Nadya Jet – Неотступный преследователь (страница 3)

– Бывшем парне, – поспешила исправить я. – Там нечего рассказывать, разве только то, что он изменил мне несколько месяцев назад, и мы расстались.

– Фу! – Николь с отвращением отпрянула и поднялась на ноги. – Козел.

– В точку. Давай попробуем пробраться внутрь и просто забудем об этом.

Попытки, сдвинуть букет в сторону, потерпели неудачу, так как цветы для нас двоих оказались невыносимо тяжелыми. Пробравшись внутрь, Николь с восторгом осматривала светлую двухкомнатную квартиру и восхищалась обстановкой, которая на момент переезда оставалась прежней.

Мне повезло с квартирой так, что до сих пор сложно поверить в ее наличие. Элитный, спокойный район, шикарный вид на город и дружелюбные соседи. После случая с сестрой все денежные средства отца уходили на ее содержание, мама не работала, ухаживая за Джулией, поэтому роскошная жизнь была с нами недолго. Я искала квартиру, не рассчитывая даже на комнату в какой-нибудь трущобе, но в один момент отец сказал, что его хороший знакомый сдает целые апартаменты за копейки, так как ему необходимо, чтобы кто-то присматривал за его любимой собакой, пока тот живет Ирландии. Разумеется, в подобную историю я не поверила, но решила принять предложение, что бы отец там не замышлял. Ему хотелось, чтобы у меня было все, ведь на данный момент я оставалась их отдушиной после случившегося.

Отношения между мной и родителями всегда были непростыми. Я была сложным подростком, часто грубила, отстаивая свои права и настаивая на свободе. Отец не мог понять, как его милая младшая дочка смогла стать такой упертой и эгоистичной, но в моем приоритете стояла самодостаточность и желание выделиться на фоне правильной старшей сестры, которую постоянно ставили в пример. Так мы и дошли до окончательной точки отцовского терпения. Он не знал, как влиять на меня и как быть авторитетом, из-за чего мы постоянно ссорились.

Николь сняла обувь и на носочках прошла в комнату, осматриваясь и восхищаясь.

– Ты точно живешь в свое удовольствие, Адри. Я бы никогда не подумала, что тебе нравится подобный интерьер.

– Квартира съемная, поэтому я стараюсь не давать волю своему вкусу и предпочтениям, – усмехнулась я.

– Ты не хозяйка?

– Хозяйка здесь она.

Я с довольной улыбкой кивнула в сторону дивана, где мирно лежала официальная причина моего здесь нахождения. Николь взвизгнула при виде коричневого добермана и невольно отступила на несколько шагов назад.

– Черт!

– Это Шани.

– Как я вообще могла забыть, что ты хотела эту породу? Должна была догадаться!

– Она не моя, но я воспитывала ее еще щенком. Хозяин квартиры купил ее для себя, но потом выяснилось, что у него серьезная аллергия, а расстаться с такой очаровашкой он уже не смог.

– Очаровашкой? Да она съест человека двумя укусами!

– Тех, кто мне дорог, она не трогает, Николь. Тебе нечего бояться.

Шани вела себя достаточно приветливо и спокойно при виде незнакомой гостьи. Ее карие глаза внимательно смотрели на Николь, пока та намеревалась спрятаться за моей спиной, что выглядело весьма уморительно.

Смирившись с ситуацией, девушка расслабилась и заснула, пока я только готовилась ко сну после быстрой прогулки с Шани. Сонливость быстро дала о себе знать, когда я потерла сонные глаза кулаками, направляясь в спальню, как вдруг в дверь совсем тихо постучали. Шани подскочила к выходу и принюхалась, я же с опаской сделала шаг вперед, внимательно наблюдая за ее реакцией. Она продолжала принюхиваться, а затем радостно завиляла хвостом, часто оборачиваясь на меня, как бы умоляя, чтобы я открыла дверь. С осторожностью посмотрев в глазок, я увидела только пустующий коридор и поняла, что веду себя, как маленькая трусиха, у которой скоро начнется паранойя. От этой мысли стало противно за себя, поэтому я отперла и открыла дверь, наблюдая, как собака перепрыгивает через букет и мчится вперед, мгновенно скрываясь за углом.

– Шани, ко мне!

Несколько секунд в коридоре не было ни звука. Руки машинально начали растирать и массировать плечи в попытке успокоиться, а как только взгляд упал на букет, Шани со скоростью света понеслась обратно в квартиру. Я с недоверием уставилась на черный лист бумаги, но в итоге осторожно взяла его и вернулась обратно в квартиру.

Что-то останавливало меня развернуть послание, на обороте которого красовалось красноречивое слово: «Исповедь». Подростковый интерес бил по голове любопытством, тем не менее внутренний голос подсказывал, что ничего хорошего ждать не стоит. Я уже давно не была той Адрианой, от которой можно было ожидать что угодно. Старая версия меня давно надломлена и скрыта за страхами и беспокойством, которые прогрессируют каждый раз, когда появляется потенциальная угроза, и неважно: оправдана она или нет.

