Наиль Выборнов – Мент из Южного Централа (страница 26)

Около одиннадцати часов ночи я приехал на место, припарковал машину на парковке у небольшого магазинчика, расположенного через дорогу от автосервиса. Погасил свет в салоне и принялся ждать. Примерно в половине двенадцатого из бокса вышел знакомый мне механик, закрыл за собой ворота и ушел. Однако, до поздна он работал.

Вот только больше за всю ночь ничего не произошло.

Когда горизонт начал светлеть, я завел двигатель, неспешно выехал на дорогу. Включил фары, а через несколько секунд левая трижды моргнула и погасла. Я уже не знал, материться мне или смеяться, поэтому просто покачал головой, заехал на стоянку у какой-то заправки и откинул сиденье назад. Надо поспать пару-тройку часов — завтра, вернее уже сегодня, у меня выходной, но в участок утром все равно ехать придется, возвращаться в Карсон нет смысла.

Глава 13

Сегодня у меня был выходной. А что еще важнее, сегодня был день зарплаты, так что настроение у меня было приподнятым. Вполне себе. Последние дни я жил, считая каждый цент, и отказывая себе практически во всем. А еще я должен был почти полторы сотни Биллу за ветеринара. Из тех денег, что я отобрал у негра, плюс мелочи со сдачи бутылок, у меня осталось около трех долларов. Этого даже на нормальный обед не хватит.

Так что, едва оставив свою развалюху на стоянке, я двинулся в бухгалтерию, которая располагалась в подвальном этаже участка. Приехал я раньше всех, ночевал ведь не дома, а прямо в машине недалеко от участка, вот и появился первым.

Это была небольшая комната, в которой сидела полная чернокожая женщина лет пятидесяти. На столе перед ней стояла табличка «Бетти Джонсон, бухгалтер». Она пила крепкий, черный, как она сама, кофе, и кажется, не ожидала, что кто-то явится так рано.

— Детектив Соко, — поприветствовал я ее.

Бетти посмотрела на меня поверх своих очков, потом пролистала журнал — к моему удивлению, даже тут не было компьютера, хотя, казалось бы, бухгалтерию ими надо обеспечить в первую очередь.

— Так… — проговорила она, открыв ящик, вытащила из него конверт и протянула мне. — Тысяча четыреста долларов после всех вычетов.

Конверт показался мне на удивление худым, а открыв его, я понял, что внутри не деньги. Чек. Бумажка, которую нужно отнести в банк и обналичить.

А для этого требовалось что? Для этого нужны были водительские права, которые в Калифорнии были главным удостоверением личности. А где они у меня были?

А они были в бумажнике, который забрал у меня негр с баллонным ключом, а потом выбросил.

Я в очередной раз обжегся на своем же менталитете. В России, когда я только начинал работать, как было? Тебе выдавали зарплату наличными прямо в руки. Чуть позже начали перечислять на карту, но это все равно надо было идти в банкомат и снимать их — не было терминалов в магазинах. И только потом появились терминалы, кэшбеки, СБП и оплата улыбкой — вообще все, что хочешь.

А мне выдали чек, и обналичить я его не могу, потому что у меня нет удостоверения личности. Жетон в банке, естественно, не примут. И настроение у меня резко покатилось вниз.

Ладно, должен же быть хоть какой-то вариант, верно? Придется просить, умолять, уламывать. Но мне нужны деньги, потому что мне даже пошлину за замену прав платить нечем. А замена прав двадцать баксов стоит.

— Бетти, — сказал я, пытаясь говорить как более непринужденно. — У меня тут проблема… Права украли, новые еще не оформил. Есть какой-нибудь способ получить наличными?

Бетти посмотрела на меня взглядом школьной учительницы, которая вот-вот собиралась спросить у ученика, не забыл ли он дома голову.

— Соко, я тебе не банк, — сказала она.

— Я понимаю, но ситуация аварийная… — я подумал, стоит ли признаваться или нет, она все-таки женщина, но решил сказать: — У меня алименты, меня бывшая жена сожрет, если я задержу перевод хоть на день. И три доллара в кармане.

Она вздохнула, после чего проговорила:

— Я могу тебе выдать деньги наличными… Один раз. Но только если ты принесешь рапорт от своего непосредственного начальника.

— Спронг подпишет, — сказал я, надеясь, что он в действительности подпишет.

— Тогда неси подписанный рапорт, и я выдам наличными. Но в следующий раз восстанови права. Мы не в девятнадцатом веке.

Ну да, в двадцатом. А я родом из двадцать первого, где деньги приходили на расчетный счет в банке, сразу зачисляясь на карту. И примерно половина зарплаты улетала в первый же день на разные нужды — квартплата, кружки дочери и, естественно, кредит за мою «Весту».

