Наиль Выборнов – Киноманьяк (страница 46)

Нужно научиться вживаться в роль. Уметь двигаться мало.

А получится ли у меня в Голливуде? Черт его знает, даже с актерскими курсами этими. Там ведь тоже все непросто, так там еще и режиссеры гораздо более требовательные к умениям актеров. Понятное дело, что и там по большей части снимают дерьмо, но…

Я поднялся, встал, подошел к турнику, натянул на себя куртку. Повернулся в сторону зеркала и повторил своему отражению:

— Пусть твои люди разойдутся. Я прошу по-хорошему, в последний раз. Потом будем говорить по-другому.

На этот раз получилось лучше, чисто по ощущениям. Фальши больше не было, но не думаю, что дело в куртке. Может быть, если бы я знал заранее о своем образе, тогда вышло бы более убедительно. А там — новые съемки, знакомства и шанс на нормальное будущее.

Я схватился за турник и принялся подтягиваться до тех пор, пока руки не отказали. Получилось двадцать пять раз, потом руки разжались сами, и я мягко приземлился на пол. Но это все равно особо не помогло, мысли все так же крутились в голове.

Я потер лицо ладонями. Ладно, допустим. Курсы. Деньги на это есть, да и с голода я не умру, работа прокормит. Работа вечерняя, дни свободны. Надо бы еще и в спортзал записаться тогда, почему бы и нет. Заодно и там знакомства можно завести. Какие только люди не ходят в качалку, все-таки, не одни бандиты.

Был бы в Лос-Анджелесе, точно пошел бы в «Голдс Джим» в Венеции, только для того, чтобы познакомиться и подружиться с Арнольдом Шварценеггером. Если бы он, конечно, стал бы со мной общаться. Он не зазвездился, и никогда таким не был, но…

Да, полезное было бы знакомство, пусть он сейчас и сам никому особо не известен. Точнее знаменит, но как бодибилдер, а не как актер. Что там у него… «Геркулес в Нью-Йорке» да «Качая железо». Про другие работы до «Конана-варвара», который дал толчок его карьере, никто не знает. «Конан», кстати, выйдет только через два года.

Вспомнилось — а у нас пираты будут издавать старые фильмы на одной кассете с каким-нибудь «Терминатором». Даже тот же «Мусорная охота», где он появляется всего на пару минут и тренирует главного героя в качалке.

В голове загудело, и я понял, что чувствую себя совсем разбитым.

Отошел, сел на диван. Потом лег, закинул руки за голову, уставился в потолок, покрытый трещинами. Некоторое время пялился, будто в них можно было разглядеть, что мне дальше делать.

И тут в дверь постучали.

Глава 22

Набросок нового фильма

Кого там черт несет? Кто вообще мог прийти сюда? Может быть сектанты узнали, где я живу, и решили вернуть меня в свою организацию? Или еще как-то наказать блудного сына, все-таки я хрен его знает сколько не появлялся на собраниях, а помимо этого им должны были рассказать, что я работаю вышибалой, хожу по барам и в кино. В общем, меня есть за что попускать и в чем обвинять.

Постучали еще раз, робко как-то, будто толком и не ожидали, что им откроют. Тем не менее, я поднялся, подошел к двери, повернул ручку и потянул створку на себя. На пороге стоял Мартин в пальто, со своим вечным портфелем в руках. Вид у него был мягко говоря необычный. Дело было в выражении его лица, но я не мог его прочитать.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответил я. — Откуда ты знаешь, где я живу?

— Так мы к этому дому приезжали, помнишь? Подвозили тебя, — ответил он. — А дальше — дело техники. Мне администратор ваш подсказал, где живет мормонский проповедник.

Лэ? Он же вроде не говорит по-английски. Или Мартин владеет китайским, или на каком он там говорит. Странно как-то, честно говоря. Я один его что ли не понимаю?

— Войти можно? — спросил он.

— Проходи, — ответил я, посторонившись.

Мартин вошел, огляделся и проговорил:

— Я думал, у вас тут все хуже. Плакаты со святыми повсюду, целая библиотека этих ваших книг.

— Книги есть, — ответил я. — Но их не так много, большую часть раздали. Проходи, садись.

Он прошел к дивану, уселся, потом поерзал немного — пружины в задницу впились, похоже. После чего раскрыл портфель, достал из него две бутылки пива, одну протянул мне, вторую поставил рядом и сразу же торопливо закрыл портфель обратно. Я открыл свою о стол хлопком ладони. У него же оказалась открывашка.

Сделал глоток. «Миллер» как «Миллер», самый обычный, я уже успел его распробовать с тех пор, как очутился здесь.

— Как у тебя дела с Реджи? — спросил Мартин, как будто просто хотел заполнить неловкую паузу.

— Мы досняли фильм, — ответил я. — Полное дерьмо, но семь сотен баксов — это семь сотен баксов. Выйдет в прокате под названием «Последний белый». Реджи сказал, что монтаж займет недели три.

