Надя Алексеева – Недиалог (страница 42)

Пищит сигнал.

(Не обращает на сигнал внимания.) Тоже ведь лет шесть я с ним пробыла. Нежный мальчишка стал. Любил маме своей о бок потереться, она на него шикала. И бабушка тоже: «Не висни на мне». Я его приласкала, родня его на меня косится. «По долгу службы», – говорю им. А сама понимаю, что нет. Сашенька уже большой был. Лет шестнадцать, наверное. Я приду домой и все ему про Данечку. Как-то надулся: со мной, говорит, ты так не возилась. А потом Данечка мне возьми и скажи:

«– Нина, давай ты моей мамой будешь.

– Что ты, у тебя такая мама золотая!

– Ее рядом никогда нет, а ты есть».

Как током меня дернуло. Уволилась. Сбежала. Наскребла деньжат, Сашеньку на юг свозила, в Крым. В поезде мы все ругались, потом, помню, таксист, веселый такой парень, нас еще мирил. А все равно, болит как-то в груди. Не знаю, как Данечка, забыл или нет.

Пищит сигнал.

(Читает.) «Что раздражает в родителях / быту? Были ли конфликты?» Мы и с родителями-то нечасто пересекались за эти шестнадцать лет – денег выдадут, ну или если приболел. Так-то я три раза нянчила, не считая детдома. Да еще один казус вышел, четвертым. Привели меня к ребеночку, года три, он хилый, тощий, ходит – за стеночку держится. «Педагогическая запущенность», – потом заведующая растолковала мне, царствие ей небесное. Хорошая тетка. Голова варила у нее до последнего. Мальчика, оказывается, на руках мало держали, кормили кое-как, к стульчику пристегнутым жил. Мать, девчонка молодая, понятно, пробилась как-то в люди. Красивая такая, на каблуках дома ходит. Поднимет его, держит на вытянутых руках, как котенка, и спрашивает: «Когда он заговорит?» А я ей со злости: «Никогда. Вы же с ним не говорите!» Ну она меня и выставила, отзыв писала куда-то…

Пищит сигнал.

(Читает.) «Есть ли у вас хронические заболевания? Как часто вы болеете?» Давление, как у всех на седьмом десятке, медкнижку оформила, в порядке. Господи, как в космос берут. (Читает дальше.) «Какое у вас семейное положение? Замужем / разведены / вдова?» Да все три сразу и есть я. Петька у меня был жених, жили вместе долго, он потом к другой ушел. Не принял сына нашего, не смог… Ушел к другой, да там и погиб. Похороны мы с его матерью и устраивали. Десантник, наш, рязанский, из вэдэвэшного училища нашего. Слыхали ведь: «В Рязани грибы с глазами. Их едят. Они глядят». Кто глядит-то? Да десантура и глядит за всеми нами. И с парашютов тоже. Вот он приземлился неудачно, что ли. Сколько? Сейчас сочту. Лет двадцать пять тому, больше даже. Мать его все болеет. Ноги… Сигнала нет? То перебивает, то не дождешься его.

Пищит сигнал.

(Читает.) «Есть ли у вас дети? Какого возраста? Как вы их воспитывали?» Есть у меня сын Сашенька, Александр. Ему тридцать отмечали, женился вот. Работает. (Молчит.)

Из детдома я его взяла. Я уходила со смены, а он меня все спрашивал: «Ты завтра придешь?» И не просто так, а ждал ответа, в кроватке стоит, ножки паучьи, тонкие, и ждет. Ждет. Их там двадцать душ в кроватках. Каждый ждет, но тут я дура, молодая была, а поняла – мой. Помыкались мы с ним месяц, документы оформляла, работу искала. Не могла я детям в глаза дальше смотреть. Как объяснить, почему Сашу взяла, а не Дашу, Ваню, Ольгу? Соврала я. Давали мы им имена-то, не разрешалось, а давали. А сына как воспитывала? Да как всех, как умею. Обнимала, про мамонтенка пела, коленки зеленкой мазала, в школу собирала, курить запрещала, в армию провожала, плакала…

Пищит сигнал.

