Надя Петрова – Здесь живёт любовь (страница 9)
Я не буду вдаваться в подробности, тем более я никого за руку не хватала, мама меня ограждала от занимательных новостей со своего невидимого фронта. Денег нашей семье хватало на безбедную жизнь, мне было шестнадцать-семнадцать, и мои интересы выходили за рамки насущного для моих родителей, в частности – откуда берутся деньги.
В мае тысяча девятьсот девяносто четвёртого года я закончила одиннадцатый класс, и моя мама сразу знала, где мне надо продолжать обучение. Мыслить самостоятельно я не могла, потому что переживала мучительный разрыв со своей первой любовью. Случился он совсем не вовремя, как будто не мог потянуть ещё несколько месяцев, хотя бы до моего поступления в институт.
Дальше стала происходить магия, не иначе. Моя волшебная мама самостоятельно провела всю аналитику по вузам, подходящим для меня, и, что самое важное, расположенным в другом городе – чтобы я могла уехать подальше от родного города. Моя первая любовь, оставшийся здесь учиться в филиале какого-то Челябинского вуза, бросил меня незадолго до выпускного и поступления, поэтому моё обучение здесь было нежелательным.
Моя любимая, моя родная и самая лучшая мама в мире! Она дала мне самое лучшее, что могла дать в моей жизни. Любовь и самостоятельность. Прямо сейчас я это поняла. Только что.
Итак, Екатеринбург был в четырёх часах от нашего города, а Челябинск всего в двух. Дальше она исключила вузы с точными науками, нудятину типа экономики и популярной тогда бухгалтерии, и вуаля! Челябинский Государственный Институт Искусства и Культуры стал моей альма-матер на следующие пять лет.
Мама приехала со мной в Челябинск, прямо перед экзаменами мы сделали необходимые фото и документы, и мама отнесла их в Приёмную комиссию на актёрский факультет. Откуда я с треском вылетела со второго этапа, о чём, кстати, вовсе не жалею. Режиссёр из зрительного зала кричал мне:
– Не верю!
И я его понимаю. Как он мог мне верить, если я врать не умею? И жить я хочу свою жизнь, а не чужую.
И пока я собиралась с мыслями о моих дальнейших действиях, моя мама быстренько переложила мои документы на специальность «Педагог-организатор досуга детей и подростков». Массовик-затейник на минималках.
Мне было всё равно: к экзаменам я не готовилась, мне было семнадцать лет, несколько месяцев назад меня бросил парень, который был «любовью всей моей жизни», я только что не поступила на факультет – «мечту всей моей жизни». Жизнь закончена…
Все экзамены я сдавала без подготовки – на отвали – и совершенно не волновалась за результат. Зато на экзаменах я познакомилась с другими девчонками и вовсю переживала за них. Мы подружились.
В итоге я поступила. Вот так – без усилий, тревог и нервов – и, главное, как оказалось, в то единственное место, в котором мне стало хорошо.
Таким образом, из родного маленького городка я попала в большой город, с которого начался мой следующий жизненный этап, где я стала взрослой и самостоятельной.
Жизнь потихоньку начала налаживаться.
Герберы в январе
Л. Кэрролл «Алиса в стране чудес»
Наверное, здесь я и поняла, что жить нужно в кайф. Училась я легко и непринуждённо, так же, как и поступила. Все экзамены за все пять лет учёбы я сдавала на «отлично». Наша группа студенток из общаги вваливалась обычно чуть ли не последними на экзамены, сдавали самыми первыми, в основном на «отлично», и также весёлой и шумной компанией уходили с экзамена на зависть нашим местным однокашникам.
Одна из преподавательниц однажды даже рассердилась на нас за то, что у общажных студентов всегда было прекрасное и игривое настроение. Мы умудрились опоздать к ней экзамен, хотя общага находится всего в одной трамвайной остановке от института, но сдали экзамен на «отлично» и, как обычно, отчалили раньше всех. Было даже какое-то расследование, которое сразу загнулось, так как экзамен принимала она сама же, а то, что мы в общаге счастливы больше, чем домашние студенты, к делу не пришьёшь.
Жила я в студенческом общежитии нашего института, и это было самое счастливое время моей молодости. Несмотря на дефицит, после первого года обучения мне досталась даже отдельная комната. На первом курсе мест в общаге действительно не хватало, и меня приняли в трёхместную комнату девчонки из моей же группы, четвёртой жительницей. И весь год по-доброму шутили, что Надя живёт половой жизнью. В самом прямом смысле этого выражения – целый год я спала на полу, устроившись на двух ватных матрасах, сложенных один поверх другого. А на следующий год освободилась комната для двоих, но поселилась там я одна.
