Надя Лахман – Лишняя жена императора драконов (страница 7)

Он уже спит с ней.

Вдруг стало так больно, словно кто-то схватил мое сердце когтями и теперь пытался выдрать его, еще живое, из груди.

– Ступай к себе.

– Медея, ты уверена?

– Да, я хочу побыть одна.

…Я не помнила, как и в какой момент уснула, судорожно стиснув пальцами покрывало. Слезы давно высохли на глазах, и я металась по постели, словно в бреду. То выныривала на поверхность, и тогда мне казалось, что все это просто кошмар. То вновь погружалась в бездну жестокой реальности, в которой мой муж был с другой.

А потом мне приснился сон.

Знакомый парк, в которым цвели тысячи сортов роз. Белоснежные мраморные лестницы, спускающиеся к морю. Ряды стройных кипарисов, каскады фонтанов с хрустальной холодной водой.

Я вновь оказалась в родной Лирии, в своем дворце. Дедушка еще был жив, и я была абсолютно счастлива.

Во сне я стояла у одной из внешних стен дворца, по которой взбиралась старинная роза. Я любила ее больше всех и звала не иначе как «королева роз». По преданиям, ей было не менее шести сотен лет, и она являлась прародительницей всех остальных сортов.

Сейчас я как раз тянулась к едва распустившемуся цветку кремово-белого цвета в окружении изумрудных листьев. Увы, мне не хватало роста: цветок вроде был близко, но даже на каблуках, поднявшись на цыпочки, мне никак не удавалось ухватить его стебелек.

– Бездна! – не сдержав эмоций, я сдула с лица выбившуюся из прически прядь огненно-рыжих волос.

– Юной герцогине не пристало ругаться, – раздался за моей спиной насмешливый низкий голос, и чья-то рука без труда дотянулась до розы, срывая ее и протягивая мне.

Резко обернувшись, я уперлась взглядом в черный камзол, обтягивающий широкую грудь. Проскользила дальше: по мощной шее, твердым очертаниям подбородка, высоким скулам, волевому изгибу рта.

И сглотнула, поняв, кто именно стоит передо мной. Дедушка говорил, что со дня на день ждет императора, но я никак не ожидала, что он окажется… таким.

– Прошу меня извинить, – пробормотала я, пытаясь выскользнуть из ловушки, в которую он меня загнал – между стеной и своим телом. Шагнула в сторону, но мужская рука вдруг впечаталась в камень прямо у меня перед носом, отрезая путь к отступлению.

Я наконец-то подняла голову, чтобы обжечься об угли, танцующие в черных глазах дракона.

– Вы забыли свою розу, – раздался низкий, глубокий голос, от которого по спине пробежала дрожь. Горячие пальцы коснулись моих, вкладывая в них цветок, но, кажется, он уже не интересовал нас обоих.

Глаза с ртутными вертикальными зрачками смотрели на меня невыносимо-пристально, лицо императора приближалось к моему. Слишком близко! Слишком опасно!

Мне вдруг подумалось, что он сейчас меня поцелует. Но император лишь коснулся пальцами моей щеки, убирая за ухо выбившуюся волнистую прядь волос. Удивительно бережно и нежно.

– Арманд…

Обвив шею мужа руками, я прижалась к нему крепче, прошептав: – Ты все же пришел.

Мое тело огладили горячие ладони. Сначала едва касаясь, потом все более требовательно, утягивая бретели сорочки вниз, терзая ласками грудь. Мир сжался до ощущения жара его тела, рук, губ. Легкие наполнил запах – мускусный, чисто мужской.

…Незнакомый.

Я в ужасе распахнула глаза, окончательно просыпаясь.

В моей постели был не Арманд!!

*****

Со мной в постели находился посторонний мужчина: идеальное мускулистое тело нависало сверху, а я лежала распластанная под ним в сорочке, болтающейся где-то на уровне пояса.

Но по-настоящему страшно стало, когда я увидела его глаза. Вертикальные зрачки расширились до предела, и в них плескалась решимость безумца, знающего, что он подписал себе смертный приговор.

Рафаэль?!

