Наиль Выборнов – Лето, пляж, зомби 8 (страница 5)

— Отлично, — кивнул я. — Рядом со мной держись.

Мы двинулись обратно к толпе. Бандиты все так же стояли толпой, разве что сбились плотнее. Алмаза испугались. Ну еще бы, когда татарин злится, у него рожа совершенно жуткой становится, я и сам заметил.

— Ну что, господа бандиты, — сказал я. — Вы много хуйни натворили. Так что пиздец вам.

Они поняли. Послышались вдохи, кто-то прикрыл глаза. И в этот момент я поднял ствол.

И отдал приказ:

— Огонь!

Глава 3

— Ну вот и все, — проговорил я, присаживаясь на корточки перед Фредом.

Воняло тут неимоверно. И немытым телом, и парашей, которую последние сутки никто не выносил. Попросту некому было, вот и все, ведь ведь в рейд ушли. Но ничего, на это можно уже забить, это никому не помешает.

— Что все-то? — просипел пленный.

— А то, что нет у вас больше в Белогорске крепости. И вообще никого живого не осталось. Размолотили мы все.

Он озадаченно посмотрел на меня. Я отметил, что ногти на его руке уже успели отрасти, там, где я их отбил. Причем, нормально вполне, ничего не загноилось. Саша заходила что ли, раны обрабатывала?

Тогда понятно, почему она так ко всему отнеслась. Увидела, что я могу делать.

Девушка-хирург никак не шла у меня из головы. Она ведь знала, что я мог, на что способен. Но все равно пыталась остановить меня. И только когда до нее дошло, что я пойду до конца…

Она даже не ненавидела меня. Просто разочаровала.

Но я освободил от «Воронов» эту часть острова, и собираюсь пойти дальше. И так пока от их структуры не останется вообще ничего.

— Пацаны все легли? — спросил он.

— А хрен знает, — пожал я плечами. — Может кто и сбежал. Но вряд ли много. «Грады» — штука страшная, сам понимаешь. Ну да, вы же сами ими Изобильное обстреляли, должны знать.

— Меня там не было, — ответил он, будто попытался оправдаться.

— Было — не было, какая разница, — пожал я плечами. Вытащил из кобуры пистолет, большим пальцем скинул флажок предохранителя.

— И что, теперь убьешь меня? — спросил он. — Я же, типа, вам больше не нужен?

— Вроде того, — согласился я, поднимаясь.

— Край… — проговорил он. — Я же к тебе нормально относился, не обижал. Да, мои парни накосячили… С бабой твоей нехорошо получилось.

Я прислушался к себе. Еще пару дней назад его слова вызвали бы укол в сердце. Но сейчас уже плевать, ничего не осталось. Может быть, я действительно сошел с ума? Или перестал быть человеком? Черт его знает.

Пока двигаюсь и дышу — буду драться. А дальше.

— Отпусти меня, а? — попросил он. — Что я в одиночку смогу? Я уйду. На север куда-нибудь уйду, туда, где пролив теперь. Там поселюсь.

— Понимаешь… — пороговорил я. — Я бы тебя отпустил, честно. Но дело в том, что я кое-что задумал. А ради этого не должно остаться никого, кто видел меня в лицо.

— Да? — мрачно спросил он. — Что, операцию по внедрению задумал? Собираешься припереться к Мансуру и сказать, что на него работать хочешь? Так он тебя не примет. Он левых людей так просто не берет.

— Нет, — ответил я. — У меня на этот случай есть идея.

Я прицелился ему в голову. Если честно, я ждал, что Фред будет умолять, просить не убивать его. И я как-то даже хотел этого, потому что мне хотелось понять свои эмоции по поводу этой ситуации. Но нет, он замолчал, закрыл глаза, только зашевелил губами.

Это на секунду привело меня в замешательство.

— Молишься что ли? — спросил я.

— Ага, — ответил он, не открывая глаза.

— Тебе не кажется, что-то, что вы творили — это не совсем богоугодное дело. Знаешь, если бы вы где-нибудь в Америке это делали, я бы понял. Но тут, вокруг же свои, русские.

