Nadya Jet – Нет запрета. Только одно лето (страница 4)

– Здесь уже дело привычки, а нам пора присоединиться к семейству. Кузены Яна уже ждут не дождутся знакомства с тобой, и, предупрежу, некоторые из них те еще кокетки. Есть в кого при такой-то тетке.

Не удержавшись, я рассмеялась, и мы спустились вниз, где нас уже ожидали мужчины империи Ротштейн.

От каждого из них исходила сильнейшая энергия мужества и невероятной харизмы, которой я за всю свою жизнь не встречала в таком количестве. Каждый из них был красив, высок и подтянут, так же как и их спутницы. Порода делала свое дело.

Генетика поражала. Темно-каштановые волосы, карие глаза с обаятельным, проницательным взглядом, притягательные черты лица, в которое хотелось всматриваться. Внешне они казались усладой для глаз, их речи охватывали сознание, полностью овладевали им, из-за чего отвлечься было просто-напросто невозможно. Невозможно было не сбежать, не остаться равнодушным.

Их спутницы не отставали.

Из девушек я оказалась самой низкой даже на каблуках. Взгляды немок были холодными и высокомерными. Они улыбнулись всего пару раз, когда Марлен нас представила, но несложно догадаться, что знакомство со мной – лишь вынужденная мера, чтобы угодить единственной чистокровной наследнице. Клянусь, если бы Марлен заметила взгляд одной из невесток, которая не скрыла истинной реакции, когда прошлась по мне осуждающим взглядом, мог возникнуть скандал. Все понимали, что я была белой вороной. Все, кроме Марлен.

– Сыновья моего старшего брата: Никлас и Генрих.

– Очень приятно, – я в очередной раз протянула руку в знак приветствия. – Кимми.

– Она и правда обаятельна, тетя, – улыбнулся Никлас, оставляя на руке легкий поцелуй, от которого к щекам и ушам подступила кровь. – Теперь мы наконец-то понимаем, кем ты так очарована. Марлен все уши прожужжала, Кимми. Она от тебя, наверно, ни на шаг не отходит?

Женщина упрекнула его взглядом, на что парень двадцати лет поднял руки перед собой.

– Она умница. Занимается большим теннисом и получает первые места в команде своей лиги.

– Правда?

– Сейчас уже нет, взяла небольшой отпуск, который немного затянулся. В год.

– Но это не отменяет того, что в деле тебе нет равных.

– Своим сыном ты так не восхищаешься, – прищурился Ян, разговаривая с одним из кузенов чуть дальше от нас.

– Ты как-то сам застеснялся меня при своей команде, поэтому теперь я сдерживаюсь.

– Понятно дело! Ты же пришла на соревнования со своими подружками, которые отвлекали всех от игры. Тренеров, ребят из моей команды и команды противников. Все чуть шеи не свернули, пялясь на вас.

– Ох, ну прости, что твоя мама и ее подруги слишком обаятельные, сынок.

Ян поморщился, всем остальным же было забавно наблюдать за подобной реакцией.

Спустя время я познакомилась со всеми присутствующими и отошла в сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей обуви, от которой безумно хотела избавиться. Незаметно расстегнув ремешок, я немного освободила ногу и встала ей на прохладный пол, испытывая невероятное блаженство.

– Занимательная картина, – раздался неприятный знакомый голос сзади, испугав неожиданностью. Раймонд с бокалом в руке встал по правое плечо и устремил взгляд на своих родственников. – Подобающе нарядили, привели в надлежащий вид, а тут со стороны видишь что-то подобное, что, впрочем, и ожидалось.

– Не нравится, не смотрите.

Раздражения я не скрывала.

Вероятно, он специально давил своим статусом, чтобы казаться королем, однако мне вообще не было дела до его принадлежности.

– Не могу, ведь я наблюдаю за этим не где-то на деловом вечере или вечеринке, а в собственном доме за семейным застольем.

– Только почему-то это волнует только вас. Других мое присутствие не беспокоит.

– Другие не так пекутся о наличии постороннего человека. Я же предчувствую, что ты можешь увлечься ролью принцессы и наделать глупостей, с которыми придется разбираться мне, а не кому-то из них. Мои братья еще не встречали американок и не знают, на что те иной раз готовы пойти, чтобы породниться с кем-то вроде нас.

– Вы точно не в своем уме.

