Нагару Танигава – Театр Харухи Судзумии (страница 34)

— Сова Минервы[42] вылетает в сумерки[43]... Так посланником будет сова?

— Да.

Нагато отодрала полоску от подола своего одеяния, обмакнула серебряную шпажку в суп из чернил кальмара и написала что-то на этом куске ткани.

— Передай послание человеку по данным координатам.

Нагато поднесла ткань к клюву совы, и та тут же проглотила её целиком. Затем сова дважды ухнула, видимо, показывая: задание принято.

Тем временем обезумевший от потери друга Ахиллес стал настоящим бедствием для троянцев. Одержимый жаждой мести, он ринулся прямиком к Гектору, став катастрофой в человеческом обличье. Попавшихся ему по пути несчастных троянских воинов он разрывал одним махом копья, фонтаны крови вздымались, когда этот полубог вырезал очередной вражеский отряд. В ужасе от его невероятной силы троянцы бросились назад за свои стены — лишь одинокий Гектор продолжал стоять у ворот, дожидаясь Ахиллеса.

Ахиллес с яростью замахнулся, но Гектор отразил удар. Их схватка была яростной и стремительной, но в конце концов копьё Ахиллеса пронзило шею его врага.

С гибелью величайшего героя Трои город наполнился криками и рыданиями. Небо затянулось тёмными тучами, словно предвещая участь самой Трои.

— Между распадом квантованного состояния и побегом в реальность ожидается задержка в две микросекунды. В этот интервал времени можно воздействовать на реальный мир.

В обычно бесстрастном тоне Нагато прозвучал оттенок решимости — видимо, из-за действующего эффекта богини.

— Я устраню противоречия.

Пусть с этим разберётся Коидзуми.

— Устранишь противоречия? То есть не просто передашь сообщение наблюдателю?

— Возможно, наши r-версии также обнаружили аномалию.

А, то есть что-то странное может происходить и там.

— Изменения в реальном мире должны быть минимальными. Вспомни цепочку из девяток.

— В реальном мире также есть и я, — тон Нагато был полон уверенности. — Моя r-версия будет осознавать происходящее. Предполагается, что она будет лишь вести наблюдение.

Сова на её плече наклонила голову.

— Если она не заметит, я ей объясню. И попрошу содействия.

И всё за две микросекунды. Не многовато ли планов на такой коротенький интервал времени?

— Осуществимо, если ничто не помешает связи. Помех не ожидается. Для небольших изменений мира времени достаточно.

Я чуть не упустил сказанное и наклонился ближе:

— Для изменений мира? Ты?

— Используя силы Харухи Судзумии. В настоящий момент я на это способна.

Я уставился в её глаза, которые были похожи на отражающее лунный свет чёрное море. Этот оттенок был очень подходящим для Нагато: тихий, уверенный.

— Изменения будут минимальными. Больше невозможно. Две микросекунды.

Конечно, нежелательно, чтобы реальные «мы» оказались сбиты с толку из-за этого дела, а потому некоторые изменения могут быть необходимы, но всё ли пойдёт как надо? То есть, в Нагато-то я не сомневаюсь.

Она не обиделась.

— Изменения ограничатся передачей сообщения и процессом приведения r и v к значению «1». Никаких изменений в корневых данных реального мира не предполагается. В них нет необходимости.

Отлично, я в тебя верю. Так уж точно лучше, чем если что-нибудь попробую сделать я.

Сова посмотрела на меня и дважды ухнула.

Пьеса достигла кульминации. Наконец-то Гектору устроили похороны, и боевые действия возобновились. Троя потеряла своего военачальника, но у неё всё ещё были сильные воины, и она как раз получила подкрепления, так что силы вновь оказались равны. С гибелью греческого предводителя Антилоха они кое-где даже добились преимущества. А значит, грекам снова пришлось полагаться на силу и мощь Ахиллеса.

Обезумевший воин мог перевернуть ситуацию на любом фронте: он жестоко расправлялся с вражескими отрядами, отправляя троянцев десятками в мрачный Аид. Устроенная им кровавая бойня потрясла даже богов на небесах.

