Надя Смирнова – Ненастоящая принцесса (страница 12)
Девушка смахнула слезы, разжала ладонь и повесила малютку-фею на свой золотой браслет, а затем встала, подошла к камину и залила его водой из медного чайника, висевшего рядом. Ей пора идти, иначе, пролежав здесь ещё и поддавшись воспоминаниям, она не сможет этого сделать. Софи взяла свой плащ и быстро вышла из комнаты, не оглянувшись.
Она спустилась и прошла в комнату, носившую гордое название – операционная. В эту комнату попадали тяжело больные после всех необходимых манипуляций. Для них она была странным местом – логовом настоящей колдуньи. Пузырьки и баночки теснились на полках и в стеклянных шкафчиках, стол в центре предлагал больным прилечь на него, и они, трясясь от страха, ложились. Дальше их сознание меркло, и начиналось самое интересное.
Любопытство в первый раз завело маленькую Софи в эту комнату прямо во время операции. Бабушка стояла в белом халате и фартуке, на которых отчётливо виднелись капли крови. Она вращала руками и шептала что-то неразборчивое, будто пела негромкую колыбельную, а на столе были видны огромные ступни, белая простыня и снова кровь. Это кровавое месиво на месте живота мужчины заставило девочку вскрикнуть. Её схватила Наташа, тогдашняя ученица бабушки, и потащила к двери. Но бабушка прервала свою песню и, не отрывая глаз от распростёртого тела, сказала:
– Раз зашла, пусть смотрит.
Наташа отпустила Соню и вернулась на свое место. Любопытство победило страх, и девочка подошла ближе. Среди кровавого месива она различала ткани. Присмотревшись, увидела странное черное пятно с неровными краями, которое, словно большой паук, захватило что-то непонятное внутри мужчины. Бабушка вновь зашептала, и маленькая Соня заметила, как паук стал сжиматься, будто сдуваясь, превращаясь в маленькую неясную точку.
– Он исчез! – невольно вырвалось у неё.
– Да, ты способна к целительству, раз можешь видеть болезни, – бабушка посмотрела на нее с нескрываемым интересом. – Что конкретно ты видела?
– Я видела большого паука, он стал меньше от ваших песен, бабушка, и исчез совсем.
– Очень хорошо, – бабушка кивнула. – Смотри дальше.
Несколько взмахов руками, и ткани на животе мужчины начали срастаться. Она уже видела солидное брюшко без единого шрама. Бабушка улыбнулась Софи, и девочка улыбнулась в ответ; вот это в её понимании было настоящее волшебство.
С тех пор Софи присутствовала на всех операциях и приемах больных, молчаливой тенью следуя за бабушкой. Сначала она лишь сопровождала её, стояла тихо в уголке, а потом сама уже выступала в роли целительницы. Она научилась управлять своей энергией, легким прикосновением руки заставляя больного входить в оцепенение, наделяя его толикой волшебства для улучшения состояния. Она пела мантры и легко водила руками, заставляя болезни исчезать, и ликовала внутри – она может, она действительно это может. Она будет, как её бабушка, лечить людей; Софи рано поняла это и грезила этой мечтой. Мечтой, которой не суждено было сбыться.
Девушка подошла к застеклённому шкафчику, открыла его и стала рассматривать толпившиеся там пузырьки. Она сама толком не знала, что ищет: яды, противоядия, лечебные смеси, настойки или перемолотые в порошок травы… Ей хотелось забрать их все, неизвестно, когда ещё выдастся такой день, но она не могла.
Взгляд упал на маленький зелёный флакончик – в нём хранилось противоядие от большинства ядов. Софи взяла его, покрутила в пальцах и сунула в сумочку, а затем протянула руку и взяла ещё один – красный. Его назначение она хорошо помнила; содержимое было очень ценным и готовилось не один месяц, поскольку в нём заключалась энергия колдуньи, его приготовившей. В сказках содержимое этого флакона называли живой водой, и это было то необходимое Софи, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Позже, возвращаясь под дождём в королевскую деревню, она вспомнила бабушку и её слова:
Вернувшись в Королевскую деревню, Софи опасалась последствий за своё неожиданное исчезновение, но их не последовало. Она даже загадала, совсем как в детстве: если Михаил спросит её об этом небольшом исчезновении, то это значит, что она ему не нравится и он пытается извлечь выгоду из их встреч. Но он не спросил. Он ни словом не обмолвился о том, что знает о её поездке в город, и тем более о том, что она так ловко растворилась в толпе. Не это ли доказательство его искренности? Хотя, конечно, он мог и не знать об этом маленьком путешествии.
Но Михаил не бросился её расспрашивать даже тогда, когда она сама рассказала ему о поездке.
– Знаете, в свой выходной я ездила в город.
Он ответил лишь:
– Правда? Почему же вы не позвали меня с собой? Я мог бы провести вам экскурсию.
