Наиль Выборнов – Лето, пляж, зомби 10 (страница 8)

Я на секунду замер: главарь пропал. И в этот момент дверь за моей спиной открылась, и в помещение ворвался человек, и следом еще один. Мне в челюсть тут же прилетело, кто-то схватил меня за руку, рванул, послышался хруст, и пистолет выпал из руки.

Тут же мне прилетело в живот от уже пришедшего в себя здоровяка. Я согнулся, а потом они втроем общими усилиями попытались поставить меня на колени. Все, на что меня хватило — это ударить одного из них ботинком в колено. Ногу я ему сломал, он упал, но ситуацию это не облегчило.

Мне закрутили руки за спину, и усадили на колени. Пахло сгоревшим порохом, пахло кровью, дерьмом. А из-за стола вышел Мансур.

Семерых я успел положить, в том числе вора и Сергеева. Осталось трое: здоровяк, еще один мужичок с внешностью бухгалтера, как из старого фильма «Служебный роман», и сам Мансур. Он успел спрятаться, вот и не получил свою закономерную пулю.

Старательно обходя лужи крови, он вышел ко мне, встал совсем рядом, наклонился. Потом схватил меня за челюсть и заставил поднять глаза.

— Ты, значит, и есть Край, а? — вдруг спросил он.

Умный. Все понял.

— Да, бля, — сквозь зубы прошипел я. — И я тебя все равно убью, сука. С того света достану.

— Это вряд ли, — ответил он. — Это вряд ли. Ты мне только вот что скажи. Под Белогорском вас было много, докладывали. А теперь ты один пришел. Расскажи, как так получилось?

Голос все тот же низкий, спокойный, бархатистый. Как будто ему наплевать, что почти всю верхушку его же организации тут перекрошили. А может быть, ему действительно наплевать? Может быть, все эти люди для него — всего лишь инструменты? Когда у тебя ломается молоток или сверло, ты же не плачешь по нему, а идешь в магазин и покупаешь новый. А у него очень много людей. Даже если учесть, что мы перекрошили уже треть.

Хотя там, может быть, убыль восполнилась. Они ведь искали союзников, набирали. Так или иначе.

Меня схватили за волосы и заломили голову ниже. По-видимому считали, что плохо слышно. Горло перехватило спазмом.

— А с чего ты взял, что они не где-то в окрестностях пасут? — прохрипел я.

— Нет, — он покачал головой. — Ты блефуешь. Дай догадаюсь. Твои решили, что достаточно вычистить от нас ту часть острова. А потом ушли. А ты, как ебаный герой, решил идти до конца? Так?

— Ну так, — решил я не врать. Да и сложно было противиться мне этому. Он умел спрашивать даже без пыток.

— А где они теперь. Куда ушли?

— А я ебу что ли? — только и оставалось вопросом на вопрос ответить мне. — Поделили добычу и разошлись. Они — хуй знает куда, а я — сюда.

— Что ж… — проговорил он с каким-то сожалением. — Значит, придется нам самим их искать. Но ничего, найдем.

Он поднялся и отошел к столу, взял с него бутылку минералки, отхлебнул и посмотрел на меня.

— Возьмите его и Часового, — проговорил он. — Отвезите в Керчь. И скормите там зомби.

Буднично об этом сказал, как будто это вообще ничего для него не значило.

Я сжал зубы. Скормить зомби. Вот так вот. Связанных наверняка.

Меня затопило отчаяние. Но не по поводу скорой смерти. А потому что я не сумел совершить задуманное. А значит все это было зря.

Глава 5

Бить меня не стали, похоже, решили, что уже незачем. Связали по рукам и ногам, погрузили в УАЗ вместе с Часовым и еще двумя конвоирами, да поехали. Этот как только меня увидел, сразу же заулыбался, показав зубы, в ряду которых наличествовал явный некомплект. Выбили ему их, короче, пока разговаривали. А может быть дергали. И тот и другой вариант возможен, зубы — дело такое, и если тебе их наживую вырывать начнут, то что угодно расскажешь.

— Что, уебок, тоже в немилость впал? — спросил у меня Часовой, едва машина тронулась.

Я ничего не ответил, только уставился в сторону. Меня едут скармливать зомби. Сейчас куда-нибудь в центр города вывезут, бросят, а потом будут смотреть, как меня жрут. Ну а что, такое себе развлечение.

Удивительно даже, что Мансур собственной персоной посмотреть не поехал. Хотя я ему и так полон рот забот устроил. Почти вся верхушка организации мертва. И теперь восстанавливать надо все, практически с нуля.

И пусть я сделал это, но удовлетворения все равно не чувствовал. Если бы завалил самого Мансура и того здоровяка — то все. Можно было бы умирать со спокойной душой. Сейчас же я умирать со спокойной душой не собирался. Потому что была у меня надежда.

Впрочем на лицо я все равно нацепил скорбное выражение. Нельзя чтобы кто-то меня заподозрил. Пусть видят смирившегося, полностью сломанного пленника. Надо убедительно отыгрывать роль, и тогда, возможно, поверят.

