Надин Нойзи – Графиня-попаданка и принц драконов (страница 3)

– Графиня Виттельбах сказывала, что она уже третий сезон выезжает, а всё без толку. То ли слишком разборчива, то ли… ну, вы понимаете.

– Говорят, характер у неё не сахар. Вся в отца, гордая, своенравная.

Я сжала зубы и улыбнулась ещё шире. Гордая и своенравная? Что ж, приятно знать, что в этом мире у меня есть характер.

– Зато приданое! Граф Стефан, говорят, последнее отдаст, лишь бы сбыть дочку с рук. Имение, земли в, да ещё и бриллианты покойной бабки…

– Слышала, князь Отто фон Лейхтенберг всерьёз нацелился. Ему деньги нужны, сам-то он гол как сокол, хоть и с титулом.

– Ах, оставьте, князь Отто – заядлый картёжник, ему хоть сто тысяч дай, всё в один вечер спустит. Графиня Мария достойна лучшей партии.

Меня назвали графиней Марией. Я почти поверила в это.

Ко мне то и дело подходили кавалеры. Первым пригласил на танец высокий блондин с орлиным профилем и длинными, чуть маслянистыми волосами, уложенными по последней моде. Он представился – барон Карл фон Эшенбах. У него были холодные голубые глаза и тонкие, бледные губы, которые растягивались в улыбку, не затрагивающую взгляд.

Мы закружились в вальсе. Барон держал меня уверенно, даже слишком, его рука на талии давила тяжело, собственнически. Он говорил о своих лошадях, о своих владениях в Баварии, о том, какой прекрасной хозяйкой я бы стала в его замке. Я смотрела на его идеально выбритый подбородок и думала о том, что если он скажет "моя дорогая" ещё раз, я, кажется, закричу.

– Вы очаровательны сегодня, графиня, – мурлыкал он мне на ухо, когда танец подходил к концу. – Позволите ли пригласить вас ещё?

– Быть может, позже, барон, – ответила я с той же вежливой улыбкой. – Я обещала этот танец… другому кавалеру.

Я не обещала никому, но мне нужно было спасаться.

Следующим оказался виконт Анри де Бельмон, мужчина с томными глазами и изысканными манерами. Он говорил комплиментами, словно плел кружево, его речь лилась плавно, как сироп, и была такой же приторной. Он восхищался моими глазами, моими волосами, моим платьем, моим "утончённым вкусом, который так редко встречается в этих северных краях".

– Мария, – шептал он, склоняясь слишком близко, – позвольте называть вас просто Мария. В этом имени столько музыки…

Я чуть не рассмеялась ему в лицо. Музыки. Если бы он знал, откуда я родом и чем занимаюсь в той, другой жизни.

После вальса с виконтом меня перехватил маркиз Алессандро дер Россо, красавец с жгучими чёрными глазами и смуглой кожей. Он танцевал страстно, порывисто, то прижимая меня слишком сильно, то отпуская так резко, что я едва не теряла равновесие. Глаза его горели, он говорил о лунном свете на воде, о женщинах, похожих на богинь.

– Вы созданы для любви, графиня, – прошептал он мне на ухо, обжигая дыханием. – Не для этих холодных балов, не для расчётливых браков. Я вижу огонь в ваших глазах.

Я вежливо улыбнулась и поблагодарила за танец. Огонь в моих глазах был всего лишь отражением люстр, а в душе царила странная, пугающая пустота.

Я танцевала снова и снова. С графом Отто фон Лейхтенбергом, который действительно оказался худым и бледным, с беспокойно бегающими глазами и руками, которые слегка подрагивали, будто от вечного похмелья. С бароном Вильгельмом фон Штольцем, пожилым вдовцом с брюшком и одышкой, который тяжело дышал мне в плечо и всё норовил прижать меня к себе во время пауз. С молодым принцем Фридрихом Великолепным, который был так застенчив, что краснел при каждом слове и путал фигуры кадрили.

Все они смотрели на меня. Все они улыбались. Все они что-то говорили – комплименты, намёки, пустые светские любезности. А я смотрела на них и не чувствовала ровным счётом ничего.

Ни одна рука, ни одно прикосновение не заставляли моё сердце биться быстрее. Ни один взгляд не будил во мне того трепета, который я испытала в первом сне, когда он смотрел на меня, слушая мою игру.

Его здесь не было. Высокого шатена с карими глазами не было в этом зале. И чем больше я танцевала, чем больше улыбалась, тем отчётливее понимала: я ищу его взглядом. Я всматриваюсь в лица мужчин, мелькающих передо мной, и каждый раз разочарованно отвожу глаза.

Кто он? Почему я ищу его здесь? Ведь мать сказала, что сегодня я знакомлюсь с молодым графом, а о нём – ни слова. Может быть, его вообще не существует? Может быть, он – лишь плод моего воображения, красивая картинка из первого сна?

Оркестр заиграл новый танец, и ко мне вновь направился кто-то из кавалеров. Я улыбнулась, присела в реверансе и позволила увести себя в круг.

Но внутри меня, где-то под корсетом, под жемчугом и шёлком, билась одна-единственная мысль: где ты? И приду ли я когда-нибудь туда, где ты есть?

