, хлорка для дезинфекции. Но это была не неприятная вонь, а запах самой настоящей мужской качалки. Прямо у входа была стойка ресепшена, за ней сидел молодой парень с такими плечами, что рубашка на нем едва не трескалась.

— Добрый день, — сказал я. — Хочу купить абонемент.

Он посмотрел на меня оценивающим взглядом. Выглядел я не лучшим образом, несмотря на то, что немного подкачался в последнее время. Но все равно не чета таким, как он. И все-таки спросил:

— Разовое посещение, месяц или год?

— Месяц для начала, — ответил я. — Посмотрю, как пойдет.