Наиль Выборнов – Кастелламмарская война. Том 2 (страница 30)

Все семь рук поднялись.

— Единогласно, — констатировал Морелло и повернулся ко мне. — Поздравляю, Чарли, ты теперь младший босс. Я передам решение дону Массерии.

— Благодарю, дон Морелло, — сказал я. — И я благодарю всех. Я не подведу.

— Посмотрим, — не выражая особых эмоций сказал Морелло, повернулся к Гальтиери, и сказал. — Иди, Нино. Нам надо поговорить.

Непосвященный ушел. А у нас начался разговор. Обсуждали текущие дела, войну, потери, а что самое важное — финансы. Я слушал, вникал, задавал наводящие вопросы, пытался разобраться во всем этом хитросплетении. Как младший босс, я теперь отвечал за координацию между капо и за ведение войны. Это была огромная ответственность, но и огромная возможность. И она была мне нужна.

А потом парни стали расходиться. Первым ушел Терранова, за ним Скьяво, потом Фарино и Реджинелли — они ушли вместе. Анастазия задержался, пожал мне руку и сказал:

— Давно пора, Чарли. Давно пора.

Костелло просто кивнул мне на прощание, и в этом кивке было больше, чем в любых словах. А потом мы остались с Морелло вдвоем. Мы теперь старшие в этой Семье, пока Массерия прячется.

Консильери налил себе вина левой рукой, отпил, посмотрел на меня долгим взглядом и сказал:

— Я должен сказать тебе кое-что без свидетелей, Чарли.

— Слушаю, дон Морелло, — только и оставалось кивнуть мне.

— Ты получил то, что хотел, и это хорошо — у тебя всегда получалось лучше вести дела, чем у Стива. Но босс все равно недоволен. Не потому что любит Стива, нет, просто ему не понравилось, как ты поставил вопрос.

— Я понимаю, — кивнул я.

— Нет, не понимаешь, — он покачал головой. — Он не забудет тебе этого. При первой же возможности он поставит на твое место кого-нибудь другого, — он ухмыльнулся и добавил. — Не такого своенравного. Более послушного.

Я молча слушал. Почему бы не послушать, когда говорит умный человек, верно?

— Поэтому тебе нужно закончить войну как можно быстрее. Тебе нужно убить Маранцано, доказать свою полезность.

— Я работаю над этим, дон Морелло, — ответил я.

— Работай быстрее, — сказал он. — У тебя меньше времени, чем ты думаешь.

Он допил вино, встал и двинулся на выход. По дороге остановился, и сказал:

— Спокойной ночи, Чарли. И будь осторожен.

— Спокойной ночи, дон Морелло, — только ответил я.

Я вытащил сигарету, прикурил, надел шляпу, которую до этого снял и положил на стол, и двинулся на выход. Дела обернулись двойственно.

Теперь мне нужно устроить покушение на Маранцано как можно быстрее. Просто показать Массерии, что я продолжаю действовать на его стороне. Вопрос только в том… Убить его или сделать все так, как планировал изначально.

Если убью… То Массерия меня снимет. Он не простит то, что мы принимали решение без него.

Сперва нужно убрать Массерию, потом можно будет разбираться с Маранцано, но перед этим обеспечить перемирие. И надо будет объяснить другим капо, почему мы не должны продолжать войну. Обеспечить правильный мирный договор.

Нет, на самом деле Массерия всем стоит поперек горла, он берет слишком много. Но…

Убирать его пока рано. Все-таки рано. Надо потянуть время, договориться с остальными капо, тем более, что с позиции младшего босса это делать будет проще. Не о том, что я работаю на Маранцано, нет. Я могу играть иначе, могу сделать вид, что хочу стать настоящим боссом.

Я прошел через пустой зал и вышел из ресторана. И увидел, как Морелло идет к своей машине, темно-синему Линкольну. Остался, смотря ему вслед, и увидел, как он сел на заднее сиденье.

С виду ничего не происходило: двигатель работал, фары горели, но что-то было не так. Машина чуть покачивалась, будто внутри кто-то с кем-то боролся.

Потом задняя дверь со стороны пассажира открылась, и из нее вышел человек. Среднего роста, в черном пальто и шляпе, низко надвинутой на лоб. Лица я не разглядел.

Он закрыл дверь, обошел машину и посмотрел в мою сторону.

Наши глаза встретились, он меня узнал. Коротко кивнул, как знакомому на улице. А потом повернулся и не торопясь, засунув руки в карманы, пошел прочь.

А Линкольн тронулся и поехал. Как я им и сказал, труп надо было увезти, так, чтобы люди не подумали, что нападение произошло сразу после сходки. Бросят его где-нибудь в другом месте. Подозрения все равно будут, конечно, что я в этом замешан.

Но после второго покушения они развеются. Я ведь, на первый взгляд, буду верен Массерии, честно пытаясь убить его заклятого врага.

Я постоял еще несколько секунд и двинулся прочь от ресторана. На душе было тяжело.

