Надя Алексеева – Недиалог (страница 50)

Студент.

Его Юлька.

Вождь и Ворона.

Леха.

Журналисты, врачи.

Серега тренирует желающих в бассейне. В городе только он и примечателен (бассейн, не Серега). На площади еще есть палатка с колготками и Вождь – бронзовый, как положено. За мостом другой город, с которым надо бы объединиться. Там вроде бы строится храм. Там все строится. Здесь все рушится. Почему? Надо спросить отца Никодима. Но отец Никодим переехал.

Пустая раздевалка бассейна. За стеной дышит огромная, 50-метровая чаша голубой воды. Отблески на потолке и на пустых пластиковых сиденьях. Такие бассейны называют олимпийскими, сейчас сюда ходит плавать только Ксюша. Ксюша в банном халате выходит из душевой, в раздевалке торопливо бросает взгляд на свое отражение в зеркале, идет по коридору, стучится в кабинет «Тренер».

Ксюша (открывая дверь). Сереж, ты тут?

Серега (оборачивается). Сколько говорить надо: бедром, бедром шевели. Движение должно идти от бедра. Что у тебя там, протез, что ли?

Ксюша. Что?

Серега. А ты сочинским брассом шпаришь.

Ксюша. Да я в Сочи не была никогда, в Анапе с Ромкой, ну, в Геленджике, это еще с… (Осекается.)

Серега. Сколько я тебя тренирую? Два года?

Ксюша. И двадцать дней.

Серега молчит.

Ксюша молчит.

Серега. Почему голову боишься в воду опустить? Вода чистая, прозрачная… Мне что, палку взять и насильно тебя подтапливать, как малышню?

Ксюша. В жизни не поверю, чтобы ты утопил кого.

Ксюша подходит ближе. Серега смотрит на нее, отворачивается к рабочему столу. Что-то пишет. Ксюша не уходит.

Серега (поднимает на нее глаза, говорит себе под нос). Сейчас, ведомость заполню для Пузикова и буду закрывать. Ты иди, иди, если спешишь.

Ксюша не уходит.

Серега. Ксюш, иди, поздно уже.

Ксюша распускает волосы, будто качает головой в отрицании или просто стряхивает воду. За стеной, в бассейне, слышится легкий плеск воды – наверное, канаты-разделители покачнулись вдоль дорожек. Подсветка в бассейне горит, и это красиво на фоне густой весенней ночи за окном.

Серега (закрывая папку). Мало я тебя гонял сегодня?

Ксюша. Мало.

Серега. Хочешь еще сеанс? Студента отпустим только.

Ксюша. Я его отпустила, вообще не знаю, зачем он тут, я могу куртку и с собой брать.

Серега. Да брось. Для Пузикова конец басику, если гардероб закрыть.

Ксюша. А так разве нет?

Серега. Нет, пока тебя плавать не научу.

Ксюша. Да плевала я на ваше плавание. Не говори, что ты меня не ждешь тут каждый раз. Вот я пришла и удивила тебя прям. Как в старом кино: такой день, а ты не побрился.

Серега (трет подбородок). Может, пойдем в бассейн?

Ксюша. Зачем?

Серега. Ну так, для разнообразия.

Ксюша (притягивает его к себе так, что понятно, что ей это разнообразие не сдалось). Мне еще Ромку кормить. У него опять в ухе стреляет.

Серега укладывает ее на лежанку, вроде массажной, стоящую рядом со шкафчиком с кубками. От торопливой возни кубки за стеклами позвякивают. На стене над лежанкой висят медали. А рядом с ними к стене прилип какой-то продолговатый билет.

На площади перед бассейном стоит Вождь. Стоит, мерзнет, ждет Ворону. Вороне давно бы за реку перебраться, к сытым местам, но Вождя с собой не возьмешь, там свой есть, засижен голубями. Их не согнать. Так что лучше уж тут. А под Вождем – Старуха. Торгует колготками. И сигаретами. Серега забегает к ней по пути в бассейн.

Серега (насвистывает). Дай как обычно.

Старуха (протягивает ему пачку). Ты, чего ж это, побрился?

Серега. А ты чего, колготками торгуешь?

Старуха. Быстро рвутся. (Видно, что это часть их давней игры.) Что-что, а уж на колготки спрос будет. Не хошь своей взять?

Серега. Какой?

Старуха. И то правда, мой уехал в город за новой партией. С низкой посадкой она любит.

Серега. А у нас что, не город?

Старуха. Опять свое. Через мост, говорю, поехал. Завтра Ксюху присылай, я ей отложу «эмочку». Хошь в сетку, хошь мокко.

Серега машет рукой, хочет уйти. Но Старуха хватает его за рукав.

Старуха. Слыхал про тридцать мильёнов? По телеку сказали: наш местный выиграл, но пока за выигрышем не приходил. Я своему говорю, какой же дурак днем к ним попрется, на камеру светиться. Ножом пырнут, и поминай как звали.

Серега смеется.

Старуха. Не Ксюха твоя выиграла? Нет?

Серега молчит.

Старуха. Женился бы и ладно. Мало там что было. Друг не друг, кто теперь разберет. Ромочка без отца растет, ушами мается. Которое лето в шапке ходит.

Серега. Сейчас модно.

Старуха. Ишь он!

Старуха (натягивая на руку колготок, просматривая, что нету дыр). Мой говорит, на храм бы отдал, ежели бы выиграл. Ну и машину бы купил на сдачу. (Вздыхает.) Я бы на юга махнула.

Серега. Куда это?

Старуха. А где можно с голыми ногами, без колготок, ходить.

Серега уходит.

В гардеробе бассейна Студент не реагирует на Серегу – спит, облокотившись на стойку. Студент кучеряв, лохмат, очкаст. Вздрагивает и роняет учебник на пол. В мраморном фойе звук расходится волнами.

Серега (поднимает учебник, читает). Ионин. Чего хоть учишь-то?

Студент. Экономтеорию. Да ну ее, усыпила. Я слышал кто-то тридцать лямов поднял. Это у нас или за мостом?

Серега. Спроси отца Никодима.

Студент. Отец Никодим переехал. (Это городская присказка, которую лепят к месту и не к месту.)

Серега. Учись давай, будешь нам город восстанавливать.

Студент. Хрен тут восстановишь. Муть какая-то. Десять страниц осилил, думал, он Ио Нин, автор учебника, типа с китайского перевод, а он из Люберец. Ща буду шпоры лепить.

Серега. Удачи.