Надин Нойзи – Ведьма из Светлого леса (страница 4)

Запах поплыл по избе: горьковатый, тёплый, совсем не похожий на ту резкую мазь, что принесла Зина. Грета подала мне кусок чистого пчелиного воска и баночку с топлёным маслом – козьим, самым жирным, какое только могло быть.

– Масло, – наставительно произнесла домовушка, – я сама топила, не какую-то дрянь. Для такого дела годится.

– Спасибо, Грета.

Я растопила воск в маленьком глиняном горшочке на печи, добавила масла, а потом, когда смесь стала тёплой, но не горячей, всыпала истолчённые травы. Всё это я мешала деревянной ложкой, прислушиваясь к ощущениям – сейчас это было важнее любых рецептов. Магия моя была негромкой, домашней, но я научилась чувствовать, когда состав получается правильным. Рука сама замедлялась, ускорялась, и в какой-то момент я поняла: готово.

Зина смотрела на меня с немым восхищением. Ей, деревенской женщине, магия, наверное, казалась чем-то грозным и таинственным. А я просто растирала травы и топила воск – так же, как когда-то на уроках химии смешивала реактивы, добиваясь нужной реакции. Только теперь реагентами были дары леса, а результатом – не формула в тетради, а живая помощь.

Я перелила мазь в чистый горшочек, который Грета подсунула мгновенно, и запечатала сверху кусочком холстины.

– Вот, – сказала я, протягивая его Зине. – Это на ночь. Сначала спину растереть досуха, потом эту мазь – тонким слоем, и тепло укутать. Не парить, не греть жгучим. Окопник кости сращивает, зверобой боль вытягивает, почки отёк снимают. Дня через три легче станет. На неделю хватит, если понадобится ещё – приходи, сделаю.

Зина взяла горшочек обеими руками, словно драгоценность.

– А сколько с меня, матушка ведьма? – спросила она тихо. – Яиц принести? Муки? У нас нынче куры хорошо несутся…

Я задумалась на мгновение. Мука в хозяйстве всегда пригодится – Грета как раз утром ворчала, что запасы на исходе.

– Муки, – сказала я. – Мешок муки, если вам не в тягость. И кланяйся матери, пусть бережёт себя. Спина – не шутка.

– Ой, спасибо вам, матушка ведьма! – лицо Зины озарилось облегчением. – Завтра же принесу, у нас своя, крупчатка свежая. Я и яиц добавлю, и сала кусок, вы уж не отказывайтесь…

– Муки довольно, – улыбнулась я. – А за сало спасибо, только если вам самим не в убыток.

– Что вы, что вы, – замахала она руками. – Мы с матерью век не забудем. Вы ж её на ноги ставите!

Я проводила её до порога, и она ушла быстрым шагом по тропе, прижимая к груди горшочек. А я вернулась в избу, где Грета уже вылезла из своего угла и стояла с руками в бока.

– Ну вот, – сказала я, – будет тебе мука. Сама просила.

– И то ладно, – буркнула домовушка, но глаза её довольно блестели. – А то совсем раздаривать начали, а в закромах пусто. Мука – дело хорошее. Испеку завтра пирогов с твоей черникой.

– С черникой, говоришь? – усмехнулась я. – А я-то думала, Грета только ворчать умеет.

– Вот ещё, – фыркнула она и юркнула за печь, но оттуда донеслось уже совсем другим, примирительным тоном: – Садись чай пить, остыл уж.

Я послушно села за стол, взяла кружку. Грета устроилась на лавке напротив, поджав под себя ноги, и мы некоторое время молчали. Я думала о Зине, о её матери, которая лежит сейчас и стонет от боли, и о том, как хорошо, что я могу помочь. И что завтра принесут муку – свежую, домашнюю, от которой пироги получаются особенно пышными. Мелочь, а приятно.

Глава 5

Утро следующего дня выдалось ясным и хрустким. Солнце уже поднялось над верхушками сосен, и его косые лучи золотили стены избы, заставляя смолу на брёвнах искриться янтарём. Я сидела за столом, доедая гречневую кашу с вчерашней черникой, когда Грета, возившаяся у окна, вдруг насторожилась.

– Кто-то едет, – сказала она, приподнявшись на цыпочки. – Телега скрипит.

Я отставила кружку и выглянула в окно. По лесной дороге, огибая старую берёзу, медленно катилась телега, запряжённая гнедой лошадкой. На облучке сидел мужчина в сером армяке и поярковой шляпе, а в телеге я разглядела белый мешок и что-то ещё, аккуратно укрытое холстиной.

Я вышла на крыльцо, и Грета, конечно же, устроилась у меня за спиной – так, чтобы её самой не было видно, а она всё видела.

– Здравствуйте, матушка ведьма, – мужчина натянул вожжи, лошадь послушно остановилась, и он спрыгнул на землю. Был он широк в плечах, с окладистой русой бородой и добрыми, немного усталыми глазами. Шапку снял, поклонился. – Меня Остапом кличут. Зинин муж.

Я улыбнулась, спускаясь с крыльца.

– Здравствуй, Остап. Зина как?

– Да вот, – он чуть виновато развёл руками, – пришла вчера от вас, вся светлая, радостная. Мать её, Марфу, мазью натерла, та и уснула впервой за месяц без стона. А Зина-то моя… – он покачал головой, – она ж пешком к вам ходила, а дорога дальняя, ветер вчера сырой был. Простыла к ночи. Голос сел, в груди хрипит. Лежит теперь, отпаиваю её липовым цветом.

В голосе его слышалась тревога, но не отчаяние – крестьянская сдержанная забота.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.