— Неделя, — сказал Мартин. — Реджи никогда не запаривается над монтажом, весь производственный цикл у него занимает три-четыре недели максимум. Так что скоро можно будет сходить посмотреть. Больше никуда устроиться не смог?

— Ходил, — ответил я. — Провалился на пробах. Буду думать, что делать дальше, скорее всего копить на актерские курсы. И уеду в Лос-Анджелес.

— Все-таки думаешь? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — Все-таки думаю, там пробиться будет попроще.

Он отпил еще пива, посмотрел на меня, после чего проговорил:

— Я думал о том, что ты сказал.

— Про что именно? — спросил я. — Мы вообще много о чем говорили.

— Про второй шанс, — сказал он. — Что ты живешь так, будто тебе дали второй шанс, и мне тоже следует попробовать.

Ну да, говорил, ляпнул что-то. Но в общем-то это и было справедливо, правда теперь я уже не ощущал надежды, что мне удастся этот второй шанс воплотить в жизнь.

— И что надумал? — спросил я.

— Надумал вот что, — ответил он и еще раз открыл портфель. Я ожидал, что он достанет сейчас сценарий, но нет, вместо него он вынул две металлические коробки, в таких обычно хранилась пленка. На них были бумажки, на которых виднелись подписи маркером, но прочитать я не смог — почерк очень корявый. — В общем, я пересмотрел то, что снял с тобой. Погоню ночью и драку на крыше бара. Это работает, это очень хорошие кадры.

— Ну, я со стороны не видел, — я улыбнулся. — Но я и не играл тогда особо, действовал, чтобы не загреметь в полицию и не получить по лицу.

— А со стороны — это очень хорошо, — ответил Мартин и положил коробочки на стол. Снова отпил пива. — Погоня — это готовый эпизод. Драка на крыше тоже работает. Придется доснять, как ты оттуда спрыгнул, но это не проблема, ты же сам сказал, что сделаешь это еще раз, если будет нужно.

Приятно было, конечно, но все же он ведь не хвалить и не рассказывать какой я крутой приехал.

— К чему ты клонишь-то? — спросил я.

— К тому, что из этого можно сделать короткометражку, — сказал он. — Хороший настоящий короткометражный боевик. Отправить продюсерам и агентам, заявить о себе, — он помолчал секунду, а потом сказал. — О нас обоих.

— Но это всего два эпизода, — заметил я.

— Да, — кивнул он. — Два эпизода, нужно больше. Погоня пойдет на финал, драка — просто крутой бой в середине фильма. Но нужен сценарий, который свяжет все это, объяснит, зачем человек это делает. Без этого — просто красивые кадры, не больше.

— И у тебя есть сценарий? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — В этом и дело, что я не могу ничего придумать. Свой дебютный фильм я уже написал. И я хочу снять его, но для этого надо заявить о себе и получить финансирование. Я подумал, может быть мы вместе что-то придумаем, снимем, причем ты в главной роли. И тогда все получится. Второй шанс, совсем как ты сказал.

Я посмотрел на него.

— У нас есть ресурсы, чтобы снять фильм?

— Камера есть. И пленка, — ответил он. — Если не пороть много дублей, то хватит минут на сорок готового продукта. Есть оборудование монтажное, ты его видел. Есть библиотеки звуков.

— А деньги?

— Денег нет, — покачал он головой. — Совсем немного. Придется импровизировать, если возьмемся.

Я отпил еще пива, откинулся на спинку стула и подумал. Независимое кино, собственная короткометражка. И если я сам напишу сценарий, то буду не просто играть, а жить в этом кино. И героя можно сделать под меня, тут ничего особенного. Тогда то, в чем меня сегодня упрекнули, не будет иметь значения, никакой задержки не будет.

— А смысл? — спросил я у него. — Ты говорил, что нью-йоркское кино в Голливуде вообще ни во что не ставят.

— Если это хорошее кино, то ставят, — ответил Мартин. — Пару раз я уже видел, как это бывает, когда работал раньше. Человек снимает десять минут, показывает правильным людям, и у него уже полмиллиона бюджета. Фильм заходит — дальше миллион, три, пять. А еще я очень давно не снимал то, за что мне не стыдно, Джош. И хочу попробовать.

Я повернулся к нему. Так вот что у него было в лице — решимость и одновременно с этим неуверенность в том, что я его поддержу. Идея на самом деле сомнительная…

А с другой стороны, что я, собственно говоря, теряю? Работы в кино у меня нет, а если все сложится — это будет шанс.

— Ладно, — сказал я. — У тебя бумага есть? Будем придумывать.

Он вдруг честно и открыто улыбнулся, убрал коробочки с пленкой обратно в портфель, вытащил тетрадь и ручку. Я уселся рядом с ним, откинулся на спинку дивана, заложил руки за спину.

Ну и? Что можно придумать?

Главное — это чтобы мы потянули это. На энтузиазме практически, потому что денег нет вообще. Я подумал немного и понял, что идей у меня нет.