Надя Коммер – Мама сказала (страница 2)

Она широко открыла рот и показала пальцем на передний зуб, который и правда заметно покачивался.

– Ого! – присвистнул Алексей, присев, чтобы рассмотреть. – Ну, скоро ты будешь совсем взрослая.

– Не хочу, – возразила девочка, нахмурив брови. – У тебя зубы огромные, как у лошади!

Аня, стоявшая у плиты, невольно рассмеялась, помешивая кашу.

– Слышала? – Алексей поднялся, улыбаясь. – У меня, оказывается, лошадиные зубы.

– Ну, зато крепкие, – подхватила Аня, весело глянув на дочь. – И каша застревать не будет.

Олеся захохотала и, довольная собой, побежала к столу.

– А зуб фея придёт? – спросила она с серьёзным видом, уже усаживаясь на стул.

– Обязательно, – ответила Аня, разливая кашу по тарелкам. – Только надо положить зуб под подушку.

– А если я его проглочу? – с неподдельным интересом уточнила девочка.

– Тогда фея принесёт не подарок, а кастрюлю! Чтобы варить зубы и возвращать их обратно. Алексей поднял брови и театрально изобразил ужас. Девочка засмеялась так звонко, что даже соседская собака за дверью залаяла в ответ.

Завтрак превратился в маленький спектакль: Олеся то проливала молоко, то хватала ложку не той рукой, то вставала, чтобы показать вчерашний рисунок – домик с кривыми окошками и тремя человечками, где один был обязательно «папа». Алексей терпеливо помогал, Аня мягко направляла дочь, и в этой утренней неразберихе чувствовалась особая гармония: каждый делал своё, но всё складывалось в одно общее – жизнь семьи.

Когда они уже собирались, Олеся подошла к отцу и протянула ему бумажный самолётик.

– На работу возьми, – сказала она торжественно. – Чтобы тебе не скучно было.

Алексей улыбнулся и бережно положил самолётик во внутренний карман куртки.

– Будет мой талисман, – ответил он.

– Сегодня я только до обеда, – сказал Алексей, поправляя ворот рубашки. – Потом заеду за вами, и пойдём куда-нибудь.

– Ловлю на слове, – отозвалась Аня, поправляя ему манжет.

– Правда, папа? – воскликнула Олеся, подбегая к нему. – А куда?

– В парк. Ответил он после паузы. Купим тебе мармелад, и ты покажешь мне, как шатается зуб.

Дочь радостно захлопала в ладоши и завертелась по комнате, будто у неё уже был в руках этот мармелад.

Алексей ещё раз поцеловал её в макушку, потом обнял жену. Аня задержала его на мгновение, сжала его руку чуть крепче, чем обычно. В этом простом жесте чувствовалась вся та тихая, спокойная любовь, на которой держалась их жизнь.

Вскоре дверь за ним закрылась. В прихожей остался запах его куртки, а в квартире – их привычное тепло. Аня провожала взглядом дверь ещё несколько секунд, потом вернулась на кухню, где дочь уже строила из кубиков «тот самый парк, куда они пойдут вечером».

Глава 4

Алексей приехал на склад чуть позже девяти. Серое утро Петербурга сменилось сумеречным светом в огромном помещении, где ряды коробок тянулись к потолку. Воздух был влажным, с запахом картона, машинного масла и свежесрезанного дерева – смесь, которую Алексей почему-то полюбил за годы работы.

– Лёш, опоздал, как обычно, – усмехнулся диспетчер Сергей, высокий мужчина с усами и лёгкой сутулостью, когда он спешил между стеллажами.

– Да не так уж и сильно, – ответил Алексей, пытаясь скрыть усталость. – Машина пробки не любит, а я её тем более.

Сергей только пожал плечами и вернулся к своему ноутбуку, а Алексей подошёл к колонне грузовиков. Его «Волга» уже стояла на парковке, а рядом обсуждали маршрут молодые водители: Павел, с жёлтой кепкой и громким смехом, и Игорь, который всегда казался суровым, но втайне любил шутки.

– Сегодня рейс на Московский проспект, – объявил Алексей, проверяя бумаги. – Пять точек, разгрузка до полудня.

– Лёх, а ты не хочешь, чтобы я с тобой поехал? – спросил Павел. – Разгрузка там своя…

– Нет, спасибо, Паш. Я справлюсь, – улыбнулся Алексей. – Ты лучше подготовь документы на склад №3.

Игорь кивнул, держа планшет с расписанием. – Да, Лёх, но смотри, там пробки на Невском.

– Пробки есть всегда, – Алексей усмехнулся. – Значит, нужно просто включить терпение.

Он завёл машину и выехал в город. Дорога была привычной: влажный асфальт, редкие прохожие с зонтиками, серые трамваи, скользящие по рельсам. По радио шли новости и тихая музыка, но Алексей почти не слушал. Он думал о порядке доставки, о грузах, которые нужно беречь, о том, чтобы всё было вовремя.

