Наиль Выборнов – Лето, пляж, зомби 8 (страница 7)

Нет. Они просто слабые. А я достаточно силен, чтобы продолжать.

Да. Так и есть. Или лучше убедить себя в том, что дело в этом.

— А ты что по поводу всего этого думаешь? — спросил я, обвел пальцем так, как будто это объясняло область обсуждаемого вопроса.

— Мы делали это ради свободы, — сказал он. — Но ситуация немного другая. Человек свободен, когда он верит в свою свободу.

— Да? — спросил я. — То есть, когда Дачное держали «Вороны», мы тоже были свободны?

— Ну ты-то вообще творил то, что хочешь, — пожал он плечами. — Сейчас ты тоже свободен. Легко можешь остановиться и поехать с нами. Правда… Я понимаю, почему ты этого не делаешь.

— Это почему? — спросил я, резко трезвея. Сейчас, похоже, какая-то умная мысль будет.

— Потому что тебе главным уже не быть, — пожал он плечами. — Люди тебе особо не верят. Но можешь жить нормальной жизнью.

Блядь. Точно. Неужели я за это цепляюсь? За то, что я больше не командир? Черт его знает.

— А ты бы как на моем месте поступил? — спросил я, тихим голосом, в тень ему.

— Я не знаю, — пожал он плечами. — Слава Аллаху, что я не на твоем месте. И никому никогда не пожелал бы на нем оказаться.

И тут до меня дошло, в чем дело. Еще два дня назад это была моя стая. Сильная и зубастая стая. И я был ее вожаком, самым жестким волком, который может управлять уверенно и спокойно. А теперь ни с того ни с сего я стал для них чужим.

Вот прям совершенно чужим. У них есть новый вожак — Гром, и он перехватил бремя управления. Потому что он — достаточно сильная личность, но при этом не он допустил потери.

Одно успокаивает. Никто не орет о том, что я сделал из них гребаных убийц, как это, кстати говоря, было после Габона. Они сами были в курсе, что мои методы оправданы. Если бы не легло столько человек, они пошли бы за мной.

Я опрокинул в себя остатки банки пива и двинулся на выход. Мне тут места, похоже, больше нет.

Ладно, просплюсь, а завтра нас ждут сборы. Один УАЗ, набрать в него еды и оружия, сколько получится, Семена забрать, а потом на восток. Да, план уже сам по себе неплох, пусть больше и похож на отчаянную импровизацию.

План и импровизация. Вот такие вот дела.

Я увидел беседку, в которой сидела Наташа с книжкой. Она в поминках не участвовала. Она даже ни разу вина или пива попробовать не попросила. Да уж, хорошо ее Ирина воспитала.

А я сам девчонку хоть чему-то научить смог? Или я банально сделал из нее убийцу.

Ноги сами понесли меня к ней. Мне почему-то подумалось, что она попросит взять меня с собой. И представлял, как мне придется уговарить ее остаться с гвардейцами, уехать в безопасное место. Потому что, как ни крути, но двенадцатилетней девчонки со мной места не было.

Сделав несколько шагов, я уселся на скамью в шаге от Наташа. Посмотрел на книжку. Я был уверен, что увижу какую-нибудь «историю КПСС», но нет. Она читала «Карлсона».

— Ты напился, дядя Край, — проговорила она. — От тебя водкой пахнет.

— Да, я знаю, — ответил я. — У взрослых иногда такое бывает. Ну а ты что думаешь обо всем этом?

— Тебе действительно это интересно, дядя Край? — она глянула на меня поверх страниц.

— Ну да, — пожал я плечами.

— Мне, блин, двенадцать лет, дядя Край. Что я могу об этом думать? Мне страшно. От того, что я сегодня увидела, страшно. От того, сколько людей умерло. Хороших людей.

— Плохих людей сегодня умерло еще больше, — ответил я.

— Да, я знаю, — кивнула она. — Но плохих людей всегда будет больше.

Я задумался. Так ли это? Может что-то случиться, что хороших людей ни с того ни с себя станет больше, чем плохих? Ведь не какая-нибудь армия освобождения на территории Крыма появилась, которая убивала бы зомби и помогала мирным людям, а именно банда.

— А я хороший человек? — только и оставалось спросить мне.

— Хороший, — кивнула она. — Но только ты сломался. После всего, что случилось, сломался, дядя Край. И остановиться уже не можешь.