Общежитие было блочного типа: в каждом блоке четыре комнаты, два умывальника, ватерклозет и душевая с поддоном. Надо сказать, шикарные условия, потому что я видела и другие общаги в разных городах, где, к примеру, санузлы были общими для всех комнат на этаже, но в постсоветское время, наверное, думали, что студентам достаточно крыши над головой, а банные процедуры вообще необязательны. Так и мылись студенты в раковинах, тазиках или у одногруппников дома. Но, к слову, для них это тоже не было проблемой. В общем, у нас была просто лепота.
Размещение по этажам не учитывало факультетскую принадлежность, поэтому студенты разных направлений жили вперемешку. В нашем блоке, например, жили в двух комнатах студенты-педагоги-организаторы – педо́рги, как мы называли сами себя, – а также студенты-актёры и режиссёры массовых праздников. Это было фееричное сочетание. Множество российских и студенческих праздников, дней рождений и просто вечеринок не обходилось без настоящих спектаклей, маскарада и дискотек.
Если тебе нечего есть – иди к соседям. Никто не станет задавать лишних вопросов, просто поставят перед тобой тарелку с тем, что есть у них.
Если тебе скучно или соседки уехали на выходные домой – иди к соседям. Если в твоей комнате травят тараканов – бери свой матрас и иди на пару дней к соседям.
Если хочется культурной программы – иди к соседям-актёрам, у них всегда есть контрамарки в драмтеатр.
У соседок с факультета режиссуры был даже нормальный телевизор и видеомагнитофон, и они проводили вечерние кинопоказы. И все, кто вмещался в двенадцать квадратных метров комнаты, вповалку на кроватях и на полу впервые рыдали над «Титаником» и «Эвитой», смеялись над советскими «Девчатами» и другими фильмами.
Это было настоящее братство. Мы вместе переживали свои личные радости и горести, давали и просили советы, делились тем, что имели и взрослели.
К заработкам, которые были у меня в студенчестве, мама не относилась серьёзно, но всегда поддерживала, понимая важность этого этапа развития. Я тоже не относилась к ним серьёзно в то беззаботное для меня время, так как работала только по кайфу, а средствами на жизнь меня обеспечивали родители. Ну какая может быть работа у студента-«педо́рга»! На все массовые праздники в городе районные площадки, конечно же, ангажировали студентов из Кулька – это наш Институт Культуры в простонародье. Итого, мы работали за небольшие гонорары Петрушками, Зайчиками, Снегурочками, Зазывалами и прочей сказочной братией. Что лично меня забавляло и доставляло много удовольствия. Однако часть студентов шла на любую подобную работу, так как не у всех родителей была возможность полностью содержать студентов.
Но Новый год кормил, в прямом смысле этого слова, всех желающих студентов Кулька следующие несколько месяцев, так как Дед Мороз и Снегурочка в предновогодний период были, конечно же, нарасхват. Все сливки, то есть самые денежные заказчики, доставались студентам с актёрского и режиссёрского факультетов. Но однажды под Новый год и нашему факультету перепало.
За организацию квартирников, то бишь приход Деда Мороза и Снегурочки в квартиру на десяти–пятнадцатиминутное представление и вручение подарков, взялся один из знакомых каких-то знакомых кого-то знакомого из нашей общаги – Димка. Это был предприимчивый и обаятельный молодой человек, лет на пять-шесть старше нас, который периодически появлялся на самых отчаянных вечеринках нашей общаги. Кто это вообще, учился ли он в нашем институте когда-нибудь, где сейчас работает, работает ли вообще и чей это друг – никто не имел понятия. Но Димка мог втереться к кому угодно в доверие, всегда улыбался, располагал к себе и был приятным собеседником.
Основным заработком для новогоднего чёса являются так называемые квартирники, где родители заказывают Деда Мороза и Снегурочку для праздничного поздравления своих детей. Так вот, Димка провёл большую организационную работу, дал в какую-то газету объявление, отвечал на звонки и составил расписание на все заказанные даты. Конечно, делал он это в первую очередь для себя в роли Деда Мороза, но на каком-то этапе понял, что не может раздвоиться, а позже выяснилось, что и «растрои́ться» – не в смысле огорчиться, а в смысле быть одновременно в трёх местах, потому что заказов собралось очень много.
Был полный аншлаг, но Димка знал, куда идти за артистами. Прошёлся он по общаге, выяснил, что самые зажигательные Деды Морозы и Снегурочки уже заняты в других проектах, но он не отступил и нашёл артистов на все заказанные даты. Вот так и мне перепало поработать и даже прилично заработать. Костюм Снегурочки мне собирали со всей общаги, и я была как куколка – с искусственными золотыми косами, даже белые сапожки мне подогнала соседка. Спасибо, Гала!