Нагару Танигава – Театр Харухи Судзумии (страница 18)
Пока я вспоминал, чем всё закончилось для капитана Ахавы[31], из тумана проявился огромный деревянный парусник. Старинный галеон, как в фильмах про пиратов.
Но слишком древний, чтобы его отправили на спасение застрявшего прогулочного катера.
Галеон подошёл к нам вплотную и как будто стал оценивать нас. Затем что-то зашуршало, и с его борта упала верёвочная лестница.
Лишившись двигателя, мы не могли лежать и загорать вечно, так что пришлось принять приглашение. Я потянулся к лестнице... и мои пальцы коснулись плеча Харухи.
— Я пойду первой. А ты, Кён — в конце. Проследи, чтобы Микуру-тян не упала.
Командирша в ярком купальнике взобралась по верёвкам с ловкостью обезьяны. Нагато последовала за ней, не проронив ни слова, а потом, кивнув мне, полез и Коидзуми. Асахина-сан нервничала и несколько раз срывалась, пиная меня по лицу. В конце концов все взобрались наверх.
Через борт крепкими руками меня подтянул человек с растрёпанными волосами и обожжённым солнцем до красноты лицом. Убедившись, что я крепко стою на ногах, он улыбнулся и вернулся к своим товарищам.
На палубе галеона собрался весь экипаж.
Они были одеты, как пираты из тематического парка: в сильно поношенные штаны и рубахи. Их обветренные лица выдавали готовность в любой момент взяться за ром, а по грубым манерам было видно, что они больше привыкли к насилию, нежели к умственному труду.
У некоторых на глазу висели чёрные повязки, явно указывающие на их профессию.
Расовый состав у них имелся самый пёстрый, и никакого желания проводить перепись у меня не возникло. Главное, что мы стояли на пиратском корабле перед пиратами.
Я напряг зрение, высматривая где-нибудь того старика, но он давно нам не попадался. Может быть, свою роль он уже сыграл.
Харухи сделала шаг вперёд и обвела взглядом экипаж:
— Спасибо, что подобрали нас, — сказала она, лучась радостью.
— С возвращением, капитан, — хором произнесла команда. Затем они повели нас внутрь.
Харухи одобрительно махнула рукой.
— А душ на этом корабле есть? Да? Тогда сначала душ и переодеться.
Несколько пиратов (видимо, помощники капитана) низко поклонились и проводили её на ют. Мы молча пошли за ними. Туман, как оказалось, уже полностью рассеялся. Солнце снова слепило нас лучами ядерного синтеза, но воздух был сухим, так что жара переносилась легче.
Похоже, мы снова попали в другой мир. Переход был настолько плавным, что я его даже не заметил.
Харухи провели в капитанскую каюту, чему я нисколько не удивился. Идею, что её на пиратском корабле устроит должность иная, нежели капитанская, представить ещё труднее, чем то, что Земля может начать вращаться в обратную сторону.
Капитанская каюта была довольно просторной для такого корабля. Она служила и приёмной, и спальней, и штабом. Здесь имелся даже душ: примитивный, с чем-то типа лейки сверху, а вода в нём нагревалась от солнечного света. Складывалось ощущение, что его соорудили второпях.
Я думал, что мы по очереди смоем пот и запах соли, а потом переоденемся из купальных костюмов, но тут же раз — и уже всё сделали.
— А? — пискнула Асахина-сан и, моргая, глядела на саму себя, будто её перехитрила лиса[32].
Я тоже посмотрел вниз: рубашка с открытым воротом и жилет, корсарские штаны с кожаным ремнём, сапоги на ногах и яркая бандана, по-пиратски повязанная вокруг головы — определённо, вид у меня был такой, будто ваш покорный слуга только что явился из Карибского моря XVII века и готов грабить европейские торговые суда. Типичный образ рядового пирата.
Выделялась лишь Харухи: она была в расшитом золотом камзоле и пиратской шляпе с черепом, и сидела во главе стола.
— Э?! — снова произнесла Асахина-сан, и понятно, почему: мы снова скакнули во времени, и уже сидели за этим столом. Один из членов команды подавал галеты с чаем. Галеты по твёрдости не отличались от черепицы, а чай имел специфический вкус, но был не таким уж плохим.
— Итак? — спросила Харухи у пирата с повязкой на глазу, который казался здесь важной персоной. Он стоял в нескольких шагах от стола. — Что нам здесь делать?
Затем она резко разломила свою галету пополам.
— Прошу, ознакомьтесь. — Пират достал свиток и протянул ей.
Харухи расправила тот на столе и нахмурилась:
— Что тут написано? Не могу разобрать эти каракули. Юки, переведи.
Нагато, словно белка орешек, сидела и покусывала галету.