(Читает.) «Почему сейчас ищете работу?» Ну а что? Руки-ноги на месте, пенсия – пшик! – и нету ее. И потом Сашенька жену привел. Тесно в хрущевке, да и ей рожать скоро. Сашенька на двух работах, ей говорит, чтобы сидела в декрете до самого садика. Никаких яслей чтобы. В общем, гнездо свивается, а мне куда деться? Лишняя. Вот им жить. Ох, они ж придут скоро… А я тут расселась вся в иллюминации. (Спешно собирает на столе бумаги в стопку и снова кладет как было. Открытка падает со стола. Нина Ивановна смотрит на нее и не поднимает.)

Так, где там вопрос-то? Ага, вот и ищу работу, значит. А что умею? Нянчить. С проживанием в семье хочу. Монеточку заработаю – пошлю внуку или внучке, кто будет. Без денег-то ребенка не поднять… (Молчит.)

Пищит сигнал.

Появляется надпись на экране:

«Собеседование окончено. Спасибо. Мы вам перезвоним».

конец

Москва, 2021

Фараон обиделся

Пьеса

Тихон.

Анна.

Тутан.

Анхе.

Гид – возможно, только голос.

На диване в холле отеля сидят Анна и Тихон. С ними разговаривает Гид, его не видно, только слышно (да его и не приглашали, но встреча с ним обязательная в подобных турах). А с улицы в холл отеля наметает песок из пустыни. Такой звук колкий, будто дождь, простой дождь вдруг стал сухим и острым.

Гид. Экскурсии брать будем?

Тихон. Ну, я бы, может, если вот не завтра прям, а так, когда надоест или обгоришь.

Анна. Пфф.

Тихон. Но надо спланировать.

Анна. Нет.

Гид. Как это?

Анна. Нет это нет.

Тихон (с многозначительным взглядом). У нас другие планы, нам бы, знаете, просто поговорить нормально.

Гид. С кем говорить?

Тихон. Друг с другом.

Все молчат.

Гид. Уважаемые, я вам предлагаю от всего сердца поехать на сафари.

Анна. Нас укачивает.

Тихон. Ань, это по пустыне, без воды.

Анна. Еще не легче.

Гид. Тогда суперпредложение, ночной Шарм-эль-Шейх с посещением католической церкви.

Анна. Ночью?

Тихон. Католической?

Гид. Ну не хотите, как хотите, для вас строило наше правительство два года. Деньги выделили главные сети отелей. Чтобы вы могли помолиться. Вы мóлитесь своим богам.

Анна. И ваши боги все прощают вам.

Тихон. Ань!

Гид. Там такие росписи красивые, а потом ужин в рыбном ресторане, цена всего сорок пять долларов. С крабами!

Пауза. Никто не реагирует и ничего не отвечает.

Гид. Точнее – пятьдесят пять долларов, но сегодня для вас я сделаю скидку. Из… из уважения.

Анна. А без крабов сколько? Еще мидии выкинем, давайте, и рис. Оставьте хлеб и вино. По-католически. По-христиански.

Гид. Не понял.

Тихон. Не слушайте ее. Извините, как вас, Мустафа?

Гид. Майкл.

Тихон. У меня записано Мустафа. Ладно. А в мечеть ночью нельзя?

Гид. Нет, нужно проявлять уважение. Тем более, с женщинами. Ваши боги…

Анна. Своим богам мы уже… Чет не работает.

Тихон. Ань! (Гиду.) Вы лучше уточните про обратный рейс, семьдесят процентов опаздывают, я читал, мне бы сейчас знать, во сколько нас заберут, откуда вылет, когда мы дома будем. Тогда я либо поздний выезд оформлю, может, искупаться успеем, либо на обед еще раз сходим, а потом еще сырые шмотки… Переодеться… Где-то душ принять…

Гид таращится на Тихона, Анну разбирает смех.

Тихон. Так, и ноутбук в камеру хранения сдать. Есть здесь камера хранения?

Анна. Вы запишите. Запишите все вопросы. Он не отстанет. А впрочем, он вам и сам напишет: резюме встречи.

Гид. Резюме? Это которое на работу оформляться?

Тихон. Аня, блин! (Гиду.) Когда у нас рейс?