Nadya Jet – Без запретов (страница 3)
– Ник?
Его ресницы едва дрогнули, рот приоткрылся, вдыхая значительно теплый воздух в доме после прохлады улицы. Кимми с раздражением похлопала его по щекам, чтобы привести в чувство, и это почти сработало. Поморщившись, парень что-то пробормотал себе под нос и отмахнулся, словно от надоедливого насекомого, чуть не ударив девушку по лицу.
– Ты чокнутый?!
Ловко и стремительно второй из Ротштейнов потянул ее за руку на себя, и Кимми оказалась под его телом, чуть ли не вдавленная в пол. Запах духов и перегара не давал нормально вдохнуть, когда девушка пыталась вывернуться и освободиться. Приподнявшись над ее телом, Никлас медленно приоткрыл глаза, встретившись с соблазнительным восклицанием голубых глаз.
Она была невероятно прекрасна своей невинностью в блестящих глазах. Голубизна придавала взгляду кристальной чистоты, в которой хотелось тонуть, чтобы чувствовать себя хотя бы вполовину таким же. Когда Кимми смотрела на него, Никлас был готов сделать все, что та попросит, и с каждой подобной встречей парень все осознаннее это понимал.
Наклоняясь все ниже, он заметил, как девушка напряглась, поэтому ловко припал к шее, вдыхая сладкий аромат светлых волос. Было слышно, как она шумно выдохнула.
– Слезь с меня.
– В таком положении нас редко можно застукать, я никогда не был так близок к…
Кимми, вложив всю силу, свалила его на пол и тут же поднялась, поправляя черную юбку. Заводя руку за голову, Ник хитро и довольно улыбнулся, наблюдая за девушкой снизу.
Длинные черные сапоги до колен, свободный бордовый свитер смотрелся с этой юбкой невероятно стильно. Ни одна девушка в брендовых вещах не могла соревноваться во вкусе стиля с Кимберли, поэтому Никлас без какого-либо смущения осматривал ее с головы до ног, не в силах оторваться, чтобы вдоволь налюбоваться. Утро было добрым.
– Еще раз выкинешь что-то подобное, я вызову полицию, – пригрозила Кимберли. – Ты хоть понимаешь, как мне стыдно перед соседями?
– Ты уже говорила, поэтому в этот раз я решил вести себя тише и не долбил в дверь, умоляя о разговоре. Тебе не угодишь. Ведешь себя шумно – плохо, не издаешь ни звука – тоже плохо.
– Просто перестань сюда ходить!
– Я же Ромео, безответно влюбленный в свою Джульетту. Сердцу не прикажешь, когда болит.
– Что ты несешь, Ник? – с раздражением уточнила она, наблюдая, как парень приподнимается. – Между нами не было ничего, что могло бы заставлять тебя так себя вести. Напиваться и приходить к моему дому, постоянно требуя разговора, — глупость.
– Будь на моем месте Рай, ты бы все равно нашла отговорку… Или?
– Никаких «или». Я оборвала все связи с твоей семьей и не хочу ни говорить об этом, ни вспоминать.
– Потому что до сих пор страдаешь.
– Нет, потому что мне противно и неприятно, когда постоянно вспоминают то, что было глупой ошибкой. Прошло почти два года. У меня новая жизнь, новые эмоции и впечатления, которые нравятся гораздо больше того лета. Я выросла и набралась опыта, вместо того чтобы страдать, понял?
Никлас закатил глаза и поднялся.
Если даже она и говорила правду, он по-прежнему остался в том лете, вспоминая, как паршиво себя вел по отношению к ней и ко всей ситуации в целом.
Между ними не было ничего запоминающегося. Кимми была лишь красивым объектом для его шуток, и какое-то время ему приходилось думать, что они здорово проведут лето вместе по его возвращению и для этого не понадобится никаких усилий. Самоуверенность не рассматривала то, что старший брат обратит внимание на крестницу Марлен, да и на тот момент сам Раймонд был черствым и грубым по отношению ко всем незнакомым девушкам, тем более американкам. Когда он заметил, что между ними явно что-то происходит, обида кольнула самооценку, после чего Ник и начал испытывать к Кимми определенные чувства. Он уже не мог отделаться от мысли, что та ему сильно нравится. Сейчас же он хотел сделать что-то, что упустил в самом начале, чтобы добиться ее по-настоящему. Без привычной каждому манере или шуток.
– Понял, маленькая мисс. Слушай, раз я уже здесь, может, угостишь завтраком? – Кимми нахмурилась. – Обычно ты наверняка гостеприимна к гостям.
– Гости обычно сами заходят через порог. Позавтракаешь остатком своей бутылки, я и так из-за тебя уже опаздываю.
Кимми впихнула бутылку ему в руки. Ник успел лишь усмехнуться, перед тем как девушка начала толкать его к выходу.
– Поедешьна автобусе?
– На который уже опоздала по твоей милости.
– Если я подброшу тебя до универа, ты станешь хотя бы немного добрее?
– Нет. Я стану добрее только тогда, когда ты успокоишься и перестанешь терроризировать меня, высмеивая перед соседями. Хватит сюда ходить.
