Наиль Выборнов – Лето, пляж, зомби 10 (страница 10)

Глава 6

Я открыл глаза, и увидел напротив себя столик и большой бокал пива. Холодный — это было видно по тому, как по запотевшему стеклу стекали маленькие капельки. И шапка пенная, большая, такая, хорошая, плотная.

На улице был день, жаркий. Играла музыка, какие-то латиноамериканские мотивы на португальском языке. Значит, это Бразилия. И мы приехали сюда зачищать фавелы от бандитов.

Участвовал я и в таком. Мы входили на броневиках и стреляли во всех, кого видели. Но естественно, не просто так, это происходило после провокации. После того, как СМИ растиражируют картинку о том, как бандиты напали на какой-нибудь правительственный конвой. И у президента не оставалось другого выбора, кроме как дать добро на зачистку.

Да. Были в моей карьере и такие моменты.

Кроме меня в баре никого не было. Даже бармена. Я поднялся, подошел к стойке и повернул на себя вентилятор, вернулся на место. Чтобы, значит, воздух обдувал меня сильнее. Сделал еще глоток пива, и оно показалось мне самым вкусным, что я пил в жизни.

Дверь бара открылась, и в него вошли двое мужчин. Выглядели они похожими, даже очень. На самом деле они выглядели так, как если бы я смотрелся в зеркало, которое состаривало бы того, кто в него глядит.

Одному было уже за сорок, второй явно перескочил через третий десяток. И я естественно узнал их. Отец и брат. Которых я не видел уже черт знает сколько лет.

Отец сразу же двинулся к моему столику, уселся, а вот брат пошел к стойке. Деловито зашел за нее, взял два бокала и принялся наполнять из их крана.

— Ну, Сереж, — проговорил отец, посмотрев на меня тяжелым взглядом. — И как ты до такой жизни дошел?

— Да как-то получилось, — пожал я плечами. — Маму не слушался, похоже.

— Вот это уж точно, — хохотнул он. — У нас это в крови, похоже. Я свою не слушался, а вы с Дениской Маринку в хуй не ставили. И вот что из этого вышло. Мы уже на том свете, а ты вот-вот туда отправишься.

— Ну да, — кивнул я и показал ему руку, на которой по-прежнему были следы от зубов. — Двое суток осталось, не больше.

— И что делать думаешь? — спросил он.

— А кто его знает, — я выдохнул. — Я сейчас в полной залупе. Вокруг зомби. Получиться выбраться или нет — хрен его знает. Да и какой смысл? Пошарюсь в укладке, может быть, найду что-нибудь, чтобы из жизни без боли уйти. Там у них ведь всякое есть, в том числе и интересное очень.

Брат тем временем подошел, протянул бокал отцу, поставил свой на бирдекель, которые тоже прихватил за стойкой. Уселся рядом с ним, напротив меня. Тоже выпил.

— Ну, что сказать, — проговорил отец. — Слышь, — он повернулся к Денису. — Он тут думает, как из жизни попроще уйти.

— Слабак, — ответил брат. — Всегда слабаком был, им и остался.

— Чего? — поднял я голову. — А ты не охуел ли, братишка? Да я через такое прошел, что вам и не снилось.

— Да, — кивнул Денис. — Мы деревни с жителями не сжигали. В женщин и детей в фавелах не стреляли. Да и вообще много чего не делали. Воевали честно.

— Да тише ты, — беззлобно проговорил отец. — У нас своя война была, и ее тоже особо честной не назовешь. Как все эти дроны появились, так вообще. А у него своя.

— Один хрен, он не солдат, — покачал головой брат. — Частник. За деньги людей убивал. А мы за Россию воевали.

— Так и я за Россию, — пожал я плечами и отпил еще пива. — Просто так вышло, что России палачи понадобились. Вот я и пошел. Но вообще, честно я тоже повоевать успел. И в окопах сидел, и в штурмы ходил. И вообще, братик, ты чего это докопался до меня?

— Да ничего, — ответил он и посмотрел в сторону.

Брат меня явно осуждал за выбранную стезю. А вот отец — нет. Отец. Он понимал. Да и ему самому явно что-то похожее приходилось делать, только он об этом нам не рассказывал. Может быть, боялся того, что мы перестанем считать его героем. Может еще почему-то. Но в Сирии у них явно не все так просто было. Как бы не посложнее, чем у нас.

— Ладно, — сказал я. — Вы чего пришли-то? Это мой сон, я вас не видел уже, хуй знает, лет пятнадцать. С тех пор, как в последний путь проводил. И гробы у вас были триколорами накрытые, и ордена вы получили.

Я четко осознавал, что это сон. Но контраст жары, прохладного воздуха, который шел от вентилятора и вкусного пива мне нравился. Если в посмертии меня ждет что-то подобное, то я даже вроде и не против.

Хотя на самом деле понимаю, что будет все иначе. Черти меня жарить будут в аду, если он есть. Слишком много я делов натворил. Ну а что мне делать было? В монастырь идти? Хотя вон, монастыри вроде как есть до сих пор, в горах Крыма, люди в них даже живут.

Только вот я добраться туда не успею. Да и смысл? Обратиться в зомби, перекусать всех, да устроить себе паству монахов-зомби?

