Надя Лахман – Одержимость дракона (страница 5)

Я молчу, потому что говорить что-либо здесь излишне. Он наверняка уже знает обо мне все: имя, должность, обязанности, зарплату. Что-то еще?

– Матильда… – он произносит мое имя так, что я вздрагиваю. Как будто перекатывая на языке сладкий леденец, пробуя тот на вкус со всех сторон и смакуя.

– Тебе идет это имя, – дракон внезапно оказывается в опасной близости от меня, почти вплотную. – Скажи мне, что еще изменилось за эти три месяца, кроме имени?

– Что? – я вскидываю на него удивленный взгляд, сталкиваясь с ответным, прищуренным и опасным. Беснующаяся тьма не дает усомниться, о чем именно он спрашивает.

Был ли у меня мужчина…

На миг мелькает дерзкая мысль соврать – ответить, что да. Возможно, тогда дракон оставит меня в покое? Но представив, как он наказывает Фабио или кого-то еще из-за меня, я понимаю, что никогда так не поступлю.

– Я жду, Матильда, – низкий, вибрирующий голос дракона раздается над моим ухом. – Или предпочитаешь, чтобы я выяснил это сам? Прямо сейчас?

Я снова вздрагиваю, из последних сил пытаясь удержать на лице маску спокойствия. Нет сомнений, как именно он собрался все выяснять.

– Ничего… – заставляю я выдавить себя, – ничего не изменилось.

Так мерзко я не чувствовала себя давно – с тех пор, как сбежала из пансиона. Почти забытое чувство полной бесправности сейчас горечью растекается в груди, заставляя сжимать ладони в кулаки. Хозяин решил проверить, не сломалась ли его игрушка, не запачкал ли ее кто-нибудь. Как и тогда, я снова оказалась в его власти.

Ничего еще не кончено.

– Прекрасно, – дракон подцепляет пальцами мой подбородок, заставляя взглянуть прямо в его глаза. Тьма в них мерцает, ртутный зрачок пульсирует, становясь все шире, грозя полностью затопить собой радужку. Завораживающе красиво и смертельно опасно.

Я понимаю, что происходит. Этому нас тоже учили – определять настроение мужчины по малейшим изменениям в его поведении, внешности. Он сейчас возбужден. Я чувствую жар, исходящий от его сильного тела, обволакивающий запах ледяной мяты, смешанной с цитрусовыми и мускусом.

– Вот как мы поступим, Матильда, – медленно произносит дракон, чеканя каждое слово, вбивая их в меня раскаленными гвоздями. – Сейчас ты пойдешь в мою спальню и останешься там. А после, – на его губах обозначается жесткая усмешка, – будешь всю ночь просить прощения. Очень старательно, как вас учили. Делать все, что я прикажу. И может быть, тогда я не буду наказывать тебя за побег.

Глава 4

Я стою, не в силах вымолвить ни слова, в ужасе от подобной перспективы, только сердце колотится, как сумасшедшее, норовя выпрыгнуть из груди.

А чего я ждала? Что он будет и дальше играть со мной в какие-то игры? Кажется, Грегору это быстро надоело, и он решил досрочно одержать реванш.

– Ты поняла, что я сказал? – глаза дракона угрожающе сужаются, когда он не получает никакого ответа.

Я пытаюсь вырваться из его хватки, отстоять себе хоть видимость свободы, но стальные пальцы стискивают мое лицо еще сильнее.

– Я не буду с вами спать, – произношу тихо, но твердо.

– Повтори?

– Я. Не буду. С вами. Спать.

Что-то очень темное и опасное заволакивает его глаза. Широкие зрачки мгновенно превращаются в тонкие иглы. Наверное, я никогда не привыкну к тому, как они это делают. Вожделение в них сменяется на другое сильное чувство: ярость.

Звериную. Лютую.

– Ты не смеешь перечить мне, человечка, – дракон перехватывает меня за талию, притягивая к своему напряженному телу. Я вновь пытаюсь вырваться, но добиваюсь лишь того, что вторая его рука смещается на мой затылок, обхватывая и жестко фиксируя его. Заставляя смотреть прямо в глаза.

Лицо дракона медленно приближается к моему. Тонкие ноздри раздуваются от гнева, на скулах ходят желваки.

– Ты моя архэ и я буду делать с тобой, что захочу, где захочу и когда захочу. Уяснила?

– Нет! Я не принимала браслеты! Вы не имеете права! – я беспомощно бьюсь в мужских руках, но добиваюсь лишь того, что злю его еще больше.

Сопротивлением. Непокорностью. Отказом.

– О правах заговорила? – дракон буквально выплевывает каждое слово, продолжая меня удерживать. – Так знай: архэ, принявшие браслеты, имеют их. А те, кто не принял, считаются просто вещью. Никаких прав, ни единого.

Я молчу, тяжело дыша. Отказываюсь принимать жестокую правду.

