Надя Лахман – Лишняя жена императора драконов (страница 5)

– Что именно она тебе сказала? – служанка мягко обняла меня за плечи, усаживая на диван.

– Что Арманд поддерживает ее во всем, и она ему очень благодарна. Сегодня вечером он пригласил ее на прогулку. Хочет узнать ее лучше, понять, чем она живет… Она спросила у меня… – у меня! – как ему угодить. Как себя с ним вести! Как будто меня уже списали со счетов.

Горло сжало спазмом, и я замолчала, невидяще глядя перед собой. Мария тоже молчала.

– Есть такие хитрые змеи, – наконец, медленно проговорила она, – что крадутся так, что их и не заметишь, пока не подпустишь слишком близко. К тому же ты не знаешь, чего на самом деле хочет твой муж. Что собираешься делать?

– Не знаю…

– Послушай моего совета, – Мария с любовью погладила меня по голове, как в детстве. – Не спеши. Понаблюдай за ними, а дальше видно будет.

– Думаешь, это хорошая тактика, смотреть, как он обхаживает ее?

– А чем она плоха? – женщина пожала плечами и поднялась, начиная собирать подушки с пола. – Эмоции хороши в постели, а в жизни они только мешают. Если хочешь победить в этой войне, тебе нужна трезвая голова.

– Наверное, ты права… Но кое-что сделать я все-таки могу, причем уже сегодня, пока Арманд будет занят.

– И что же?

– Cъезжу в храм Холдера и узнаю у оракула, что именно он сказал моему мужу.

– Ты уверена, Медея? Ставить слова оракула под сомнение – кощунство.

– Я и не собиралась. Но иной раз даже одно неверно переданное слово может изменить смысл фразы. Я не позволю ей разрушить то, что у нас было с Армандом, но и бороться вслепую – глупо. Хочу знать о ней все: кто она такая, почему оказалась у храма Холдера, что у нее за магия. Все это слишком странно.

Мария покачала головой.

– Оракул наверняка знает больше, чем говорит, но вряд ли он расскажет тебе. К тому же… – она побледнела, – я до сих пор помню его слова, переданные тебе перед свадьбой.

О… я тоже их помнила, в точности.

Ты еще не знаешь, кто твой враг, но узнаешь его по боли.

– Они ведь так и не сбылись, – попыталась я успокоить служанку.

– А что, если они и были об иномирянке?

– Посмотрим, – я решительно встала с дивана. – Помоги мне переодеться.

*****

Главный храм Холдера располагался вблизи от столицы и был высечен прямо в скале. Белые стены с высокими колоннами, казалось, светились изнутри, отражая холодное сияние луны. Даже факелы, укрепленные на них, горели не обычным пламенем, а молочным светом, будто сама магия белого дракона наполняла воздух вокруг.

Каблучки моих туфель стучали по каменным плитам, пока я направлялась в сторону жрецов, вышедших встречать меня к подножию лестницы. Четверо в белых рясах с капюшонами, скрывающими лица, поклонились, стоило мне приблизиться.

– Императрица, – один из них, чуть выше других, вышел навстречу. – Мы не ждали вас в столь поздний час.

– Мне необходимо поговорить с оракулом, срочно.

Взгляд из-под капюшона скользнул по мне более внимательно.

– Оракул не любит, когда его тревожат в этот час, – произнес он спокойно.

Прекрасно. Мне недвусмысленно дали понять, что мой визит неуместен, и попросили уйти.

Что ж… Я и раньше не особенно любила жрецов драконьего бога, а они меня – сказывалось мое происхождение. Но идти против императрицы они не осмеливались, боясь гнева императора, чье слово было законом.

– А я не люблю, когда в мою жизнь вторгаются без предупреждения. Передайте оракулу, что я не уйду, пока не получу ответы.

Жрецы переглянулись, и главный из них кивнул:

– Следуйте за нами.

Внутри храм представлял из себя сеть коридоров, уходящих глубоко в недра скалы. Проходя под их сводами, я чувствовала, как с каждым шагом воздух становился все холоднее. Белые стены едва заметно мерцали, будто впитывая в себя все тепло души, оставляя вместо него лишь бесстрастный холодный разум.

Здесь не было никаких украшений, фресок и статуй, присущих архитектуре Астерии, и даже золота, которое так любили драконы. Только белый, идеально отшлифованный камень, словно сам храм был создан не людьми и не для людей.

Сердцем его являлся огромный круглый зал, окруженный массивными колоннами, похожими на кости какого-то чудовища. По крайней мере, именно такие ассоциации они у меня вызывали. По кругу потусторонним молочным огнем горели все те же факелы, освещая трон на постаменте, на котором сидел он.