Он… он же не мог подумать, что я… оказывала ему какие-то знаки внимания? Провоцировала словами или взглядами? Да это даже звучит, как бред!

Но…

То, как он смотрел сегодня на пикнике, действительно было странно, я не могла этого не признать.

Мы разговаривали наедине лишь однажды: когда он просил разрешения ухаживать за племянницей императора. Помню, я спрашивала, насколько серьезны его намерения, учитывая взрывной и переменчивый характер Джилы. Боялась я, кстати, за него, но это же ничего не значит!

Я изо всех сил уперлась в обнаженную грудь дракона, пытаясь оттолкнуть его от себя.

– Пусти!

– Медея… – хрипло выдохнул Рафаэль, не слушая меня и сжимая в объятиях еще сильнее, покрывая поцелуями мою шею и лицо.

Паника ударила хлыстом, потому что я вдруг почувствовала, насколько он возбужден, мужское колено уже уверенно раздвигало мои ноги.

– Нет!

Взгляд метнулся к прикроватному столику, на котором лежал стилет. Давняя привычка, вбитая еще дедом: держать оружие всегда под рукой. Не одному моему предку это когда-то спасало жизнь.

Только бы успеть!

Я напрягла мышцы, пытаясь сдвинуться в сторону от придавившего меня к кровати тяжелого мужского тела, кончиками дрожащих пальцев нащупывая оружие. Разум туманился от осознания происходящего, горечи, боли, я буквально заставляла себя не скатиться в пучину отчаяния.

Почти дотянулась. Еще чуть-чуть. Сжать посильнее, и…

…Я не знала, что буду делать дальше, в голове билась только одна мысль: все это прекратить.

Но я не успела.

Дверь с грохотом ударилась о стену, выбивая из нее каменное крошево, и повисла на петлях. Что-то смертоносно-быстрое метнулось вперед, отрывая от меня Рафаэля и вздергивая его вверх, как тряпичную куклу.

Арманд легко удерживал здорового дракона на вытянутой руке, сжав стальные пальцы на горле. Лицо исказила судорога ярости, на мощной шее бешено билась жилка.

– Щенок. Как. Ты. Посмел.

Рафаэль хрипел, пытаясь оторвать от шеи чужие пальцы, сжимающиеся все сильнее, и, кажется, силился что-то сказать. Я подползла краю кровати, понимая, что, если не вмешаюсь, парню конец.

– Арманд, не надо!

– Он тебе дорог, Медея? – раздался рычащий, пугающий до дрожи, голос. Дракон медленно повернул голову, и взгляд, полыхающий тьмой, впился мне в лицо.

– Остановись, прошу!

– Просишь за него? – было сказано таким тоном, что волосы на моем затылке встали дыбом.

Если бы это могло помочь Рафаэлю, я бы упала перед мужем на колени. Потому что чувствовала: с молодым драконом что-то не так, нужно было во всем разобраться. Но упасть, означало бы безоговорочно признать свою вину.

А я ни в чем не была виновата.

«Что же делать?» – билась в сознании мысль. Любой неосторожный жест, слово, и Рафаэля уже ничто не спасет. Нужно как-то выгадать время и успокоить Арманда.

– Пожалуйста, не убивай его. Я все объясню!

Я хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь Рафаэлю, но не сделала ни-че-го.

Раздался ужасающий хруст, и император небрежно отбросил мертвое тело в сторону, к камину.

– Падаль.

А потом угрожающе-медленно развернулся ко мне, в оцепенении застывшей на краю кровати. Если бы взглядом можно было убивать, я уже была бы мертва.

Глаза дракона полыхали, ноздри раздувались от гнева, когда он двинулся на меня.

– Так хотела отомстить мне, что раздвинула ноги перед этим сосунком, а, Медея? Даже Джилу не пожалела?

Черный взгляд остановился на моей обнаженной груди и по новой вспыхнул яростью. Но мне… внезапно стало все равно: в груди разливалась странная апатия, вытеснившая боль от предательства мужа. Потому что предательство можно перешагнуть и жить дальше, а смерть уже не изменить.

Между мной и Армандом не осталось ничего прежнего, этот мертвый мальчик окончательно разделил нас пропастью.