Морелло был стариком из другого времени, жестким и опасным, но по-своему честным. Он играл по правилам, которые сам в свое время и создавал. Но только вот, увы, у меня не было выбора.

Я не мог оставить его в живых, он никогда не простил бы мне смерть своего ставленника.

Так что выбора не было.

Интермеццо 4

Стивен Паппалардо ехал по ночному Нью-Йорку и вел машину так, будто за ним гнались черти. Колеса визжали на поворотах, а редкие случайные прохожие шарахались в стороны. Он едва не снес тележку припозднившегося уличного торговца на перекрестке, и тот заорал ему что-то вслед, погрозил кулаком, но Стив даже не услышал.

Его трясло от ярости. Ему хотелось крушить, бить кулаками по рулю, но он сдерживался. Слишком любил свою машину.

Они его скинули, все семеро, единогласно. Даже Скьяво, которого он считал другом. Даже Фарино, мальчишка, которого он лично рекомендовал на место Пинцоло. Они подняли руки, проголосовали против него. Как будто не он отдал этой Семье двадцать лет жизни. Как будто не он рисковал шкурой, защищая босса, пока они сидели в своих клубах и считали прибыль.

Лучано. Все из-за Лучано. Этот выскочка, этот ублюдок с изрезанным лицом, которого будто подменили после того покушения. Для него, кажется, теперь вообще не было авторитетов.

А ведь он говорил боссу, что от него будут проблемы, еще когда Лучано отказался платить долю с биржи. Он предупреждал, что за ним нужно следить, что он не так прост, как кажется. Но Джо-босс не слушал, а повторял одно и то же. «Он умный, Стив, он мне полезен, Стив. Он дважды спас мне жизнь, Стив».

Вот и пожалуйста. Спаситель, мать его. Теперь его наверняка признают младшим боссом, а Стива Паппалардо выбросили, будто старую газету. И теперь никакого уважения к нему не будет.

Он свернул на боковую улицу, потом еще раз, петляя по темным кварталам. Проверял, нет ли хвоста — это была привычка, вбитая годами, даже несмотря на то, что голова была занята совсем другим, а в груди все сжималось от ярости. Несколько раз посмотрел в зеркало заднего вида.

Ему показалось, что он увидел подозрительный Форд, но тот тут же отстал. До Кони-Айленда он доехал минут за сорок, и его никто не преследовал.

И скоро он остановился у дома, где прятался Массерия. Это был неприметный дом, кирпичный, на шесть семей, и тут жили рабочие с ближайших фабрик и их многочисленные родственники. Никакой охраны, естественно, не было, никаких подозрительных машин, вообще ничего.

Но никто не стал бы искать его тут. Ни Маранцано, ни полиция, ни тем более свои. Даже из высших чинов Семьи адрес укрытия босса знали только двое: Морелло и сам Паппалардо.

Обычно Стив парковал машину за два квартала, но сегодня он был в ярости, так что подъехал прямо к дому. Вышел, поежился из-за холодного ветра и двинулся в дом. Тут почти все уже спали, многим было завтра на смену, так что и свет в окнах не горел, да и фонари через один. Было темно.

Стив зашел в подъезд, поднялся на второй этаж и постучал. За дверью послышались тяжелые шаги, потом тишина, а потом створка приоткрылась, и в щели появился Массерия, который держал одну руку за спиной. Там был пистолет.

Он был одет в рубашку и брюки с подтяжками. Увидев Паппалардо, он откинул цепочку и посторонился, пропуская его внутрь.

На столе стояло блюдо с ужином босса — целая вареная курица. Никто в здравом уме не будет просто есть вареное куриное мясо, если оно не из супа, его запекать надо. Но особого выбора у босса не было, он не мог сходить в ресторан и поесть, ему вообще нельзя было выходить. Так что довольствовался он продуктами, которые привез Стив.

И теперь ему приходится самому готовить и самому убирать. Вот он и сидел в чужой квартире и ел вареную курицу.

А еще он сидел при керосиновой лампе. Ему не хотелось включать верхний свет, ведь тогда через зашторенные окна можно будет разглядеть, что творится внутри. Он соблюдал конспирацию даже в таких мелочах.

Массерия сел обратно за стол, взял нож и вилку, принялся отделять мясо от костей. Отправил в рот очередной кусок, поднял голову и посмотрел на Паппалардо, который так и стоял посреди комнаты, не сняв ни шляпы, ни пальто. Похоже, что он не ожидал, что босс просто спокойно продолжит ужин.

— Ну? — спросил он.

— Они меня скинули! — закричал Паппалардо, но все-таки взял себя в руки и продолжил уже спокойнее. — Единогласно. Все семеро.

— И кого поставили на твое место?

— Я не знаю, — покачал головой Стив. — Я не стал оставаться, ушел.

Массерия взял бутылку вина, налил в бокал. Отпил, поставил на стол и сказал:

— Снимай пальто, Стив, садись. Выпей вина.

— Мне не до вина! — Паппалардо повысил голос, но под взглядом босса осекся. Во-первых, он не имел права кричать на того, кто однозначно выше него. А во-вторых, стены тонкие, соседи могут услышать.