Наиль Выборнов – Киноманьяк 3 (страница 20)

— «Отпор».

— «Отпор»… Неплохо, неплохо. Мне нужно подумать, ребята.

Наш собеседник дал слабину, показал, что наш фильм вполне может получить их экран. Кристофер почувствовал запах денег, как бизнес-акула с Уолл-стрит, и перешел в атаку. Он рассказал еще о новой пачке достойных моментов, признался в любви к блекслотейшену, Свит Свитбэку и Шафту.

— Ну хорошо, хорошо, — негр, широко улыбаясь, поднял ладони. — Если вы так любите черное кино, то что от него есть в «Отпоре»?

— Как это что? — Кристофер наигранно посмеялся. — У нас есть большая сцена драки с черными бандитами, которых наш герой не смог победить — он убежал, поджав хвост, и спрыгнул с крыши.

Я усмехнулся. Потому что по факту Кристофер не соврал.

— Мы добавили этим бандитам черты, присущие азиатам, они умеют драться, они не клоуны. Да и на ринге по сюжету герой дерется не только с белыми.

— Ну все, ладно, убедили. Но ваш постер не подойдет, — сказал босс. — Мы нарисуем свой, который лучше подчеркнет черные достоинства ленты… А вам, джентльмены, предлагаю процент — пятьдесят на пятьдесят от прибыли после вычета наших расходов. Стандартное предложение для прокатчиков. Независимым режиссерам мы обычно предлагаем сорок, но вам я накину еще десять процентов в знак нашей дружбы!

Мы подписали контракт и пожали руки. От прикосновения к его ладони мои пальцы до конца дня пахли сырным попкорном.

Успешно продав фильм, мы двинулись в сторону клуба. По пути Мартин заметил ломбард, ткнул пальцем в лобовое стекло и потребовал остановить машину. Я резко сбросил скорость и припарковался, юрко влетев на место между двумя автомобилями на обочине. Перед тем, как заглушить двигатель, глянул на стрелки наручных часов. До выступления в клубе оставалось два часа.

В ломбард мы зашли втроем. Кристофер сходу пошел к полке с видеокассетами и книгами, Мартин — к пленочному оборудованию. А я обратил внимание на вешалки с одеждой, особенно меня привлекли гавайские рубашки. Выглядели они как новые, и я сразу же взял одну из них, красную, похожую на ту, что будет носить детектив Магнум в сериале, трансляция которого начнется уже в конце этого года. Я сразу же купил ее, а затем пошел смотреть, чем занимается Мартин.

— Джош, что думаешь? — спросил он, разглядывая камеры. — Если мы хотим снять хорошую погоню в конце, нам потребуется несколько дублирующих камер. Иначе снимать эпизод мы будем несколько недель, не меньше.

— Уверен, что это хорошие камеры?

— Для дублирующих пойдет, и цена нормальная. У нас сорок тысяч долларов, потратиться на две второсортные камеры мы вполне можем. Потянем. Еще учти, что прокат «Отпора» не кончился, деньги еще будут. Наверное…

— А пленка у тебя есть?

— Пленки навалом. Я взял с большим запасом. А еще смотри как удачно: тут нужные нам объективы, на одной средний, на другом — широкий. И еще линзы продают, как раз создадут цвет, который у меня на основной камере, очень удобно.

— Похоже, ты уже все решил, осталось только меня убедить, да?

— Я и себя убеждаю. Деньги тратить страшно, лишних у нас нет.

— Бери их, Мартин.

Я согласился, и расходы на производство нашего фильма увеличились на еще пятнадцать тысяч долларов. А наш инструментарий пополнился камерами Bolex H16 и Canon Scoopic. Кристофер купил себе несколько фильмов и, внезапно, Библию, но не мормонскую, а настоящую.

Когда мы приехали к клубу, на месте нас уже ждал Джеймс Кларк, актер, нанятый для роли антагониста.

— Хорошо, ты как раз вовремя, — сказал ему Мартин после коротких приветствий. — Как дорога?

— Просто отлично. Нет ничего приятнее, чем путешествовать за чей-то счет.

Мартин криво улыбнулся, достал бумажник и вручил актеру сто долларов. Тот вежливо кивнул и принял деньги, спрятав купюру в карман джинс.

— Сегодня у нас съемки в клубе. По сценарию ничего такого не произойдет, тебе надо просто грозно посмотреть на сцену. Снимать будем прямо на концерте, если владелец разрешит. А если нет… мы что-нибудь придумаем.

Концерт должен был начаться уже через час, так что мы вошли внутрь клуба. Помню, в «Дариуше» почти половину всех слушателей составляли чернокожие. Эта публика любила новое звучание и тянулась к Европе с ее электронными экспериментами, поэтому мне казалось, что на концерт Розы в Балтиморе придет много местных. И чутье меня не подвело: «Мрамор-клуб» встретил «Слипстрим Эмоушен» пестрой толпой, одетой по моде конца семидесятых.

Этот клуб удивил меня длинной барной стойкой с мраморной столешницей — отсюда и название всего заведения. Мрамор буквально сиял, отражая легкий белый свет. Само собой, Мартин сразу же захотел поймать несколько посетителей за этой стойкой, но владелец был против любых съемок. Кристофер убедил его, что мы — документалисты из Нью-Йорка.