— ............
Она взяла пергамент и уставилась на него.
— «Именем её величества вам повелевается исполнить свой долг. Отправляйтесь в воды нового континента и уничтожайте корабли нашего главного врага — испанцев. В случае, если вы или ваши спутники будут захвачены или убиты, корона не возьмёт на себя никакой ответственности. Данный приказ самоуничтожится».
Как только её монотонный голос завершил чтение, пергамент вдруг взял и вспыхнул.
Прозвучавшее смахивало на коллаж из слишком уж разных типичных фраз, но я не стал говорить об этом вслух.
— ............
Нагато выронила горящий документ на стол. К тому моменту, как он приземлился, от него остался лишь пепел. Тут явно поработала какая-то магия.
— Ясно, — сказала Харухи, перемалывая галету боковыми зубами. — Значит, мы каперы. У меня нет особого желания работать на Англию, но это задание звучит интересно. Тут вам не зубастики — тут придётся постараться.
Она поправила свою пиратскую шляпу, а затем с таким усилием подмигнула, что я едва не услышал звуковой эффект. И, кажется, адресовано это подмигивание было не тому, кто сидел за этим столом.
Некоторое время мы смаковали пиратскую жизнь, нападая на каждый встречный корабль и опустошая их сундуки с драгоценностями.
Харухи расположилась в вороньем гнезде[33], высматривая своим орлиным взором корабли на горизонте.
— Вражеский корабль! В бой! — кричала она.
Мы поднимали флаг с черепом и буквами «SOS», команда ревела, будто колонки динамиков, и наш бравый корабль «Золотое руно» (так его назвала Харухи) бросался на очередное торговое судно.
Харухи, похоже, хотелось их таранить, но, к счастью, у галеона тарана не было, и всё, что мы могли сделать — врезаться в противника бортом. Затем команда бросала канаты с абордажными крюками, стягивая корабли вместе, а потом под боевые крики с саблями и мушкетами перебиралась на чужой борт.
На некоторых из атакованных кораблей были не испанские флаги, а английские, но нам было всё равно. Будто следуя принципу «чтобы обмануть врагов, начни с друзей», мы нападали на всех подряд и забирали себе весь груз из трюмов. Из-за огромного веса нашей добычи «Золотое руно» несколько раз чуть не перевернулось.
Всё золото и серебро мы свозили на безымянный остров, где оборудовали свою базу. Там уже образовалась внушительная куча. Если так и дальше бы продолжалось, его назвали бы потом Островом сокровищ.
Кстати, Харухи не проявляла интереса ни к чему, кроме монет и того, что блестит. Даже если корабль был гружён специями, она говорила: «Только зря место занимает» и не брала их. Команды она великодушно щадила и оставляла достаточно воды и еды для завершения пути. Непригодные для плавания суда она даже буксировала до ближайшего порта. Может, поэтому ни один корабль никакого государства больше не рисковал заходить в эти воды. Дурная слава нас опережала.
Вот и теперь Харухи с главной мачты разглядывала горизонт через подзорную трубу. По-моему, это не капитанская работа, но я не собираюсь предъявлять претензий.
Асахина-сан для сражений совершенно не подходила и обычно охотно суетилась на кухне или в кают-компании. Нагато сидела спиной к главной мачте и читала очень старую и толстую книгу.
А мы с Коидзуми, не зная, чем ещё себя занять, снова рыбачили с левого борта. Ветер стих до полного штиля, и наше судно застыло посреди сияющей синевы.
Да и «Команде SOS» двигаться было абсолютно некуда.
Солнце стояло прямо над головой, но при сухом воздухе жары не ощущалось. Температура почему-то была комфортной, будто нашу кожу обдувал воздух из кондиционера. Интересно, какое сейчас время года? Впрочем, разницы не было никакой, так что я сосредоточился на поплавке своей удочки. Рыба, хоть убей, не клевала.
Хотя мы и не играли в молчанку, голос первым сказавшего Коидзуми звучал так, будто парень проиграл:
— Не клюёт.
Ага. Но я клёва и не жду.
— Может, не клюёт именно потому, что ты этого не ожидаешь.
Возможно. Но кто знает, что́ можно здесь и сейчас поймать.
— Ты насаживал наживку? Что-то я этого не припомню.
Я даже не знаю, есть ли на конце лески крючок, не говоря о наживке, и не помню, как забрасывал удочку.
— Можно вытянуть леску и посмотреть.
Можно. Но почему-то не хочется.
— Действительно. Есть мнение, что лучше тратить время в рассуждениях о поиске истины, нежели убеждаться в ней на практике. Что находится на концах лесок, и находится ли вообще что-нибудь? Метафизическая тайна.
Можно я уже скажу?