Надин Гонсалес – Поединок страсти (страница 11)

— Ох… — протянул Джексон, читая написанное. Перед ним был почти что официальный документ.

— Подпиши, поставь свои инициалы и дату.

Джексон начал читать вслух:

— «Данное соглашение о конфиденциальности (далее „Соглашение») было заключено между Александрой Б. Латтимор и Джексоном Т. Стромом с целью предотвращения несанкционированного разглашения конфиденциальной информации. Стороны обязаны соблюдать строгую конфиденциальность. Это Соглашение может быть изменено только в письменной форме с подписями обеих сторон». — Прочитав, Джексон хлопнул рукой по столу. — Да вы с ума сошли, мисс.

— Почему? Это стандартный текст.

— Ты что, собралась признаваться мне в совершенном убийстве?

— Нет! — рассмеялась Алекса.

— У тебя какая-то секретная жизнь в Майами? Может, семья, которую ты ото всех скрываешь?

— Нет, все не настолько интригующе, вот увидишь.

— Тогда что?

— Пока ты не можешь задавать вопросы, сначала подпиши бумагу.

Умиляясь, Джексон поставил свою подпись на листке и отдал его вместе с ручкой Алексе. Она повторила его действие и объявила:

— Тогда первый раунд. Тема «Отношения».

Что ж, подумал Джексон, тут и обсуждать нечего.

— Ну, спрашивай, мне нечего скрывать, — сказал он.

— Кто твоя первая любовь?

Тут уверенность Джексона дала первую трещину. У него был ответ на этот вопрос, но он не мог его дать. На первом курсе института он начал встречаться с Паулой Колби — и они были вместе в течение трех семестров обучения, пока она не уехала из штата. Это напомнило ему о другой очень похожей ситуации… однако Паулу он не мог назвать своей первой любовью. Ею была Алекса.

— Пропускаю, — произнес он.

— Да ты шутишь! — воскликнула Алекса. — Вот так сразу? А это ведь пробный шар. Ты что… до сих пор ее любишь? Вот в чем дело?

Джексон снова замялся.

— И этот вопрос пропущу.

— Отлично! Тогда, думаю, твоя очередь поднимать бокал.

Джексон приподнял бокал и подмигнул.

— За тебя.

— Теперь моя очередь отвечать, — сказала Алекса.

— Тот же вопрос, — парировал Джексон. — Кто твоя первая любовь?

— Грегори Милфорд. Нас свели друзья, и мы долгие месяцы писали друг другу сообщения, а потом, наконец, состоялось первое свидание: ужин и концерт. В стиле Нью-Йорка.

— А потом? — сухо спросил Джексон. — Прогулка в Центральном парке и поцелуй в такси?

— Это привилегия жителей Манхэттена, — отмахнулась Алекса. — Но, в общем, у меня все гораздо более обыденно, нежели у тебя. Никаких тайн и драм.

— И что, Грег разбил твое сердце?

Алекса опустила глаза и, взяв вилку, принялась есть салат. Джексон же констатировал:

— Значит, да.

— Нет, — возразила она. — Это я его огорчила.

Джексон захлопал.

— Вот это так!

— Да нет, ничего такого, просто сначала все шло хорошо, а потом ситуация изменилась.

— Как? — настойчиво продолжал пытать ее Джексон, отчаянно желая разузнать побольше об этом мужчине, сумевшем зацепить Александру Латтимор, пусть и ненадолго.

— Не знаю. — Алекса помолчала. — Он хотел от меня больше, чем я могла ему дать. Больше времени, чувств… Я еще училась, и для меня это было слишком. Может, я и вправду бесчувственная.

— Не говори так, это неправда.

— Но так говорили все, не могут же все они ошибаться.

— Еще как могут.

— Вернемся к тебе, — объявила Алекса. — Твоя таинственная незнакомка разбила тебе сердце?

— Нет, — лаконично ответил Джексон, засовывая в рот помидорку.

— И что, ты больше ничего не скажешь?

— Ничего.

— Почему? — требовательно спросила Алекса. — Она что, богата, известна? Ты защищаешь ее честь? Или она тоже потребовала от тебя подписать соглашение о конфиденциальности?

— Я так скажу: она не разбила мне сердце, да и я тоже не обидел ее. Мы пошли разными путями, но я до сих пор думаю о ней.

Воцарилось молчание. Алекса взяла сэндвич с тарелки и разделила два куска пополам, тщательно избегая взгляда Джексона. Он практически чувствовал, как крутятся ее мысли.

— Джексон.

— Да?

— Ты чего-то недоговариваешь?

— Кто из нас двоих гений? Вот и подумай.

Алекса сердито бросила сэндвич на тарелку и отодвинула ее.

— Будь я гением, я бы жила по-другому и не мучилась.

— А что, тебя что-то тяготит? — поинтересовался Джексон.

— А тебя — нет?

— Я стараюсь не копаться в себе слишком много.

Алекса сжала губы и медленно кивнула, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями.

— Кстати, если уж мы заговорили об этом… я тоже думала о тебе.

Джексон бросил на стол вилку и потянулся к Алексе — этот поцелуй, в отличие от первого, был нежным, медлительным, сладким. Но девушка тут же отстранилась и уперлась ладонями в его грудь.

— Я рассталась со всеми, кто со мной встречался.

Что ж, подумал Джексон, ради этой информации стоит прерваться.

— И сколько их было?

Алекса промолчала. Потянувшись за бокалом, она сделала щедрый глоток вина. Джексон едва не рассмеялся.

— Послушай, нам нужно было целоваться всякий раз, когда кто-то пропускает ответ. Это было бы куда приятнее!