Надя Лахман – Лишняя жена императора драконов (страница 8)

– Я не знаю, как Рафаэль оказался в моей спальне.

– Большего бреда я в жизни не слышал, – дракон буквально цедил слова по буквам. – Но, если ты настаиваешь, жена.

Я знала, что он собирался делать, но мне было плевать. Магия драконов такова, что они могут проникать в сознание людей, выискивая нужные им сведения. Но опасность такого вторжения велика, разум может не выдержать, и тогда человек сойдет с ума. Поэтому используют его крайне редко и неглубоко – только чтобы посмотреть последние часы.

Черные глаза с вертикальным зрачком опасно прищурились, вспарывая сознание, беспощадно выискивая нужные ему воспоминания. Вцепившись пальцами в край кровати, я смотрела на императора и не чувствовала ничего.

– Вы переглядывались сегодня утром. Ты была зла на меня и заставила служанку вынюхивать во дворце. Потом отпустила ее и не заперла дверь. Стонала под ним, – император ронял слова как тяжелые камни. – Скажешь, тоже не знаешь, как так вышло? – его усмешка напоминала злобный оскал.

Это. Все. Сон.

Сейчас я проснусь, и жуткий кошмар, наконец, закончится.

Мы с Армандом молча смотрели друг на друга, я медленно натягивала на плечи бретели сорочки. Но дальше случилось то, чего я вообще не ожидала: в покои вбежали Джила и Мариус.

– Рафаэль! – Джила бросилась к телу жениха и рухнула перед ним на колени. – Нет… нет, пожалуйста! – ее тело сотрясали рыдания.

– Дядя! – голос Мариуса едва-заметно дрожал. – Что здесь произошло?

– Что? – Арманд к нему даже не повернулся, продолжая смотреть на меня убийственным взглядом. – Произошло то, что я убил любовника своей жены.

– Это… это безумие! – Мариус бросил быстрый взгляд на меня. – Медея не могла, она любит тебя!

– Неужели? Так любит, что залезла в постель к жениху твоей сестры? А, может, она просто захотела мне отомстить, узнав, что Агата сегодня согласилась родить мне наследника?

На что она согласилась?

– Мне пришлось увести девушку из дворца, чтобы успокоить. Она считает, что ее хотели отравить, боится спать по ночам, говоря, что для всех здесь чужая и ее восприняли в штыки. Просила меня быть помягче с женой, убеждая, что Медее просто нужно дать время. Привыкнуть к тому, что теперь в моей жизни будут две женщины.

Нет.

Нет-нет-нет…

Я не верила ни одному слову.

– Я шел сюда, чтобы поговорить. И что увидел? Как она кувыркается в постели с этим ублюдком?

С пола медленно, пошатываясь, поднималась Джила. Я не видела ее лица за спутанными светлыми волосами, намокшими от слез. А потом она подняла голову, взглянув прямо на меня, и я поняла одно: это конец. Мой мир окончательно рухнул.

Потому что глаза драконицы, которую я воспитывала семь лет, смотрели на меня с лютой ненавистью.

– Вот почему ты хотела оставить Рафаэля при дворе. Набивалась к нему в любовницы, обхаживала его, флиртовала, пока дядя был занят в совете. А я-то думала, мне показалось, что вы сегодня все утро переглядывались.

– Джила, опомнись!

– Ненавижу тебя, Медея! Лучше бы ты сдохла, а он был бы жив!

– Джила, пожалуйста… – я встала с кровати и протянула к ней руки, но она отшатнулась от меня, как от ядовитой змеи.

– Он любил меня… – из ее глаз вновь покатились слезы, – любил по-настоящему. А ты его убила.

Я покачала головой, понимая, что доказать ей что-либо сейчас невозможно. Пусть сначала успокоится, возможно, позже она поймет, что все было не так.

Вот только времени мне, похоже, никто оставлять не собирался.

Арманд грубо схватил меня за локоть, выволакивая из спальни:

– Я больше не позволю вредить моей семье, лирийская шлюха. Будешь сидеть под замком, пока я не решу, что с тобой делать дальше.

– Мариус… – я оглянулась назад в поисках поддержки.

Но племянник императора молчал и даже не смотрел на меня, его лицо застыло восковой маской.

В этот момент я ясно поняла одно: меня подставили. Убрали с дороги, отняли поддержку близких мне людей, чтобы расчистить путь… новой жене императора.

Глава 5. Изгнание

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как Арманд запер меня в одних из пустующих покоев. Мрачных, темных, в которых давно никто не жил. Могло быть и хуже: он мог бы отправить меня прямиком в темницу.