– Мне хотелось пройтись одной. Побыть среди простых людей, почувствовать их настроение.
– И поездка удалась?
Софи поморщилась:
– Не особо. Лил этот противный осенний дождь, я почти ничего не видела и даже ухитрилась заблудиться прямо в центре города.
– Да, осенняя погода не располагает к прогулкам, – он перевёл разговор. – За дождём лучше наблюдать из окна, сидя в тёплой гостиной перед камином.
– Нет, всё же я думаю, что важнее компания. В хорошей компании и холодный дождь в радость.
***
Прошло чуть больше двух месяцев со дня коронации, и Софи с удивлением поняла, что старейшины стали относиться к ней мягче, добрее. Было ли это признаком того, что они привыкают к ней как к принцессе, или им нравились её тёплые отношения с Михаилом, Софи не знала. Возможно, и то, и другое. Но Софи находила множество преимуществ в наличии старейшин.
Они знали многое, решали многие вопросы и во многом разбирались лучше неё, а также были верны стране, избавляя её от нудной, монотонной работы. Ей нравилось встречаться с простыми людьми, и она видела, что они принимают её. Многие стремились прикоснуться к ней, пожать руку, а дети и вовсе забирались к ней на колени. После таких поездок, хоть Софи и раздавала частички своей силы на право и налево, она чувствовала себя наполненной и сильной. А вот сидение с бумагами в кабинете, заседания Совета и встречи с министрами, мэрами и другими важными людьми утомляли, забирая все жизненные силы.
Но Елена настаивала. Она жаждала избавиться от старейшин любой ценой. Её письма недвусмысленно говорили об этом, а при приезде обеих принцесс в Палиру она заявила открыто, не стесняясь в выражениях.
– Девочки мои милые, вы ведь поможете мне? Уберите этих чокнутых старейшин! Хочу, чтобы они сгинули, провалились сквозь землю! Ох, как я ненавижу их всех! Представляю, как вам сложно с ними, – она бросилась обнимать принцесс. – Ох, прошу вас, придумайте что-нибудь, издайте указ, вы же принцессы и можете всё…
В своей речи Елена явно забывала о том, что Миэлния – не Палира, и в ней никогда не было единоличного правления. Старейшины всегда хранили курс страны, даже при быстро меняющихся правителях. И если бы они попытались подписать такой указ, они подписали бы себе смертный приговор, ведь старейшины не желают уходить с насиженных мест.
– Еленочка, но мы не можем, – Тея всегда была очень дипломатична в разговорах с Еленой, – ты же знаешь, если мы попытаемся убрать этих мерзких старейшин, они поднимут бунт и всю страну против нас.
– Ох, ничего не хочу слышать про бунты, это ужасно, ужасно! Вы не сможете быть настоящими принцессами, пока там заправляют эти гадкие старейшины.
– Да, ты права, – Тея взяла её за руку, – и мы с Софи это понимаем, – она протянула вторую руку к Софи, которая молчала. Все эти разговоры с Еленой, её показная мягкость и участливость раздражали. – Я думаю, нам сначала нужно заручиться поддержкой народа. Софи ежедневно посещает казённые учреждения и встречается с людьми, и уже добилась огромных успехов. Её уже хорошо встречают. Я же налаживаю контакты со знатью, которая может нам пригодиться, – тут Софи некстати вспомнила о внезапно возникшей дружбе между Теей и Дмитрием Орловым, – и всё идёт по намеченному плану. Еленочка, народ полюбит нас, и уже через несколько месяцев мы сможем убрать этих противных старикашек без боязни бунта.
– Ох, Теечка, какая же у тебя умная головка! – королева Палиры обняла девушку, а затем как-то странно посмотрела на Софи. – И ты, Софичка, молодец, – Елена обняла и её, – Девочки мои, я так на вас надеюсь.
Позже, возвращаясь домой в карете, Софи спросила Тею:
– Ты действительно думаешь, что мы сможем убрать старейшин?
– Нет, конечно, – Тея помолчала. – Но пусть Елена думает, что мы действуем. Нам нужно время…
Время им действительно было нужно. Но не только оно. Нужны были деньги на восстановление страны, а их получить было практически неоткуда. Налогов не хватало даже на поддержание в том же положении, не то что на развитие. Елена денег не давала даже в долг стране под проценты, аргументируя это тем, что нужно научиться рассчитывать на себя. Софи же понимала, что это потому, что страна пока не её, и как только Марк, сын Елены, обвенчается с Теей, деньги найдутся, и народ будет считать это заслугой обожаемого сыночка.
Старейшины были богаты, а некоторые даже слишком, по мнению принцесс, но они не давали денег стране, а предпочитали меценатство. Так появлялись больницы имени графа Бурова, школы графа Орлова, парки маркиза Ивлева… И в этом свете убирать старейшин было очень опасно. Принцессы не могли предложить стране ничего, кроме своих милых улыбок, старейшины же снабжали необходимым.