Надин Здани – Твои две (страница 2)

Я не могла просто ждать. Я схватила телефон, собираясь загуглить «что делать, если твой дневник начал тебе отвечать», но остановилась. Это выглядело бы слишком странно, даже для истории поиска.

Внезапно я осознала: если это НЕ галлюцинация… то этот… этот КТО-ТО читает все, что я пишу. Все мои самые сокровенные мысли, страхи, глупые переживания про Лизу и теоремы…

Жаркая волна стыда и уязвимости накатила на меня. Я почувствовала себя абсолютно голой. Он читал про мое одиночество. Про кота. Про то, что я не могу уснуть. Я резко захлопнула дневник и отшвырнула его на середину кровати. Хватит. Больше ни слова. Ни одной черной буквы. Я объявляю бойкот собственной тетради.

Но даже пока я это думала, часть моего мозга уже составляла новый ответ. Яростный, полный гнева и миллиона вопросов.

Я зажмурилась. Нет. Я сильная. Я не поддамся.

…Через пять минут я уже ползла по кровати обратно к дневнику, как загипнотизированная. Рука сама потянулась к ручке.

Это было сильнее меня.

07 сентября, 07:40

Я не выдержала. Мои пальцы сами сжали ручку, будто это было оружие, а не канцелярская принадлежность. Я почти что набросилась на дневник, яростно листая страницы в поисках нового послания. Но кроме того наглого фиолетового текста, ничего не было. Тишина. Он высказался и исчез. От этого стало еще невыносимее.

В отчаянии я начала писать прямо поверх его строк, зачеркивая их такими резкими линиями, что бумага пошла волнами.

«Ответь! Немедленно! Я не шучу! Ты кто? Призрак? Хакер? Инопланетянин? Говори!»

Чернила расплылись в кляксу, пробив тонкую бумагу. Я отбросила ручку, будто обожглась. Что я делаю? Я веду диалог с галлюцинацией. Или с чем-то похуже.

Из-за двери послышался голос мамы:

– Ая, завтрак готов! Собирайся в школу!

Обыденность этого звука прозвучала как насмешка. Школа? Уроки? Как я могу думать о школе, когда моя реальность треснула по швам?

– Иду! – выдавила я, и голос прозвучал хрипло и неестественно высоко.

Я схватила дневник, запихнула его под матрас – подальше от посторонних глаз, от самой себя – и, натянув на себя школьную форму, поплелась на кухню.

07 сентября, 08:10

Завтрак прошел в тумане. Я молча ковыряла вилкой омлет, не в силах проглотить ни кусочка.

– Ты в порядке? – нахмурилась мама, ощупывая мой лоб. – Выглядишь бледной. Не заболела?

– Всё хорошо, – прошептала я. – Просто не выспалась.

Максим фыркнул, уткнувшись в телефон:

– Опять сериалы до ночи смотрела, креативщица.

Обычно его подколки задевали меня. Сейчас они пролетели мимо, не задев. У меня были проблемы куда серьезнее брата-тролля.

Мысль о том, чтобы оставить дневник дома, один на один с тем, кто его населяет, вызывала ледяной ужас. Нет. Он должен быть при мне. Как улика. Как заложник.

Я вернулась в комнату, дрожащей рукой вытащила его из-под матраца и сунула в рюкзак, придавив учебниками. Тяжело. Теперь он всегда будет со мной. Моя личная тайна. Мой кошмар.

Целый день в школе я чувствовала себя стеклянной. Учителя говорили что-то о квадратных уравнениях, Лиза что-то ляпнула про мои круги под глазами, но всё это доносилось как сквозь толстое стекло. Я постоянно трогала рюкзак, проверяя, на месте ли дневник. Он лежал там, молчаливый и невыносимо тяжелый.

Я ждала только одного – момента, когда останусь одна и смогу его открыть. Страх смешивался с адреналином. А что, если там будет новый ответ?

07 сентября, 15:20

Последний урок – история – тянулся вечность. Я не слышала ни слова про древние цивилизации. Внутри меня бушевала своя собственная цивилизационная катастрофа. Пальцы нервно барабанили по крышке парты, а взгляд раз за разом залипал на молнии рюкзака, лежащего у ног. Казалось, вот-вот из-под нее прольется фиолетовое сияние.