– Твое последнее слово?

Я чувствую, что дракон не только пытается запугать меня, но и использует силу. Давящую. Крушащую мою волю.

– Согласись, – его властный, ледяной голос вспарывает воздух между нами, обдавая меня осколками льда. Приказывая. Требуя подчиниться.

«Соглашусь, уступлю ему сейчас – значит, все было зря», – проносится у меня в голове.

– Нет! – в это короткое слово я вкладываю все отчаяние и боль. Ему никогда не понять, что за всем этим стоит. Годы борьбы и притворства, лютой тоски по дому, заставляющей по ночам кусать подушку и выть. От бессилия. Одиночества. Боли.

Не понять, каково это – быть оторванной от мамы, единственного близкого человека. Каждый день просыпаться и засыпать, думая о том, каково ей там, без меня? Как она живет в этом ужасе, не зная, что случилось с ее единственной дочерью?

Лицо дракона каменеет, и я знаю, что только что перешла последнюю грань. Больше не будет никаких правил, как он и обещал.

– Хочешь по-плохому? Изволь.

Меня отпускают так резко, что я по инерции качаюсь назад. Но в тот же миг тяжелые ладони дракона ложатся на мои плечи, давя на них и принуждая опуститься вниз, на каменный пол.

– Не трогайте меня! Нет! Я не хочу! – кажется, у меня начинается истерика. Я думала, что защищена законом, запрещающим драконам принуждать архэ к близости, вот только не учла того, что Грегору Аш Хару законы не писаны. Он сам себе закон.

– Я не спрашивал, хочешь ты, или нет, – цедит сквозь зубы дракон, смотря на меня сверху вниз.

Стоя на коленях, я с ужасом смотрю на надменное лицо, кажущееся сейчас особенно хищным. Пугающим. В его глаза, в которых бьется жуткое голодное пламя.

Он хочет меня. Желает, неистово. И он в ярости от того, что я сопротивляюсь.

Удерживая меня одной рукой на полу и не давая подняться, второй дракон расстегивает свой камзол. В глаза бросается пряжка ремня на брюках, натянувших ощутимый бугор.

«Я не смогу, – думаю я, малодушно закрывая глаза. – Просто не смогу».

Слышится какой-то металлический звук.

– Открой глаза, – раздается хлесткий приказ, но я мотаю головой, невзирая на то, что он удерживает меня за волосы. Боль хоть немного отрезвляет, не давая скатиться в пучину отчаяния.

– Открывай глаза, живо, – рычит дракон, и я каким-то шестым чувством понимаю, что мне сейчас лучше послушать его.

Глаза застилают слезы, зрение расплывается, когда я открываю их и пытаюсь сфокусироваться на картинке перед собой. Странно, но того ужаса, что я себе вообразила, нет.

Грегор по-прежнему в брюках, с застегнутым ремнем, а на указательном пальце правой руки, что я теперь вижу в поле своего зрения, красуется джейсар с камнем, похожим на звездную ночь.

Жуткий, пугающий. Я чувствую в нем сильную темную магию.

– Смотри на него.

Меня встряхивают, как куклу и фиксируют голову, вынуждая выполнять то, что он требует.

– Смотри.

Мне остается только одно: подчиниться.

Чем больше я всматриваюсь в мерцающую глубину камня, тем голос дракона становится все более отдаленным, доносясь как будто сквозь плотные слои ваты. Черная поверхность камня затапливает собой все вокруг. Она вокруг меня. Она внутри меня. И проникает еще глубже, убирая все посторонние образы и звуки.

Крошечные искорки-звезды вспыхивают тут и там, погружая меня в подобие транса. Лишая сознания. Воли. Что-то ломая во мне. Что-то шепча. Слов не разобрать, они минуют мой слух, откладываясь сразу в голове, как команды. Откуда-то я точно это знаю.

«Ментальное внушение?» – мелькает на краю затуманенного, уставшего от борьбы сознания мысль. Вот только это уже ничего не меняет.

Вспышки черных крошечных звезд усиливаются, ритмичной пульсацией отражаясь в моих расширившихся зрачках. А потом взрываются резкой болью в висках, и я теряю сознание.

*****

Прошлое…

– Тиль! – мама в своих мягких кожаных туфельках неслышно приближается сзади и обнимает меня со спины. – У тебя все хорошо?

– Ага, – нарочито беззаботно отвечаю я, вглядывалась в бескрайнее синее небо над замком с плывущими по нему пушистыми облаками. Яркое солнце слепит глаза, и я прищуриваю их, наблюдая, как под длинными ресницами собирается радуга от непролитых слез.

Просто я не хочу, чтобы мама сейчас видела мое заплаканное лицо. В четырнадцать лет многое воспринимается слишком остро, а у меня есть причина, чтобы спрятаться тут ото всех: лучшая подруга увела парня, который мне нравился. Между нами ничего еще не было, но мне казалось, он выделял именно меня.