Я в оцепенении сидела на краю чужой кровати и думала. Странно, но вовсе не о своей дальнейшей судьбе. И даже не об иномирянке, которая начала плести интриги. Сама, или ей кто-то подсказал? Ведь выбрала она очень правильную роль – испуганной нежной девочки, которую так и хочется защитить от недоброжелателей.

Нет, я думала о пустоте, вдруг образовавшейся вокруг и холоде, медленно разливающемся по венам. Джила и Мариус ни в чем не усомнились, как и Арманд. Пусть Рафаэля они знали не так давно, но меня… Я ведь все эти годы была рядом с ними – любила, помогала, заботилась как могла.

Или злую шутку сыграло стечение обстоятельств? Он увез девчонку из дворца на свидание, а я в отместку устроила свидание себе.

Так это выглядело со стороны?

Склонив голову, я рассматривала свои пальцы, судорожно стискивающие колени. Меня не покидало ощущение, что Рафаэля просто сделали разменной монетой в чужой игре. Он явно хотел мне что-то сказать на пикнике, возможно, предупредить. И эти его расширенные до предела зрачки и безумный взгляд… Кажется, я буду помнить их до самой смерти.

– Мне так жаль, Джила, – прошептала я в пустоту. – Надеюсь, со временем ты переживешь эту боль и все поймешь.

Раздался щелчок открываемого замка, показавшийся оглушительно-громким в тишине. Я обернулась, ожидая увидеть Арманда, но вместо него в покои вошел глава императорской стражи – дракон по имени Кириан. Высокий, с белыми волосами, стянутыми в хвост на затылке, и каменным, ничего не выражающим лицом.

– Императрица, мне велено передать вам волю императора.

Я поднялась с кровати, встав напротив него – в одной сорочке, с распущенными волосами. Как простолюдинка, которой зачитывают приговор.

Ногти с силой впились в ладони от нервного напряжения, сердце колотилось где-то в горле. Страх, острый и липкий, оплетал меня своими щупальцами: я не знала, какую судьбу уготовил мне Арманд и заранее противилась ей.

– Император передает, что ваша судьба еще не окончательно решена. Вас отвезут в Лирию, где вы будете дожидаться дальнейших указаний.

Кириан сделал едва-заметную паузу, избегая смотреть мне в глаза: – Вы лишены всех привилегий и титулов, дарованных после свадьбы. Все фамильные украшения, подаренные императором, конфискуются. Вам позволено взять с собой только самые необходимые вещи.

Я бы рассмеялась в ответ, но в горле до сих пор стоял колючий ком. Арманд правда считает, что меня волнуют подаренные им побрякушки?

– Могу ли я попрощаться?

– Прощание с кем-либо запрещено, вас увезут тайно, без свидетелей. Карета уже ждет, прошу поторопиться со сборами.

Кириан продолжал смотреть поверх моей головы, лишь желваки играли на скулах, выдавая, что он не так спокоен, как хочет казаться.

– Что ж… В таком случае я готова, мы можем ехать прямо сейчас.

И в ответ на недоумение, мелькнувшее в глазах дракона, пояснила:

– Единственное, что я заберу из этого дворца – свою служанку. Она принадлежит лично мне.

– Я приведу ее и попрошу принести вам одежду, – дракон коротко поклонился и быстро вышел, словно ему было неловко.

Тишина вновь заполнила комнату, и только теперь я почувствовала, насколько замерзла в своей тонкой сорочке.

Вот все. Я еду в Лирию, в свой дворец, как и хотела. Правда, не в качестве разведенной женщины, а преступницы, чья судьба до конца не определена.

…Если я вообще доеду до Лирии и не повторю судьбу несчастного Рафаэля.

*****

Черная карета без опознавательных знаков ждала меня у дальнего выхода. Вороные лошади нервно били копытами о землю, четверо верховых расположились по обеим сторонам от нее.

Кириан дождался, пока я заберусь внутрь, и взлетел на своего белоснежного жеребца.

– Едем, – крикнул он вознице, и кортеж, увозивший меня из дворца, тронулся в путь.

Я бессильно откинулась на спинку сиденья, глядя на Марию, сидевшую напротив. Между нами не было произнесено ни слова, но иной раз слова и не нужны, если вы знаете друг друга всю жизнь.

– Забрала из твоих покоев, – Мария достала из складок платья мой стилет и протянула его мне.

Я кивнула, с благодарностью принимая оружие: тонкое лезвие и ручка, украшенная вязью замысловатых узоров с навершием из рубина.