— Тут татар половина, а еще куча народа есть, — мрачно ответил он.

— Ну, я в более широком смысле, — пожал я плечами. — Ты на вопрос-то ответь.

— А я в Бога не верил, — сказал он. — Ты знаешь, вот так вот в подвале больше месяца посидишь, не только в это поверишь. Да и в целом, знаешь… Предрасполагает к размышлениям.

— Ну вот и что твой Бог говорит? — спросил я. — Куда ты там отправишься?

— В ад, — проговорил он. — Но мы с тобой там точно увидимся.

Ага. Один человек в прошлом сказал: «Мы все попадем в ад. Но в аду мы будем лучшими». Так что.

— Ну, молись, — решил я. Скажи, как закончишь.

Не знаю, что именно двигало мной в тот момент: желание дать ему ещё немного времени, чтобы привести перед смертью мысли в порядок, или наоборот, желание насладиться его ужасом.

А возможно мне просто не хотелось его убивать. Он в общем-то неплохим человеком был. Сломался просто, вот и все.

Прошло минуты полторы, после чего он проговорил:

— Ладно. Давай заканчивай.

Я прицелился ему в голову и нажал на спусковой крючок. Грохнуло, вспышка отразилась от стен сарая и он опрокинулся на спину. Я поставил оружие на предохранитель, убрал его обратно в кобуру и двинул наружу.

Встретил там Грома, которыЙ посмотрел на меня с интересом:

— Ты его застрелил что ли?

— Ну да, — кивнул я. — А что мне с ним ещё делать было?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Думал, задушишь, чтобы патроны не тратить. Зарежешь. Знаешь, китайская казнь, тысяча порезов, или как она там называется. Ногами забьешь.

— Ты из меня совсем уж монстра не делай, бля, — только и оставалось попросить мне его. — Ты же сам согласен, что-то, что в Белогорске произошло, было необходимо сделать. Сам в этом участвовал. Ты же со мной по пленным стрелял.

— Да у меня и в мыслях не было, — махнул он рукой. — Они по заслугам получили. Но ведь это из-за этого уебка твоя девушка погибла.

Я снова прислушался к себе. Нет, ничего. Вообще ничего, не слышу, не чувствую и не думаю. Было и было. Та часть жизни уже закончена, а теперь меня ждет новая. На новой, так сказать, локации. Новые горизонты…

Да, не радует оно меня. Если честно, то я бы предпочел, чтобы хоть кто-то из пацанов со мной поехал.

— Тебе самому-то нормально работу на середине оставлять? — спросил я. — Понимаешь же, что их структура — это колосс на глиняных ногах. Надавим как следует, и все, пизда им. Вместе справились бы. Я на внедрении, вы бы в окрестностях прикрыли.

— Не, Край, все, — он покачал головой. — После такого они не доберутся до нас. А у нас и техники полно, и оружия, отобьемся в случае чего. А мы отвоевались. Уж извини.

Я понимал его. Причина была в потерях. У него двое легли, в том числе и Бехр, а он был близким человеком, да еще и Руся ранен по-прежнему. С ним все хорошо, конечно, будет, он уже на костыле ходит вполне себе.

Вот он — предел моральной устойчивости, уровень потерь, после которого подразделение биться уже неспособно.

Но самое-то смешное, что даже импортные отказываются со мной ехать. Они всего одного человека потеряли, Бастиана, но все равно. Хотят, говорят, спокойной жизни. И с Громом они спелись уже, он пообещал их представить, и убедить в том, что все нормально будет.

— Ладно, — сказал я. — Ты со своим-то что?

Второго пленного тоже решено было убить. Мне ничего не стоило бы сделать это самому, даже с учетом того, что я вроде как обещал его отпустить. Но Гром решил сделать это сам. Может быть, хочет что-то типа финального выстрела в войне с «Воронами» сделать или еще чего подобного.

С моей точки зрения, решение отступить было глупым. Неужели они на перспективу смотреть не могут?