— И что дальше со мной будет? — проговорил я.

— Не знаю, я будущего не вижу, — она пожала плечами. — Может быть, ты убьешь их всех. Или умрешь. Но ничего не поменяется. Плохих людей все равно будет больше.

— И это все, что ты можешь сказать? — спросил я.

— Откуда мне знать, — девчонка отложила книгу и возмутилась. — Дядя Край, мне двенадцать лет. Что я знать могу?

— Устами младенца глаголит истина, — только и оставалось пробормотать мне.

Она ведь действительно сказала важную вещь. Очень даже.

— А ты-то что будешь делать? — спросил я.

— Поеду с остальными, — Наташа пожала плечами и снова взялась за книгу. — Буду у Саши учиться лечить людей. Это будет правильно. Мама этого хотела бы.

— Да… — только и оставалось проговорить мне. — Ты права.

Глава 4

Пока все пили, я ушел спать. И с утра почувствовал себя гораздо лучше — может быть, ударная доза алкоголя сработала в качестве терапии, может еще что-то. Собрался как-то внутренне, короче говоря. Лагерь спал, кроме часовых, изрядно помятых, кстати говоря.

Так что я решил никого не будить, и ни с кем не прощаться. Все, чужие они теперь мне. Взял лучший из УАЗов, покидал туда еды, стволов, воды набрал из скважины, потом разбудил Семена, который спал в сарае. Погрузились и поехали.

Я ехал на машине по дороге длинной. Ну если это можно было так назвать. По какому-то проселку мы ехали, и в планах было выбраться на трассу, а потом двинуть в сторону Кировского.

Машина была буквально набита оружием и едой, отдельно стояло три большие бутыли воды для кулера. В общем-то тут было все, чтобы выживать хотя бы некоторое время на случай, если идея с внедрением к «Воронам» провалится, и мне придется бежать.

Я планировал спрятать ее где-нибудь в окрестностях базы, благо там должно было хватать заброшенных селений. Как мне рассказал Семен, бандиты занимались тем, что уплотняли население.

Буквально — из окрестных деревень забирали выживших и переселяли в столицу, где заставляли работать. Это логично — их так банально проще защитить при необходимости. Ну и контролировать, естественно, хотя подозреваю, что вопрос контроля тут как раз стоял на первом месте. А вот оборона была уже вторичной.

Точно так же они поступали у Белогорска.

— Слышь, Сем, — проговорил я. — А у Керчи такая же фигня?

— Нет, — ответил он. — У Керчи почти никого не осталось, там одна тюрьма, считай. Крепость настоящая, иначе не скажешь, но там никого нет.

— Что, съели всех? — спросил я.

— Да нет, — он пожал плечами. — Похоже, что сбежать успели до того, как мост рванули. Ну кто смог, конечно. Там народ эвакуировался.

— Да уж, повезло им, — проговорил я и повернул руль.

Мы как раз выехали на улицу одной из заброшенных деревень. Здесь по улицам бродили зомби, пусть и было их немного. Но я подозревал, что где-то в окрестностях обязательно должен находиться морф. Потому что это правило такое — если где-то немного зомби, то рядом обязательно найдется эта хищная тварь. Банально: больше мертвечины на один рот, вот они и отжираются.

Зомби на машину практически не отреагировали, так и стояли, продолжали тупить. Раннее утро, что еще поделать. Но воспринимались они сейчас скорее частью пейзажа, чем злобными живыми мертвецами, которые питаются от людей. Если уж совсем честно, то я к ним негатива особенного не испытывал.

Ну а почему? В общем-то это животные, пусть и опасные и жуткие. И проблем они мне доставили далеко не так много, как люди, как эти самые «Вороны». Так за что я должен их ненавидеть?

Я снова повернул руль, объезжая очередного зомби, и продолжил движение.

— Ну, что мне знать-то надо? — спросил я.

— Чтобы внедриться? — поинтересовался Семен.

— Сам же понял, — ответил я.

Нельзя было сказать, что отношения у нас стали приятельскими, но похоже никакой злобы ко мне «Ворон» не испытывал. Хотя должен был, я ведь его семью взял в заложники, а его самого заставил мне помогать. И когда обман вскроется, его непременно накажут. Ну а как иначе может случиться?

А вот страх — да. Причем, очень много страха. Боялся он меня после того, что увидел. После того, как мы в полном составе расстреляли пленников.