Собравшись с мыслями, я развернула лист и увидела красивый почерк, крючками выводивший каждую заглавную букву белым цветом.

„Моя любимая Адриана, моя к тебе исповедь спустя такое длительное время не несет в себе никакой просьбы или желаний. В моей памяти навсегда останутся наши поцелуи и мои ошибки, о которых я буду жалеть до конца своих дней, пока не смею явиться лично, чтобы сказать все, что так наболело. Я буду рядом всегда, куда бы ты ни последовала и как бы сильно ни хотела меня отвергнуть, ну а пока я буду довольствоваться этими короткими записками, такими бессмысленными для тебя, но такими безумно важными для меня.

Только твой.“

От нелепости бывшего парня не скрыться, поэтому вместо какого-либо ответа сообщением я просто легла спать, стараясь не думать о таких роскошных жестах, которых до измены в отношениях не было. Очевидно, что ему хотелось подкупить меня красивыми словами и подарками, только вот прошлое от этого не зависит, а измена показала его истинное лицо в отношении меня как девушки.

С Джоном мы познакомились в университете, где он проходил практику по знакомству. Высокий, плечистый молодой человек двадцати шести лет впечатлял студенток внешностью и низким поставленным голосом, действующим на женскую аудиторию просто фантастическим образом. Сперва мне приходилось осуждающе смотреть на одногруппниц, однако позже обаяние Джона удивительным образом сосредоточилось на моей персоне.

– Адриана. – Он остановил меня в самых дверях, когда все покидали аудиторию. – Задержишь, пожалуйста, нужно обсудить твои конспекты.

С безразличием обернувшись, я подошла к столу, слегка теребя лямку сумки на плече.

В тот месяц я чувствовала себя достаточно подавленно и безразлично, из-за чего часто пропускала занятия и не хотела учиться. Мое состояние частенько металось от рвения к подавленности, поэтому я то вдохновлялась, то перегорала.

– Я перепишу прошлые лекции, сэр.

– Вероятно, тебя что-то тревожит? В последние дни ты задумчивей, чем обычно.

Карие глаза блестели интересом. Он отодвинул тетради в сторону и поднялся с места, чтобы встать напротив и слегка прищуриться.

– Все нормально, Мистер Харди, я всегда такая. Вы скоро перестанете брать это во внимание, как и остальные преподаватели. Просто знайте, что беспокоиться не о чем.

Он с осторожностью сделал шаг вперед, но мой предосудительный взгляд его тут же остановил.

– Вы слишком часто находитесь в своих мыслях.

– На учебу это не влияет.

– А на бдительность?

Харди не продолжил. Он наклонил голову в сторону, ожидая какой-то реакции, но я с непоколебимым видом смотрела в карие глаза.

– С бдительностью тоже все в порядке.

– Поэтому ты никого вокруг себя не замечаешь?

Очередной укор на мое так называемое безразличие опять пришлось пропустить мимо ушей, ведь я знала свой характер лучше тех, кто просто наблюдал за мной со стороны. Окружающие думали обо мне слишком много, пока я не думала о них вовсе.

– Извините, но это никак не относится к учебному процессу, к которому вы как-никак принадлежите, даже будучи стажером.

– Это наблюдение не от стажера, а от обычного парня, которому понравилась девушка, Адриана. – Его взгляд блеснул. – Я хочу пригласить тебя выпить кофе, если ты не против.

– Я не заинтересована в интрижках. Хоть вы и сказали, что я часто нахожусь в себе, все же я вижу и слышу окружающих, которые без конца о вас разговаривают. Присмотрите кого-нибудь более инициативного, Мистер Харди, чтобы не терять время.

– Интрижка? В тебе можно увидеть гораздо больше. Принцип неприступности интересует меня больше покорности.

– Именно это вами и движет, только вот никакой неприступности нет. Я просто безынициативная.

Изрядно уставая от данного диалога, я вежливо извинилась и ушла, понимая, что Харди не спустит с рук отказ и будет предпринимать попытки в глупом завоевании.

Меня раздражало, что большинство парней слышали в отказе вызов и всячески вдохновлялись идеей завоевания, когда на ничего подобного намека даже не следовало. Я всегда прямо говорила о своих рамках, но в мужском обществе принято считать, что «нет» от девушки означает что-то другое.

Спустя несколько дней мое внимание невольно сконцентрировалось на Харди, так как я уже знала, к кому из нашей группы его больше всего тянет. Я наблюдала, думала и концентрировалась, чем подпитывала давно утративший интерес. Тело в какой-то степени скучало по мужским рукам, хотя я боялась их больше всего и пыталась отвергать любую возможную мысль о сближении с кем-либо.