Когда прозвенел звонок, я выскочила из класса так стремительно, что чуть не снесла дверной косяк. Не задерживаясь, не заглядывая в лицо одноклассникам, я почти бегом пустилась домой. Рюкзак с дневником прижимала к груди, как самого ценного заложника – опасного и такого же напуганного, как я.

Дома было пусто. Мама на работе, Максим у друзей. Тишина. Та самая, громкая, от которой я так устала, но теперь она давила на барабанные перепонки.

Я заперлась в комнате на ключ. Сердце колотилось где-то в висках. Медленно, как в замедленной съемке, я опустила рюкзак на кровать, расстегнула молнию. Учебники, пенал, скомканная футболка на физру… и он. Кремовый, с розами.

Я вынула его. Он был холодным. Обычным. Никакой мистической ауры.

Секунда колебания. Глубокий вдох.

Я открыла его и обмерла.

Прямо под моим истеричным утренним посланием, аккуратным фиолетовым почерком – будто автор специально старался выводить буквы четко, – красовался ответ.

«Призраки не пишут в дневниках. Хакерам это неинтересно. Инопланетяне пользуются более продвинутыми технологиями.

Я – Эля. И, кажется, у нас общая комната. И, если мои догадки верны, кое-что покрупнее. Не бойся. Мне тоже страшно. И да, теорема Пифагора все-таки прекрасна. Спорим?»

Внизу был нарисован маленький, совсем не злой, а даже какой-то… заигрывающий смайлик.

Воздух вырвался из моих легких со свистом. Я села на пол, не в силах держаться на ногах. Руки тряслись, но уже не только от страха. В голове гудело.

Эля. Ее зовут Эля.

И она… не призрак. Не хакер. Она – кто-то здесь. В комнате? В… во мне?

«Кое-что покрупнее».

От этой мысли кровь отхлынула от лица. Я посмотрела на свои руки. На свое отражение в темном экране монитора.

Нет. Не может быть.

Но рациональных объяснений больше не оставалось. Только это. Самое безумное.

Я осталась сидеть на полу, прислонившись лбом к прохладной поверхности кровати. Дневник лежал передо мной открытым. Два почерка. Два голоса. На одной странице.

Я больше не была одна в своей тишине.

И от этого было так страшно, что перехватывало дыхание, но… где-то в самой глубине, под слоем паники, шевельнулось другое чувство. Незнакомое. Похожее на острое, колючее любопытство.

Я потянулась за ручкой.

07 сентября, 15:45

Я сидела на полу, прижавшись спиной к кровати, и просто дышала. Глубоко. Медленно. Как меня учила мама, когда я паниковала перед выступлениями в детском саду. «Вдох-выдох, солнышко, мир не рухнет».

Мир, может, и не рухнул, но треснул пополам. И сквозь трещину на меня смотрели фиолетовые чернила и нарисованный смайлик.

Эля. Не призрак. Не хакер.

Она. Просто… Эля.

И она боялась. Так же, как я. Эта мысль странным образом успокаивала. Я была не одна в этом абсурде.

Я подняла дневник с пола, положила его на колени. Страница была испещрена нашими письменами – её размашистыми, моими – острыми, как лезвие. Диалог сумасшедших.

Мой взгляд упал на последнюю фразу: «Спорим?»

Что-то во мне ёкнуло. Вызов. Даже здесь, в самом сердце хаоса, она бросала мне вызов. По поводу теоремы Пифагора! Это было так нелепо, что губы сами собой дрогнули в подобии улыбки. Или это была гримаса ужаса? Я уже не могла отличить. Я взяла ручку. Чёрную. Мою. Твёрдую, предсказуемую, знакомую.

Я не стала писать поверх её строк. Я отвела чистый лист ниже. Мои буквы вышли уже не такими злыми, более сбивчивыми, но всё ещё упрямыми.

07 сентября, 15:55

Эля, ладно, допустим, что ты существуешь. Допустим, это не массовый психоз и не сон. Ты говоришь, тебе тоже страшно. Почему? И что значит «кое-что покрупнее»? Это как-то связано со мной?

И… ладно. Спорю. Теорема Пифагора – это уродливое детище геометрии, созданное чтобы мучить школьников. Докажи обратное, если сможешь.

P.S. Твой смайлик… менее жуткий, чем предыдущий.