Я поблагодарил Бетти, пулей вылетел из бухгалтерии и почти бегом поднялся на второй этаж к Спронгу. Он, к счастью, был у себя. Коротко объяснил ему ситуацию с потерянными правами, не став вдаваться в подробности, что я вместе с ними потерял и пистолет со значком, которые потом вернул. Лейтенант написал на бланке пару строк, после чего расписался и сказал, чтобы я восстановил права как можно скорее и больше ничего не терял.

Скатившись обратно в бухгалтерию, я вручил подписанный рапорт Бетти, она проверила его, вздохнула, открыла сейф и отсчитала мне тысячу четыреста долларов, которые я тут же убрал во внутренний карман куртки. И очень тщательно застегнул молнию.

Проблема только в том, что даже эти деньги не давали мне почувствовать себя человеком. Во-первых, тысяча из этих денег — не моя, а моей жены, и нужно отправить их как можно скорее. Во-вторых, еще полторы сотни надо будет отдать Филлмору за лечение Рэмбо. А в-третьих, надо купить пейджер. Потому что мы договорились именно так держать связь между собой. Мало ли, сколько времени займет дежурство около автомастерской? А приехать надо, причем быстро, чтобы взять по горячим следам.

А у меня в трейлере даже телефона не было.

Черт, как же мне не хватало смартфона. С мессенджерами, возможностью звонить, навигатором, браузером с нейросетями, у которых можно спросить что угодно, и с банковскими приложениями.

У меня и пейджера-то никогда не было, когда они в ходу были в России, я не был настолько обеспеченным. И первый мобильник появился только в две тысячи втором.

У меня было правило: если нужно расставаться с деньгами, то следует делать это быстро и легко. Так что я поехал на почту, благо ближайшее отделение находилось всего в паре миль от участка, и я добрался туда минут за пять. Парковка перед зданием была почти пустой.

Вошел в помещение. Да, почты тут точно лучше наших, и при них нет отделений банков и пунктов выдачи заказов сторонних сервисов. Просторное помещение, высокий потолок и ряд окошек вдоль дальней стены, половина из которых закрыта.

Очереди тоже не было, только пожилая чернокожая женщина в цветастом платье заполняла какой-то бланк за высокой стойкой. На стенах висели плакаты с разыскиваемыми преступниками. Не помню, а у нас в девяностых так же было?

Я подошел к свободному окошку, за которым сидел худой пожилой мужчина с бейджиком, на котором было написано «Гарольд». Интересно, а у нас на почтах сплошь и рядом женщины работали.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Мне нужно отправить денежный перевод.

Гарольд молча достал бланк и положил передо мной. Я взял ручку, которая была прикреплена цепочкой к стойке, и принялся писать. Имя отправителя: Майкл Соко. Адрес…

Да напишу какой есть, она ведь все равно знает, что я живу в трейлерном парке. Да и другого нет. Потом имя получателя — Наташа Соко.

Женщина, которую я никогда и не видел, если не считать лица на фотографии на тумбочке. И я ее не знал. Но отправлял ей деньги, потому что она воспитывает двоих детей, которые принадлежали бывшему обладателю этого тела.

И потому что если не заплатить, то будут проблемы. Задержка перевода означает звонок адвокату, адвокат — суд, а это проблемы. Могут попереть с работы, алиментщиков нигде не любят.

Адрес в Вашингтоне я вытащил из памяти Соколова, он помнил его наизусть, хотя никогда там не бывал. И сумма: одна тысяча долларов.

Я заполнил все, и потом понял, что сейчас у меня могут опять попросить удостоверение личности. И тогда мне точно конец, придется звонить ей, договариваться о том, чтобы она не подавала жалобы.

Но нет, Гарольд взял, осмотрел бланк и спросил:

— Наличные же?

Вот оно. Наличные, поэтому у меня никто не спросит никакого удостоверения.

— Да, — кивнул я.

— С вас тысяча долларов и тринадцать пятьдесят комиссии.

Я отсчитал одиннадцать сотенных купюр и передал ему. Он выдал мне квитанцию, сдачу и сказал, что перевод дойдет в течение двух-трех рабочих дней. Но это мне уже без разницы, у меня есть квитанция, по которой ясно, что я отправил деньги и сделал это вовремя.

Я убрал квитанцию в карман и вышел на улицу. Теперь мне нужен был пейджер. А сколько они стоят, я не имел понятия.

Но уже через дорогу оказался сетевой магазин «RadioShack». Я посмотрел в одну сторону, во вторую, перебежал дорогу. Память подсказывала, что там продавалось все от батареек до раций, и именно там Соко и брал свою полицейскую рацию, которая стоила больше, чем вся его машина.

Внутри было тесно, полки от пола до потолка и огромная куча электроники. А за прилавком стоял молодой парень в красной фирменной жилетке. Услышав, как я вошел, он поднял голову, посмотрел на меня и проговорил с энтузиазмом:

— Здравствуйте! Чего желаете?

Все ясно. Он работает за процент. Иначе точно не стал бы так радоваться посетителю.