— Это так-то Край, — проговорил один из конвоиров. — Он побольше тебя добился, так что уважение прояви что ли.

Он ухмыльнулся. Своими словами не меня возвысил, а наоборот, Часового опустил. Ну ладно, посмотрим, что и как.

Раздевать меня тоже не стали, так что я так и остался в испачканной кровью форме, бронежилете и штурмовых ботинках. Это хорошо, очень хорошо. Но на этом положительные моменты, пожалуй, заканчиваются.

Нет, может быть, они решат повеселиться и развяжут нас. Хотя бы ноги. Чтобы посмотреть, как мы будем бегать от зомби, как нас порвут на куски. Но что-то подсказывало мне, что нас просто вывалят на улицу, а потом отъедут в стороны. И удовольствуются нашими криками.

— Край? — спросил Часовой и вдруг выдохнул. — Что ж ты на связь не выходил-то, Край? Так все проще могло бы пройти ведь.

Я снова ничего не ответил. Товарищем по несчастью я его назвать не мог. Мразь он такая же, как и все остальные, если бы получилось, я бы и его под нож пустил. Но сейчас ему однозначно пиздец. Потому что зомби нас не пощадят.

Один из конвоиров вдруг запустил руку в карман и вытащил из него миниатюрную видеокамеру. Открыл, понажимал на кнопки, проговорил:

— Слышь, памяти совсем немного осталось.

— Так почисти, — ответил ему второй.

— Да че там чистить, — пробормотал тот. — На память же все.

— Ага, — кивнул ему второй. — На память записывал, как ты Ленку ебешь?

Тот ничего не ответил, только насупился. Потом снова пощелкал кнопками, и сказал:

— Ладно, нормально. Там долго снимать не придется, их все равно сразу порвут.

Вот как, значит. Мансур решил все-таки посмотреть на казнь, насладиться записью. А может быть и остальным ее покажет, для того чтобы продемонстрировать свою власть. Зомби использовать в качестве казни, в этом тоже есть что-то Средневековое. Когда викингов сбрасывали в ямы со змеями английские короли.

Жаль только, что я не могу сказать им, что буду рад послушать, как захрюкают поросята, когда узнают, как умер старый кабан. У меня детей нет, теперь это отчетливо помнится. Нет, где-то может быть и есть, с каждой шлюхи, что у меня была, я ответа не требовал. Но вряд ли они знают, где их отец.

Окон в кузове «буханки» не было, и я понять не мог, куда мы едем. Но что-то подсказывало, что в сторону центра Керчи. Да, наверняка так и есть. Движок ухоженный, мерно гудит, колеса шуршат. И дорога чистая, значит. Почистили наверняка.

— Давай помедленнее, — вдруг приказал тот, что с камерой, повернув голову к водителю.

— А чего это? — спросил он.

— Да Мансур говорил — потянуть. Говорит, чтобы страх по настоящему почувствовали. Так что чуть притормози.

Водитель послушался, сбросил скорость. Вот ведь тварь этот Мансур. И добраться до него уже не получится, скорее всего. А жаль. Жаль, что один поехал, и некому спину прикрыть было. Так, может шансы были бы.

Может, иначе действовать надо было? Договориться с Сергеевым попытаться? Что, мол, ему власть перехватить надо, а Мансура общими усилиями убрать. Хотя…

Он ведь на базе себя как дома чувствовал, да еще и радовался. Шашлыку, пиву, бане, девкам тем. Ему подачку кинули, а он и рад. Не, не собирался он главным становиться.

А с Часовым добазариться не получилось бы, подозреваю. Ладно, чего уж теперь.

Я тупо смотрел в стену, ловя на себе взгляды Часового, который теперь смотрел заинтересованно. А толку-то в этом интересе? У него план какой-то есть что ли? Вряд ли, какой сейчас может быть план? Черт его знает.

Не знаю, сколько времени прошло, и пусть водитель и ехал медленно, мы добрались до финальной точки. Машина остановилась, конвоир поднялся и открыл задние двери «буханки». И наружу выволокли нас. Сперва Часового, а потом и меня.

И бросили прямо в пыль, как мешки с мусором. А потом конвоир уселся обратно в тачку, включил камеру и навел на нас. Водитель тронул машину с места, совсем медленно, а потом засигналил. Мол, твари, вот оно угощение для вас. Подходи — налетай.

Я осмотрелся. Дорога, неожиданно широкая для Керчи, аж четырехполосная, и развязка в виде кольца. В центре этого самого кольца — стелла какая-то, но кому посвящена непонятно. Зная нашу страну, может быть кому угодно, начиная Рюриком и заканчивая Иосифом Виссарионовичем Сталиным.

Здания вокруг трехэтажные какие-то, с красными крышами угловатыми. А вот, чуть в стороне и высотка есть. Ну для нынешних мест, конечно, высотка, не считая тех вон, что севернее, современных.

И зомби вокруг. Не очень много, около полусотни примерно.

Что ж. А теперь настало время последнего шанса. Я вывернул правую руку, кулак которой до этого все время держал сжатым. А почему? А потому что у меня там был кусок стекла от той самой разбитой бутылки минералки, которой я зарезал охранника.