Глава 4

Я танцевала, улыбалась, кивала, а в груди разрасталась ледяная пустота. Очередной кавалер – кажется, его представили как барона Людвига фон Эшенбаха, но я уже сбилась со счёту – кружил меня в вальсе, и его рука на талии казалась чужой, тяжёлой, бездушной. Он что-то говорил о своих охотничьих угодьях, о лошадях, о том, как преобразилось бы моё приданое в его руках, а я смотрела поверх его плеча на сияющие люстры, на порхающие по залу пары и чувствовала себя марионеткой.

Вон там, у колонны, перешептывались две дамы – одна с неестественно бледной кожей и длинными серебристыми волосами, явно эльфийка, другая – полная, в изумрудах, с тяжёлым подбородком, возможно, оборотница в человечьем обличье. Их взгляды то и дело скользили по мне, и я не сомневалась, что обсуждают именно мою "безнадёжную" партию.

– Вы устали, графиня? – спросил барон, заметив, что я сбилась с ритма.

– Прошу прощения, – выдохнула я, останавливаясь прямо посреди зала. – Мне нужно… немного воздуха.

Не дожидаясь его ответа, я высвободила руку и, приподняв тяжёлую юбку, направилась к боковым дверям. Сердце колотилось где-то в горле. Я шла быстро, почти бежала, лавируя между гостями, не замечая их удивлённых взглядов. Главное – не встретить мать. Она бы ни за что не отпустила меня так просто.

Коридор за бальной залой встретил меня прохладой и тишиной. Гул музыки и голосов остался за спиной, стихая с каждым шагом. Я остановилась, прижалась спиной к стене и перевела дух. Что я делаю? Куда я иду? У меня нет здесь ни своей комнаты, ни малейшего понятия, где я вообще нахожусь.

Мимо прошёл лакей с подносом, удивлённо на меня покосился.

– Вы не подскажете… – начала я, но он уже скрылся за поворотом.

Пришлось идти наугад. Я брела по бесконечным коридорам, мимо портретов строгих предков, мимо мраморных статуй и ваз с живыми цветами, пока наконец не наткнулась на лестницу, ведущую наверх. Поднявшись на второй этаж, я оказалась в галерее, откуда расходились двери. На одной из них я заметила знакомый вензель – вроде бы такие же я видела внизу, на приглашениях. А вдруг это моя?

Я толкнула дверь и вошла. Комната оказалась небольшой, но роскошно обставленной: кровать с балдахином, туалетный столик с зеркалом в позолоченной раме, камин, в котором уютно потрескивали дрова. На стене висел портрет женщины в тёмно-бордовом платье – я узнала мать. Значит, я угадала.

Я опустилась на пуфик перед туалетным столиком и уставилась на своё отражение. Из зеркала на меня смотрела незнакомка – молодая, красивая, богато одетая, с глазами, полными тоски.

«Где ты? – спросила я у неё мысленно. – Где тот, кого я ищу?» Или его вовсе не существует?

Дверь тихонько скрипнула, и я вздрогнула.

– Госпожа, вы уже вернулись? – раздался тихий голос. – Позвольте помочь вам раздеться.

Я обернулась. В дверях стояла девушка в скромном сером платье и белом переднике, с аккуратно уложенными светлыми волосами. Она шагнула в комнату, и при свете камина я вдруг заметила то, чего не видела раньше: её уши. Они были чуть длиннее человеческих, заострённые кверху, изящно выглядывавшие из-под волос. Кожа её светилась едва уловимым фарфоровым блеском, а глаза – огромные, миндалевидные, цвета весенней листвы – смотрели с почтительной заботой.

Эльфийка. Моя служанка – эльфийка.

Я смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова. Она казалась существом из сказки, сошедшим со страниц книги, которую я читала в детстве.

– Госпожа? – повторила она, чуть склонив голову. – Вам нехорошо? Вы так бледны.

– Нет-нет, всё хорошо, – ответила я, справившись с голосом. – Просто… бал утомил.

Она подошла ближе, и я почувствовала исходивший от неё тонкий аромат – пахло лесом, цветами и чем-то неуловимо сладким.

– Позвольте, я помогу вам снять платье, – мягко сказала она, и руки её уже потянулись к застёжкам на моей спине.

Я молча кивнула, поднялась и замерла, пока она ловко, привычными движениями освобождала меня от корсета и тяжёлой юбки. Платье упало к ногам, и я осталась в тонкой нижней сорочке. Служанка подала мне халат – невесомый, шёлковый, расшитый серебряными нитями.

– Прикажете подать чай? – спросила она, собирая платье.

– Да, пожалуйста, – ответила я, наблюдая за ней.

Её движения были грациозны, почти музыкальны, каждое – точно выверено. Таких людей не бывает. Такими бывают только эльфы.

Она уже направилась к двери, когда я окликнула её:

– Как тебя зовут?

Она обернулась, и на её губах мелькнула лёгкая улыбка.

– Линнэль, госпожа. Я Линнэль.

– Линнэль, – повторила я, пробуя имя на вкус. – Ты давно здесь служишь?