Конечно, меня это задело. Кем он вообще меня видел и представлял, раз заявлял что-то подобное?

– Думай, как хочешь, Кимберли, это простое объяснение, чтобы ты имела его в памяти как напоминание. Хоть Марлен и любит тебя, я предпочту оставаться начеку, даже если вся семья тобой проникнется и полюбит.

– Ваша мания к чистоте крови и расизму переходит все границы. – Я быстро наклонилась, чтобы застегнуть босоножку. – Сделайте одолжение, больше не приближайтесь ко мне и оставьте свою паранойю при себе. Теперь понятно, почему вас все так недолюбливают.

Я посмотрела в его глаза со всей злобой и грубостью, на которую была способна. От одного лишь вида Раймонда Ротштейна веяло высокомерием, словно мужчина пользовался им как любимым парфюмом, от которого меня чуть ли не трясло.

Подойдя к фуршету, я взяла у официанта бокал шампанского и взглянула на мужчину, продолжающего стоять в стороне.

– Ты тоже это видишь, Ник? – раздался рядом голос Генриха.

– Еще бы. – Никлас подошел ко мне и встал рядом. – Эффект «типичного Раймонда» не перестает существовать. Он в своем неизменном амплуа начальника и, кажется, немного зацепил нашу новоиспеченную родственницу.

– Он всегда такой милый с гостями?

– Всегда. Последние лет семь, Генрих?

– Точно. Дед здорово промыл мозги, когда тот чуть не учудил.

Они скооперировались, отвернулись к фуршету и замолкли, я поспешно повернулась, наблюдая, как каждый из них кладет в рот закуску.

– Что не учудил?

Генрих и Ник загадочно переглянулись, тогда-то я и поняла, что они только и ждали расспроса. Одарив братьев осуждающим взглядом, я наклонила голову набок, чтобы лучше повлиять проницательностью хотя бы на одного из парней. Ник улыбнулся и слегка приобнял меня за талию.

– Конечно наш главный наследник не всегда был таким угрюмым и серьезным. Мы все помним его в возрасте семнадцати лет, когда он проживал свою лучшую эру.

Генрих подхватил:

– Путешествовал, занимался спортом. У него чуть ли не каждый месяц менялись интересы. Рай любил жизнь и знания, интересовался и увлекался всем, пока в его красочной жизни не появилась очаровашка Джессика Миллер.

– Американская красотка, – подмигнул Ник.

– Наш Рай так полюбил «Америку», что его юношеское сердце рвалось сюда чаще, чем следовало. Первая любовь оказалась чертовски несправедливой, ведь первый наследник не мог быть с любимой из-за главного правила нашего семейства. Ты же уже слышала о нем, Кимми?

– Да, чистота немецкой крови.

– Красивая традиция, патриотичная, – оживился Ник. – Немного грустная, если полюбить не ту, но традиции семьи – это святое. Молодой Рай так потерялся в Джессике, что был готов отказаться от семьи. Он тогда был слишком юн, влюбчив и романтичен, поэтому думал об американочке не как о временном развлечении, а как о своем будущем.

– И что дальше?..

– На семейном ужине в Берлине он набрался смелости признаться родным, что влюбился, и заявил, что хотел бы продолжить дела в Америке, чтобы быть ближе к любимой, но просьба была отвергнута нашим многоуважаемым дедушкой.

– Удивительно, но у него невероятная сверхспособность предотвращать подобное, – подытожил Генрих. – Как оказалось, Рай собирался сделать Джессике предложение.

– Скандал!

– О, еще какой…

Я поморщилась.

– А вы можете рассказывать это не балладой?

Но моя просьба была проигнорирована. Ник продолжил:

– Позже выяснилось, что милашка Джесс просто хотела породниться со знатным родом Ротштейн. Приняла деньги от нашего дедушки, который раскрыл ее истинное лицо, и укатила куда-то на Аляску.

– Или Кипр. Эта информация засекречена.

– Вы издеваетесь надо мной, верно?

Они дружно загоготали, на что пришлось незаметно ударить рядом стоящего Ника по животу.

– Ауч! Ну прости!

– Но видела бы ты свое серьезное лицо, Кимми!

– «Ха-ха», очень смешно.

– Прекращай, Кимми. Сейчас ты хотя бы поменялась в лице после разговора с нашим братом. Прониклась романтичной историей?

– Да идите вы.