Аполлон, посчитав, что ни одному смертному было не под силу остановить его атаку, решил вмешаться. Бог солнца, всегда занимавший сторону Трои, завладел телом Париса и выпустил стрелу, поразив Ахиллеса в пятку — его единственное уязвимое место. Рана оказалась смертельной, и герой-полубог пал на чужой земле. Но его слава продолжит жить в легендах и навсегда останется в истории.

Казалось, события Троянской войны в спектакле ускорились, словно мир торопил их. Организатору хотелось посмотреть, что́ мы предпримем? Или ему просто не терпелось от нас избавиться?

Коидзуми скромно поднял руку:

— У меня последний вопрос... или, скорее, предложение.

Нагато и сова синхронно обернулись в его сторону.

— Ты сказала, что Зевс в своём новом совином обличье попадёт в реальный мир в виде набора данных. Но не можем ли мы тогда сделать то же самое с нашими текущими воспоминаниями?

Если мы можем отправить сообщение через персонажа из этого мира, то пусть он с собой ещё чего-нибудь прихватит.

— Наши воспоминания желательно устранить. Особенно всё, что хранится в голове Судзумии-сан. Но всё же воспоминания имеют некоторую ценность.

Приобретённый опыт терять не хотелось. Но если другого выхода нет, я бы предпочёл остаться собой из реального мира.

— А что, если воспоминания сохраните только вы с Нагато-сан?

— Мы впятером представляем собой единую квантовую систему. Изменение одного может повлиять на всех.

Однако, Нагато впервые немного заколебалась:

— Величина сосредоточенной во мне энергии выше прогнозированной. Я могла бы использовать избыточную энергию, чтобы удалить воспоминания из наших сознаний.

Мы с Коидзуми и совой обратили к ней всё внимание.

— Но мы должны будем заблокировать все воспоминания из SOS (v), включая мои.

Лучше так, чем полностью их стирать.

— Извлечь воспоминания из нашего разума, сжать их в виде пакета данных. Отправить запечатанные данные воспоминаний в реальный мир в виде архива, а после доставки заблокировать.

Воспоминания вынуть, положить в коробку, а её запереть на замок. Но мы забудем, что эти воспоминания у нас есть. То, что нельзя вспомнить, всё равно что забыто.

— Между потерянной и недоступной информацией есть принципиальная разница.

— У нас останется доказательство того, что мы здесь жили. Может, настанет время, когда его можно будет разблокировать. — Коидзуми улыбнулся во весь рот. — По-моему, это идеальное решение.

Нагато, ты потрясающая. Я и раньше так думал, но позволь мне повториться.

Она небрежно отмахнулась.

— Сейчас я богиня. А также… — она достала остроконечную шляпу, — инопланетная ведьма.

Ведьма-богиня-инопланетянка может справиться практически с чем угодно. Убедила.

Если мы отсюда выберемся, я построю в честь Нагато святилище, чтобы ей могли поклоняться потомки.

— Не нужно.

В греческом лагере все были огорошены вестью о смерти Ахиллеса. Агамемнон побелел как полотно, а безликий Менелай стоял в оцепенении. Греки были в таком шоке, что, отгоняя от себя мысли о случившемся, на его похоронах устроили турнир. Но и троянцы были не в лучшем положении: ураган по имени Ахиллес в одиночку нанёс им огромный урон. Война продолжилась, и с обеих сторон всё росли потери, но примечательной была лишь смерть Париса.

Этого красавца, бывшего причиной всей войны, поразила отравленная стрела. Он от неё так и не оправился и умер. Для главного персонажа смерть неожиданная. Но она практически ничего не изменила. Похоже, что даже Елена не расстроилась. Внушённая ей влюблённость давно развеялась.

Война, которой, казалось, не будет конца, достигла его неожиданным образом — хотя все знают, каким именно.

А поскольку «Команда SOS» тоже была в курсе, к чему всё идёт, у нас и не было причин терять время на навязанный нам древнегреческий спектакль.

У меня возникло дело. Я не обсуждал его ни с Нагато, ни с Коидзуми, но кое в чём мог разобраться даже мой заурядный мозг.

Я было уже встал, но тут увидел, что по столу откуда-то катится золотое яблоко. Может, это намёк взять на себя роль Париса, но мне всё равно: я не собираюсь подыгрывать и кому-то это яблоко отдавать. Какая польза от несъедобного яблока? Никто его не захочет: ни Харухи, ни Асахина-сан, ни Нагато. И поэтому...