Нагару Танигава – Театр Харухи Судзумии (страница 33)

Свистом стрелы над пустынной землёю несётся, Вечной чести и света луны снизойди, о богиня.

Сияние вокруг Нагато стало ярче.

— …………

Как будто при двойной экспозиции на Нагато наложились две фигуры.

Одна — богиня войны в блестящих латах. Другая — богиня целомудренная, с изящной улыбкой держащая лук.

Краем глаза я уловил движение и, обернувшись, увидел, как по трону Нагато распространяется новый узор — ромашки — и символ, который было невозможно не узнать: луна.

Помимо силы Афины, Нагато теперь также олицетворяла Артемиду и источала такую божественность, что немалое мужество требовалось, просто чтобы на неё смотреть.

— Этого достаточно? — горделиво спросил старик.

Нагато смотрела на свои светящиеся ладони, сжимая и разжимая их.

— Благодарю, — произнесла она.

— И всё же, не могли бы вы взять меня с собой? Ну, если это вообще возможно. Я понимаю, что многого прошу.

— Я произведу расчёты.

Над головой Нагато вспыхнул луч света. На сцене изображающая Афину актриса благословляла представителя греков — Аякса. Эффектная постановка.

Юки «Афина-Артемида» Нагато на секунду задумалась.

— С учётом величины энергии данных это осуществимо. Я предлагаю вам исполнить роль посланника. Я дам вам командный код, который следует выполнить механическим способом. Неизвестно, где будет сохранено ваше сознание после завершения перемещения.

Мы с Коидзуми уставились на Нагато, столь редко такую инициативную и разговорчивую.

Старик, не обращая на нас внимания, кивнул:

— Понятно. Я сделаю всё, что ты скажешь. Можешь мною распоряжаться.

Коидзуми пришёл в себя раньше меня и осторожно спросил:

— А вы не могли бы во мне, скажем, Аполлона воплотить?

Старик бросил на него такой колючий взгляд, что его хотелось сопроводить звуковым эффектом.

— В тебе и правда есть что-то от него, но я бы сказал, что тебе больше подходит Гермес.

— Это меня вполне устроит, отец Зевс, — театрально ответил Коидзуми.

— Не нужно, — отвергла эту идею Нагато.

Поединок на сцене закончился вничью, но вместо того, чтобы вернуться к патовой ситуации, троянское войско перешло в яростную контратаку. Возглавляемый Гектором натиск был столь ошеломляющим, что грекам пришлось отступить с побережья на свои корабли. Пришлось обороняться даже их предводителю Агамемнону, который в результате был ранен, а затем загорелись и корабли. Но и в такой критической ситуации Ахиллес отказывался и пальцем пошевелить ради Агамемнона. Лучший друг Ахиллеса, Патрокл, пошёл вместо него и в разгаре яростной битвы был убит Гектором. Разгорячённый Ахиллес пронёсся сквозь вражеский строй, вернул тело своего друга и, наконец, помирился с Агамемноном. Так перед троянцами в качестве их величайшего врага встал герой-полубог... Тут Нагато тоже встала.

Миниатюрная богиня с коротко стриженными волосами подошла к нам сзади и положила руки на мои с Коидзуми плечи. Её ровный голос прошептал нам на уши:

— Временно перехватываю ваше зрение. Вот мир, каким его вижу я.

Её тонкие пальцы крепче сжались у меня на плече, и мои глаза вдруг наполнились светом. Я рефлекторно зажмурился, но свечение никуда не делось. Ощущение шло не от моих зрительных нервов, а с глаз Нагато.

Коидзуми простонал:

— Поистине невероятно.

Испускаемая Харухи ослепительная аура разгоралась вокруг Асахины-сан ещё ярче и стремительно закручивалась, походя на помесь полярного сияния со смерчем.

Нагато протянула руку, и струящаяся аура прочертила спираль, собираясь вокруг пальцев и образуя вихрь, в центре которого была Афина-Артемида.

Сила Харухи, мощь Геры, концепция Асахины-сан, сила Афродиты, космическая сила Нагато и божественность как Артемиды, так и Афины — всё это проявилось столь ошеломляюще, что меня пробрало до самых костей. Ох, теперь я начал понимать, почему древние так боялись своих богов. Столкнувшись с таким колоссальным и принципиально иным существом, меня на генетическом уровне инстинктивно бросило в дрожь, а моя душа покрылась холодным потом.

И тут свет исчез.

Лёгкий вес, будто птички, исчез с моего плеча. Нагато отпустила нас и снова уселась обратно за стол.

Только-только занервничавший, я испытал облегчение. Вздохнув, Коидзуми сказал:

— Что ж, нам выдалось лицезреть потрясающее зрелище. И чрезвычайно познавательное. Я бы очень хотел оставить его в памяти, но, видимо, это невозможно.

— Ицуки Коидзуми.

Нагато когда-нибудь раньше называла его по полному имени? Мои воспоминания были настолько ненадёжными, что копаться в них не имело смысла. Коидзуми почему-то смутился и почесал голову.

— Я устраню твоё беспокойство.

Голос Нагато звучал необычайно уверенно. Возможно, таким был побочный эффект от системы двойной богини.

Экстрасенс кивнул:

— Всё же я не могу не беспокоиться в присутствии Судзумии-сан. Мы собираемся вступить в битву, в которой шансы на нашу победу составляют более девяти к одному. В обычной ситуации этого было бы достаточно для спокойствия, но Судзумия-сан попирает законы вероятности. Какие шаги ты намерена предпринять?

— Я назначу объективного наблюдателя.

Услышав ответ, Коидзуми приподнял бровь:

— То есть того, кто решит, которые из нас более настоящие: те, кто находятся в реальном мире, или те, кто наряжены подобным образом?

— Да.

Коидзуми посмотрел на одеяние Нагато и собственную тогу.

— Если мы вернёмся в реальный мир в таком виде, то Судзумия-сан обрушится на него мифической богиней. Да и Асахина-сан, и Нагато-сан тоже.

Хуже не придумаешь.

— Так кого ты назначишь этим наблюдателем?

— Я не буду говорить, — ответила Нагато, посмотрев на меня. — Знание о факте наблюдения может уменьшить объективность наблюдателя. Важно сохранять неведение.

— Так ты планируешь свести квантовые состояния посредством наблюдения за r-версиями нас нейтральной третьей стороной. Я не стану спрашивать, кто это, но полагаю, этот человек должен быть к нам близким, но не слишком, а также склонным к реалистичному здравомыслию.

— Именно так.

То есть кто-то сравнит «нас» в реальном мире с «нами», разодетыми греками и римлянами, и решит, кто из нас реальнее. Любой более-менее нормальный человек примет нас за сумасшедших.

— Но каким образом? — спросил Коидзуми.

— В течение очень непродолжительного времени отсюда можно влиять на реальный мир.

Тут она повернулась к Зевсу, который слушал всё с большим любопытством.

— Я не могу взять вас в подобной форме.

— Хо, — произнёс старик, поглаживая бороду. — А в какой можешь, нда?

Нагато протянула в его сторону левую руку. Окутанный мягким сиянием, старик с белыми волосами и бородой растворился в рассеивающихся частичках света, теряя человеческое очертание, а затем на ладони Нагато начал обретать новую форму.

Несколько раз для пробы взмахнув крыльями, форма эта приземлилась на плечо Нагато.

— Хо, — произнесла сова, сохранившая сияние Зевса.

Боги часто принимали обличье зверей, но наблюдать такое превращение собственными глазами — совсем другое дело. Судя по тону Коидзуми, зрелище его позабавило: