Надя Алексеева – Недиалог (страница 37)

Завуч (Матери). И вы тут. Очень кстати, я к вам с конструктивной критикой.

Мать набирает какой-то номер, не отвлекаясь на нее.

Мать (в телефон). Алё, Женя, да, какой у вас был урок сейчас? А мой там? Ушел? Алё? Алё? Я тебя не слышу! Связь оборвалась. (Директору и Завучу.) Да что же у вас, и сеть не ловит!

Директор. Вы за окно посмотрите, полярный круг. Стихия.

Сова. Не мучьте телефон. Он не был на моем уроке.

Директор. Прогул.

Мать. А где он был? Почему вы мне не набрали?

Завуч. Я что, должна бросить целый класс и искать вашего сына? У вас урока не было, я решила, вы его забрали в виду…

Мать. В виду чего? (Натягивает пуховик.)

Завуч. В виду тепличности. Поколение такое безалаберное. До трех лет все в памперсах, мы уже в восемь месяцев на горшке сидели.

Директор. Факт.

Мать. Какое еще поколение? Я? Мой сын? (Директору.) Почему вы никому не звоните?!

Пауза. Никто ей не отвечает.

Мать. Организуйте поиски! Что вы молчите?

Завуч. Может, вы сначала дома посмотрите? Наверняка ваш мальчик просто… читает.

Директор. За поселком закреплена территория в двести двадцать тысяч квадратных километров – почти как вся площадь Великобритании.

Мать. Да какая к черту Британия, нужно ребенка найти.

Завуч. Ну, знаете, возможно, отец знает, где он. Или тогда нам нужно сначала найти отца?

Директор. Ха.

Мать (смотрит на нее презрительно, достает телефон, набирает короткий номер, кричит). Алё, полиция, да, мальчик, девять лет. Пропал из школы. Не дозвонилась, да. Кто спит? Почему? Ну, первая полярная ночь в жизни у него, да. Зевал на уроке? (Мать сама вдруг зевает вдруг в трубку.) Погодите, это ничего не значит. Делайте что-нибудь. Приезжайте сюда. Не буду я двое суток ждать!

За окном раздаются выстрелы.

Мать. Что? Что это?

Директор. О! Это Петрович. Проснулся, теперь я спокоен, с медведем улажено.

Мать. Он его убил?

Директор. Боже сохрани. Редкий, краснокнижный зверь.

Мать. А мой сын, по-вашему, не редкий? Почему вы не организуете поиски по территории?

Директор. На севере главное – не сеять панику. А звери…

Завуч (подхватывает). Нам есть чему у них поучиться.

Мать. У кого?

Директор. Они детенышей не теряют.

Завуч. Полярная сова при недостатке кормов…

Снова выстрелы. Мать выбегает за дверь, Завуч, переглянувшись с директором, накидывает белую шубу и спешит за ней.

«Но на что похожи стены нашего салона и наших кают! По углам везде лед и иней, постепенно утончающийся по мере удаления от бортов. Это самые чистые уголки: тут копоти нет, тут вы можете видеть причудливую игру самоцветных камней, светящихся даже при свете „коптилок“. Но далее уже хуже: благодаря вечным подтекам воды, вечной сырости, краска пластами отстает от дерева и грязными закоптелыми лохмотьями висит по стенам. Под ними видно промозглое, потемневшее дерево, скользкое от сырости и плесени.

Но со всею этой копотью, со всею этой грязью, сыростью и холодом мы свыкались постепенно за полтора года. Благодаря этой постепенности, она не резала нам глаза, мы к ней привыкли. Потому-то мне и было жалко оставлять „Св. Анну“ в то последнее утро, когда я проснулся в своей каюте».

Старый Морпорт в стиле сталинского ампира, потрескавшийся зеленый фасад. Впрочем, еще очень крепкое здание. Будто без ремонта лет десять стоит всего: особенности климата – всё, как в морозильнике, хранится дольше. На крыше Морпорта сидит Мальчик, смотрит на поселок и думает, прилетят ли сюда грачи хоть когда-нибудь? Или, как у Саврасова, ребенок должен умереть, чтобы взрослые ощутили весну? Ночь черная, в прозелень. Холодно – не то слово, просто ноздри смерзаются на вдохе. Слышен лай собак.

Мальчик. Как им не холодно тявкать?

Вдруг на крышу возле мальчика приземляется большая пестрая чайка. Они с мальчиком смотрят друг на друга и отворачиваются. Перед ними – белая пустыня Карского моря с застрявшим бог весть когда во льдах кораблем, то есть судном, – название не видно, не прочесть.

Мальчик. Я бы назвал судно Анной, как маму.

Судно лежит на боку, так заваливается в ручье берестяной игрушечный кораблик. Мальчик помнит, как пускал такие с отцом. И большая рука поднимала борт и ставила ровно.

Мальчик. Слушай, чайка, ты ж местная? Когда судно застряло?

Бургомистр. Погоди, я расскажу, а то забуду. В «Википедии» написано: «Бургомистр – одна из самых крупных чаек, достигающая 64–65 см в длину. Вес – 1,5–2 кг. Оперение имеет бледную окраску: основной цвет белый, спина и крылья голубовато-серые, кончики крыльев белые. Клюв желтый, ноги желтовато-розовые».

Мальчик. И где бургомистр этот?

Бургомистр. Я – бургомистр.

Мальчик. А грачей у вас нет?

Бургомистр. Вечно приезжаете и начинаете перечислять чего нет. Солнца нет, травы нет.

Мальчик. Деревьев нет, коры-бересты – нет.

Бургомистр. Именно. Присмотрись к тому, что есть. (Показывает на себя.)

Мальчик смотрит и отворачивается.

Бургомистр. У нас самый северный морпорт, самый северный аэропорт, церковь – и то самая северная.

Мальчик. Магазин забыл. Где ананасы по тыще рублей. И аж две мусорных кучи.

Раздаются выстрелы. Мальчик и Бургомистр вздрагивают.

Бургомистр. Давненько не стреляли. Почтили старика.

Мальчик. Ты бургомистр Диксона или чего?

Бургомистр (снова декламирует). Название, по всей видимости, объясняется склонностью этой птицы селиться вблизи птичьих базаров и регулярно «взимать дань» с их населения в виде яиц и птенцов.

Мальчик. То есть ты вор?

Бургомистр. Полегче.

Мальчик. А можешь грача украсть где-нибудь?

Бургомистр. Я Бургомистр, я руковожу.

Мальчик. Руковожу. Руко вожу. Нет у тебя рук, чтобы водить.

Бургомистр. А зачем тебе грач? Купи попугая. Я у одних в окне видел, желтый такой, мягенький. (Прищелкивает клювом – вроде как облизывается.) Ну или, повторюсь, есть достойный кандидат. Откашливается. Распространен кругополярно в Европе, Азии и Америке. Обитает на скалистых побережьях материков и островов; реже в приморских частях тундры.

Мальчик. Это кто?

Бургомистр. Да я же! Бургомистр.

Мальчик. Грачи прилетели – весна пришла. А с ней, может, и мама одумается.

Бургомистр. Весна. Вес-на. В-есна. Весн-а – вспомнил! Это когда лед растает.

Мальчик. Нет! Это когда грачи совьют гнезда на березах.