Первой остановкой стал небольшой магазин на Петроградской стороне. Там его встречала Лидия – энергичная женщина с быстрыми руками, которая знала Алексея ещё со времён, когда он только начинал водителем.

– Лёш, доброе утро! – сказала она, улыбаясь. – Опять все коробки на тебя?

– Увы, да, – ответил Алексей. – Но к полудню всё будет готово.

Они вместе проверили накладные, Алексей аккуратно расставил груз на заднем сиденье «Волги», закрепил коробки ремнями и снова сел за руль.

Дорога на следующую точку заняла около двадцати минут. В это время он звонил диспетчеру Сергею, согласовывал изменения в маршруте, уточнял адреса, проверял номера телефонов получателей. Царила тихая, деловая атмосфера: Алексей говорил спокойно, но с решимостью, будто каждое слово держало груз не только в машине, но и в его руках.

– Лёша, у нас тут мелкая заминка на складе №4, – сказал Сергей. – Проверяй, чтобы не задержалось.

– Уже учёл, – ответил Алексей. – Буду там через двадцать минут.

На улице дождь усиливался. Стекло машины покрывалось тонкой плёнкой воды, и дворники с трудом успевали за каплями. Алексей не спешил. Он знал: спешка на дороге – это не только опасность для себя, но и для груза. Внутри него поселилось спокойное терпение, которому он учился годами.

На складе №4 его встретила Наталья – женщина средних лет с суровым взглядом, но мягкими руками, когда речь заходила о проверке документов. Она быстро прошлась по списку, отметила все позиции, а Алексей, слушая её тихий голос, ощущал, как день начинает выстраиваться в привычную закономерность: работа, дорога, новые точки, новые лица, и всё это как будто держало его на плаву.

– Готово, Лёш. – Наталья кивнула. – Можешь ехать на следующую точку.

– Спасибо, – сказал он. – Всегда приятно работать с вами.

Следующие три остановки прошли в похожем ритме: разгрузка, проверка накладных, разговор с получателями, маленькая шутка с коллегой через телефон. На каждом участке Петербург показывал свои лица: серые дома, мокрые тротуары, редкие прохожие, спешащие на работу, учёбу или в детский сад. Алексей ловил эти детали, как будто город сам говорил с ним, а он просто слушал.

К полудню он сделал последнюю остановку. Сидя в машине, проверяя документы, он думал о том, как вернётся домой, как встретит дочь, как Аня приготовит чай улыбаясь ему и они всей семьей проведут время вместе. Эта мысль была для него не меньше, чем воздух: без неё день казался бы пустым.

Он взял телефон и набрал номер Ани:

– Дорогая, собирайтесь, я скоро буду, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри чувствовал лёгкую усталость после работы.

Она ответила коротко: «Хорошо, ждём». Алексей нажал на газ и собирался выехать, как вдруг…

Пронзительный крик рвал воздух, будто кто-то разрывался на части. Сердце Алексея замерло. Он автоматически прижал телефон к уху:

– Аня… я перезвоню, – сказал он, пытаясь не выдавать тряску в голосе.

На экране телефона уже мигала смс от Ани: «Все в порядке?»

Алексей резко повернул машину к обочине и вышел, чувствуя, как адреналин сжимает грудь. Он прошёл за угол и увидел маленького мальчика, лежащего на асфальте. Женщина надменно стояла над ним, материлась, а потом пару раз ударила его по голове.

– Мамочка, пожалуйста, не бей меня! – пронзительно закричал ребёнок.

Голос был тонкий, но удивительно сильный. В нём слышалось одновременно и отчаяние, и ужас, и молчаливая надежда на чудо. Алексей вспомнил себя самого, маленького, дрожащего от страха в детдоме, когда удары и крики сыпались как снег, и каждый день казался вечностью.

– Заткнись, ублюдок! – рявкнула женщина, сжимая плечи ребёнка. – Я тебя воспитаю, сука!

Мальчик извивался, пытаясь вырваться, падая и снова поднимаясь, а его глаза блестели слезами.

– Мама… я люблю тебя… пожалуйста, не бей меня! – голос дрожал, ломался, а слёзы стекали по щекам.

Алексей сделал шаг вперёд, чувствуя, как напряжение сжимает грудь и давит на лёгкие. Он знал, что любое резкое движение может испугать ребёнка ещё сильнее, и одновременно внутри росло чувство неотложной необходимости вмешательства.

– Эй! – закричал он, – отпустите его!

Женщина резко обернулась. Её лицо было красным, глаза блестели безумием, губы поджаты в линию ярости.

– Иди на хуй! – рявкнула она, держа ребёнка крепче. – Это мой сын, и я сама решаю, как его воспитывать!

Мальчик снова завизжал, всё тело дрожало, он цеплялся руками за мать, пытаясь найти хоть малейшую опору. Алексей видел, как его пальцы маленькие и слабые, но в них была сила сопротивления, рожденная страхом и надеждой.

– Мамочка! – снова закричал ребёнок. – Я тебя люблю… пожалуйста, не бей!