— Тебе башку пробить себе надо, — сказал брат. — Иначе обратишься. Вирус у тебя в крови уже, и даже если сейчас от передоза какой-нибудь дряни умрешь, все равно в итоге зомби станешь. И пойдешь других людей жрать.

— Ну, стреляться мне не из чего, — ответил я. — А так. Разве что об пол башку расколотить, но я сомневаюсь, что получится.

— Да тише ты, — повернулся отец к брату. — Хватит уже. Ты мне лучше вот что скажи, Сереж. Сколько времени у тебя еще осталось?

— Двое суток примерно, — ответил я. — Говорили, что некоторые аж по трое протянули, но что-то я в этом сомневаюсь. Надо крепким мужиком быть, а у меня со здоровьем, сами знаете, нелады. Подорвал я его порядком.

— Вот именно, — сказал отец. — Двое суток.

— Ну так вам проще было, — пожал я плечами. — У тебя пуля в голову, у Дениски — дрон на отходе. Вы и понять ничего не успели, как умерли. Не так что ли? А мне что теперь сидеть и ждать? Ну стану зомби и хрен с ним, попытаюсь как можно больше мяса сожрать и стать крысиным королем. А что? Хорошо же.

Говорил с сарказмом естественно, а сам думал. Шлем может быть добыть? Чтобы мне не так просто голову прострелить или пробить было. Ну а что, неплохой вариант? Бронежилет вон, у меня уже есть.

Шутка, конечно. Не хотелось мне эти двое суток терпеть. Каждую секунду смерти ждать. Надо оно мне в самом деле? Да не сказать чтобы очень.

— А ты не думал о том, что за это время задуманное закончить успеешь? — спросил отец. — Что будет потом — без разницы. Но ведь ты сейчас действовать можешь. Руки-ноги есть, голова тоже на месте.

— Да забей ты, бать, — проговорил Денис. — Не будет он ничего делать. Жалеть себя будет.

— Как думаешь, — продолжил отец, не обращая никакого внимания на реплику брата. — Если бы у нас по двое суток перед смертью было бы, мы бы ничего изменить не попытались бы? Если бы знали, что вот тогда-то и в то-то время то-то случится.

— Так, наверное, попытались бы, — я пожал плечами. — Но сейчас-то толку? Вас случайность убила. Меня убьет вирус в крови. И все, это вообще не отменить. Спастись не получится. Мне однозначно пизда.

— А наследие? — спросил отец.

— А что наследие? — удивился я. — Я вроде как кроме крови и трупов ничего после себя не оставил. Сына не вырастил, дерево не посадил. Дом построил, конечно, его, наверное, уже матери передали в наследство. Но ей-то одной куковать, детей она так больше и не завела.

— Нет, — покачал головой отец. — Ты подумай о том, что ты для тех, кто на острове остался, сделал. Тебе ведь немного совсем осталось. Мансур и тот огромный. И все. «Вороны» развалятся, они после такого никогда не оправятся.

— Хах, — я хмыкнул. — Бать, ты думаешь я это ради общей свободы делал что ли? Ради будущего? Я сам так думал. Только нет у нас никакого будущего, и не будет. Передохнем мы тут все. От вируса, старости, пули — не важно. Может от жары или обезвоживания. Теперь-то я понял, зачем все это делаю.

— Ну и зачем? — спросил отец.

— Потому что без войны не могу жить, — пожал я плечами. — Так уж получилось. Вот не могу и все. Нашел себе цель. Если бы я выжил и вырвался, даже если бы у меня получилось их всех убить. Я не знаю, что тогда дальше делал бы. Нет войны больше. Нет цели. И идти мне некуда.

— Ну, сам подумай, сколько жизней человеческих ты уже сберег, — сказал отец. — Они там что говорили? Каждого седьмого казнить? Ты селян тех видел, у одной даже роды принял сам. Хотел бы для них такого? А теперь не получится у них ничего. На самом деле у Мансура дела гораздо хуже пойдут. Уже сейчас. Рвать они друг друга будут. Ткни и посыплется.

— Ага, попробуй ткнуть, — я усмехнулся. — Я сейчас сижу в автобусе скорой помощи. На улице ночь. Вокруг — зомби. И я не то, что до базы их добраться не смогу, я два шага не сделаю, как разорвут. И оружия у меня нет.

— А то, что в Октябрьском? — спросил брат.

— Что? — вопросом на вопрос ответил я. Не совсем понял.

— У тебя в семи километрах все, что надо, есть. Машина, рация, запас еды. Оружие, патроны. Все, что надо тебе. За полтора часа добраться можно. Двое суток минус полтора часа? Не так уж и мало а, скажи? А там будешь действовать, как умеешь.

Я взял свой бокал и залпом выцедил остатки пива. Осталось немного на дне, и клочья пенки на стенах. Не выдержав, я подул в него, пытаясь разогнать, но ничего естественно не получилось. Привыкли.

До Октябрьского добраться, значит. Там автомат остался, бесшумный, патроны к нему. Еда какая-никакая. И убежище надежное, все заминировано-переминировано. И взрывчатка опять же есть, я же не все с собой взял, когда к партизанам на базу шел.