– Дай мне шанс, Кимми. Я буду лучшей стороной своей фамилии. Не все Ротштейны скоты.
– Никто и не называет Ротштейнов скотами. – Она заперла дверь и спустилась по ступенькам, пока парень пытался держаться ближе. – У вас есть принципы, которые прививались каждому с самого рождения. Вспомни о них и придерживайся, чтобы не возникло проблем с семьей.
– Черт, так ты же не в курсе нашего нововведения.
Кимми хотела остановиться, чтобы взглянуть на Ника, но вовремя спохватилась.
Не показывая искреннего любопытства, девушка вопросительно подняла бровь, кинув короткий взгляд на парня.
– Мой братец заслужил право семьи, и теперь мы вправе выбирать себе жен без вмешательства старших.
Девушка все же остановилась.
Ее взгляд не подавал надежды или восхищения к такой новости. Внутри лишь больно кольнуло от мысли, что теперь Раймонд Ротштейн может воплотить потаенные мечты касаемо Кэти и быть с той, по кому невыносимо страдал на протяжении долгих лет.
– Ты могла подумать, что когда-то Ротштейны откажутся от главного правила? От чистоты крови? – поинтересовался Ник. – Это как неожиданное завершение мировой войны в и без того трудные времена.
– Это развязывает вам руки, – без какой-либо эмоции сообщила Кимми, на что парень играюче показал свои запястья.
Выражение его лица не было привычным. Это заметила и сама девушка, из-за чего немного недоверчиво наблюдала за его эмоциями. Было непривычно видеть на лукавом лице теплую улыбку и восхищенный взгляд. Именно
Возобновив движение, она поняла, что снова оказывается в болезненных раздумьях, Ник же обеспокоился ее молчанием, не желая так просто прощаться.
– Давай просто как-нибудь пообедаем?..
– И после этого ты отстанешь?
Кимберли не скрывала раздражения. Ее голос звучал ровно, при этом дал понять, что такая настойчивость не приводит ни к чему хорошему, а лишь испытывает терпение, которого остается все меньше. Пожалуй, только из-за опасения передавить, Никлас согласно кивнул, добавив:
– Отстану, но… Если замечу в твоих глазах хоть малейший интерес… Я сделаю все, чтобы он больше никогда не угас.
Их взгляды за секунду встретились, начали испытывать друг друга серьезностью и проницательностью, которые, казалось, вот-вот воспламенятся от такого давления. Никлас думал о серьезности сказанного, о том, что он наконец-то смог привлечь ее внимание искренним заявлением и способен показать то, чего она никак от него не ждет. Кимберли же понимала, что от его попыток останется лишь разочарование, но не ее.
После занятий она и ее группа встретились в библиотеке. Кимми пришла раньше, чтобы продумать примерные вопросы к будущему интервью, но без конкретного человека это оказалось не так просто. Стандарты ставили рамки, а мысль, что нужно найти кого-то интересного, лишь добавляла нервозности. Кого интересного может найти обычная студентка без связей и знакомств?.. Кто может стать сенсацией для их журнала?
– Марлен Ротштейн? – Кимберли вздрогнула от громкого голоса Криса, который произнес имя ее крестной, как только распахнул дверь, пропуская вперед улыбающуюся Саманту. – Почему ты молчала, что знаешь единственную наследницу семьи, черт возьми, самих Ротштейнов?
Кимми с упреком взглянула на застывшего в стороне Джаспера, пока Крис не плюхнулся на ближайший к ней стул.
Видеть его в таком воодушевленном расположении духа было настоящей редкостью, ведь на тот момент карие глаза горели, передавая восхищение к подобным обстоятельствам и их возможностям. Этого Кимми и боялась, прося Джаспера не рассказывать группе о Марлен.
– Наш козырь в рукаве – немцы! – продолжал Крис. – Их хотят все!Rothstein Capital Group– компания, стрельнувшая немыслимо далеко всего за два года на американском рынке. По их мужчинам сходят с ума все американцы, и не только из-за успеха банка.
– Девушкам, далеким от бизнеса, будет интересно прочесть и про самих братьев, – поддержала своего парня Саманта. – Таким образом нам удастся заполучить внимание не одной аудитории, а сразу нескольких. Мы можем затронуть новости не только бизнеса, но и их личной жизни. Для мировых СМИ это настоящая сенсация, что уж говорить о нас?
Крис глубоко вдохнул, понимая, что все это время слушал девушку, затаив дыхание и предвещая приближающийся успех. Никакая работа студентов не могла сравниться с эксклюзивом, который готовила начинающая журналистка.
– Твой сюрприз удался, Кимми. Я бы никогда не подумал, что у тебя есть такие знакомства. В этом случае нам есть необходимость создавать печатную версию. Я даже представляю обложку… – Мечтательно пролепетал он. – Марлен Ротштейн вся в черном на сером фоне с вызовом смотрит в камеру, говоря, что готова приоткрыть занавес своей фамилии, чтобы мы на момент чтения почувствовали себя Ротштейнами.