Холдер.

Белый дракон.

Статуя драконьего бога была выполнена с поразительной точностью и изображала мужчину огромного роста с широким разворотом плеч и горделивой посадкой головы. Поза, в которой чувствовалась привычка повелевать. Он возвышался над остальными, величественный, полностью одетый в белые одеяния.

По-своему бог был красив, если можно назвать красивым безжалостного хищника: надменное лицо и почти совершенные черты лица. Длинные белые волосы дракона были уложены назад, тяжелый, давящий взгляд ртутных глаз устремлен на смертных с высоты. Пальцы, унизанные магическими перстнями, покоились на подлокотниках кресла.

Беспощадная нечеловеческая мощь, окружавшая трон, ощущалась на уровне инстинктов. Буквально давила, ломала волю, заставляя дрожать от удушающей, почти животной паники.

Я легко могла представить, как когда-то дракон сидел на этом троне живой, а люди ползали и скулили у его ног, вымаливая себе пощаду. Мы склонились перед этой расой, потеряв прежде почти все – свои земли, влияние, людей… Последней мы отдали гордость.

– Императрица, – из-за трона бесшумно вышел оракул драконьего бога. В отличие от жрецов, являющихся людьми, этот был драконом, хотя он также скрывал свое лицо под белым капюшоном рясы. Я видела только бледные губы, изгибавшиеся в слабом подобии улыбки.

– Чем обязан вашему редкому визиту? – в голосе мне послышался скрытый сарказм. Конечно, я редко приезжала в храм, а если быть точнее – почти никогда. Последний раз я была здесь в день нашей с Армандом свадьбы.

Астерия могла покланяться Холдеру, но это был не мой бог. Для меня он был убийцей моего предка.

– Я здесь не как императрица, а как жена, которой вы не оставили выбора.

– Выбор есть всегда, главное сделать его… правильно.

– И какой же выбор вы предлагаете мне?

– Смириться, – я не видела глаз оракула, но все же была уверена, что он смотрит мне в глаза, словно пытается залезть в душу. – Гордыня не красит никого, особенно женщину.

Мне захотелось зло рассмеяться.

Почему все они – Арманд, оракул, напоминают мне о месте у их ног? Я не собачонка, которая будет преданно заглядывать в глаза хозяину в ожидании косточки, а герцогиня Медея де Сильва.

– Я хочу знать точно, что ты сказал моему мужу, оракул, слово в слово.

По тонким губам оракула скользнула опасная улыбка.

– Слова не значат ничего, важна суть.

– И все же… Что именно передал Холдер? Почему он указал на эту иномирянку, что в ней такого особенного? – в словах оракула мне почудилось нежелание отвечать на мой вопрос прямо.

– Я сказал императору, что их судьбы с иномирянкой связаны.

– Только это? – я шагнула ближе, не сводя с него глаз. – Или ты позволил ему понять больше, чем сказал?

В воздухе вдруг что-то изменилось. Факелы дрогнули на стенах, по залу пронесся сквозняк. Оракул молчал, словно обратившись в статую. Тишина давила на плечи, как и ощущение чего-то страшного, приближающегося к нам.

Дракон, стоящий напротив, вдруг поднял руки, и его пальцы легли на капюшон, медленно стягивая его вниз. Я нервно сглотнула, уже зная, что сейчас увижу.

На меня смотрели глаза, похожие на две слепящие бездны. Радужка слилась с белком, полностью затопив их сверкающей ртутью. Драконий бог через оракула смотрел прямо на меня.

– Судьбы императора драконов и иномирянки переплетены. Их нельзя разорвать без крови, – раздался потусторонний, вибрирующий голос, резонирующий от белых стен. Словно говорил не один, а сотни голосов из разных измерений и времен.

– Кто она на самом деле? Почему ты… помогаешь ей? – мой голос звучал ровно, но давалось это отнюдь нелегко. Не так-то просто общаться с богом и не выдать своего истинного отношения к нему.

Краем глаза я заметила, как переглянулись жрецы, стоявшие поодаль. Небывалое кощунство – спрашивать у оракула самой, и тем более в чем-то обвинять Холдера. Но мне было плевать, что они подумают обо мне.

Глаза оракула раскалялись все сильнее, будто хотели прожечь меня насквозь.

– Ты стоишь на перепутье, смертная. Сделаешь неверный шаг и познаешь истинную боль.

– Ты еще не знаешь, кто твой враг, но узнаешь его по боли, – прошептала я слова, переданные мне на свадьбе.