— Это кино о черном андеграунде. Ваш клуб хорошо известен в Нью-Йорке, поэтому без «Мрамора» фильм будет неполным.

— Если это документалка, значит, вы сможете снять и меня? — спросил владелец в розовом пиджаке, надетом поверх золотой рубашки.

— Конечно, конечно. Я проведу интервью, а мой оператор снимет вас.

— Оператор? — огрызнулся Мартин, но Кристофер ткнул его локтем в бок.

— Я задам вам буквально пару вопросов. Вы согласны?

— Конечно! Наконец-то ханжи из вашего захолустья узнают, где на самом деле творится американская культура, — сказав это, он ухватился за блестящие лацканы пиджака и самодовольно улыбнулся.

Мы втроем зашли в кабинет директора, увешанный фотографиями популярных исполнителей, выступавших здесь. Среди них я узнал только Игги Попа и Talking Heads, недавно начинавших свой творческий путь.

Кристофер сел в кресло, Мартин поставил камеру на штатив и прильнул к ней. Съемку он не начал, а только сделал вид, что запись пошла. Крис завалил владельца «Мрамора» вопросами, как из пулемета. Стоило арт-директору ответить, как тут же летел следующий вопрос. Кристофер внимательно слушал, кивал и делал какие-то пометки в блокноте.

— Какая миссия у этого клуба? Как черная музыка повлияет на всю культуру США? Каково будущее черной музыки? Какова доля черных на музыкальном рынке? Согласны ли вы с тем, что все популярные жанры на самом деле изобрели афроамериканцы?

Владелец клуба отвечал пламенно, он не просто говорил, а издавал политические лозунги один за другим и активно жестикулировал. Его любимым движением был удар кулака о ладонь.

— Мы не остановимся, пока один из нас не станет президентом! Это будет уже очень скоро, уж поверьте мне.

Когда мы закончили с «интервью», благодарный бизнесмен выдал нам полное разрешение на любые съемки как внутри клуба, так и снаружи.

К этому моменту как раз началось выступление, и Мартин заснял ряд по-настоящему эмоциональных моментов, когда аудитория от экстаза рвала на себе одежду, а музыканты, словно настоящие рок-звезды, чуть не разнесли сцену. Песни Розы, ледяные и проникновенные, в этот раз звучали особенно эмоционально и надрывисто.

Мартин, залитый потом, снимал концерт и людей вокруг. Он шел по залу, а я — впереди него, расталкивая людей перед собой. Вышибала заранее сказал каждому на входе, что будут съемки, и никто агрессии не проявлял. И к тому же всех их слишком сильно увлекла музыка, никто не мог оторвать глаз от Розы, как обычно прекрасной в своем образе загробной принцессы.

Обойдя зал по кругу, мы вернулись ко сцене, и Мартин заснял, как мой герой стоит у стены, смотрит сначала на певицу, затем оглядывает зал. В оговоренном месте стоял наш злодей. Когда камера навелась на него, он двинулся вперед, к музыкантам. Протагонист заметил его и перегородил ему путь ко сцене. Они встретились взглядами, и в этой бессловесной дуэли антагонист проиграл. Он шагнул спиной назад и растворился в толпе.

После концерта мы досняли сцены с ним. Нашли среди посетителей клуба человека, который согласился на съемки, и приступили к работе.

Камера поймала, как злодей вышел из клуба, сорвал афишу и спрятал ее за ворот куртки. Пройдя подальше по улице, он наткнулся на случайного прохожего — нашего статиста — и «избил» его до полусмерти, оставив умирать на тротуаре.

Глава 10

Кровь, пролитая в Вашингтоне

Мартин стоял на обочине, снимая проезжающие мимо машины. На камеру попал фургон «Слипстрима», а затем мой «Олдсмобиль». Проехав мимо режиссера, я свернул к обочине, настолько широкой, что она напоминала еще одну дорожную полосу. Мартин сложил камеру в сумку, захлопнул крышку багажника и сел на место пассажира. Я пропустил несколько машин и неспешно выехал на дорогу.

— Не думал, что скажу это, но мне здесь нравится, — сказал он.

В столицу США вели две дороги — межштатная Interstate 95 и автобульвар, который связывал Вашингтон с Балтимором. Именно по бульвару мы и поехали: скоростной режим здесь ниже, зато путь ощущался безопасным и потому расслаблял.

Дальнобойщикам и курьерам сюда въезжать запрещалось, по пути нам попадались только легковые машины.

Встречный поток отделяла от нас зеленая полоса с аккуратно стриженной травой. Ее украшал узор опавших желтых листьев. По правому борту я наслаждался видом полян, болотистых низин и осенних лесов. Природу от обочины разделяли барьеры из белого камня.

До Вашингтона мы добрались за час приятной, медитативной езды. Первым же делом я повел «Олдсмобиль» в сторону Национальной аллеи, где мы запланировали эпизод для «Турне». Но сначала нам требовалось забрать разрешение на съемку в Службе национальных парков США, поэтому после въезда в историческое ядро Вашингтона я сразу же свернул к дороге вдоль реки Потомак. Через десять минут асфальт привел нас к мосту, ведущему на ухоженный полуостров с редкими и симпатичными административными зданиями. Я припарковался около одного из них, встав под флагом, изображающим щиток с деревом, и заглушил двигатель.