Надин Гонсалес – Поединок страсти (страница 10)
Тем же вечером позвонил Джексон, чтобы уточнить детали выезда, и Алекса спросила его, могут ли они отъехать пораньше. У нее просто больше не было сил терпеть бесконечные подколы братьев и сестры, постоянные допросы матери, лучше уж выехать, пока никто не проснулся. Джексон согласился, сказав, что они поедут в шесть.
— Я буду ждать, — сказала она в трубку.
— Еще кое-что, Алекса.
— Что?
— Не могу дождаться, — услышала она. — Поскорее бы остаться с тобой наедине.
Эти слова звучали в ее памяти весь оставшийся день, и первыми всплыли в сознании утром, когда раздался звонок будильника.
Ровно в шесть Алекса стояла на крыльце, сжимая ручку небольшого чемодана. Было еще темно, и в сиреневом небе догорали последние звезды. Спустя пять минут Джексон подъехал к воротам, и она открыла их. Черный внедорожник въехал на подъездную аллею, и Алекса следила за ним с замиранием сердца. Вот машина остановилась, и Джексон вышел.
— Доброе утро, — весело произнес он, словно было не шесть утра, а по меньшей мере полдень. Приняв у Алексы сумку и загрузив ее в багажник, он открыл пассажирскую дверцу. — Поехали отсюда.
Но Алекса медлила: ей казалось, что она вернулась в прошлое и стоит перед семнадцатилетним Джексоном, который придерживает дверцу лимузина, взятого напрокат, — они собираются ехать на выпускной бал. Эта картина представлялась ей во всех ее полудетских фантазиях. Наваждение было таким сильным, что Алекса слегка тронула Джексона, чтобы убедиться, что ей не снится сон.
— В чем дело? — спросил он в замешательстве.
— Я просто подумала… Если бы в школе все пошло по-другому…
— Как?
— Если бы я была помягче…
— Что?
— Если бы я просто хорошо относилась ко всем, ты бы позвал меня на бал?
Джексон застыл, но в его глазах мелькнула какая-то тень, и Алекса испугалась своих мыслей. О чем, черт возьми, она толкует в шесть утра?!
— Забудь, — резко сказала она. — Не знаю, что на меня нашло. Еще рано, и я не пила утром кофе. Остановимся где-нибудь у кофейни?
Джексон схватил ее за руку и притянул ближе.
— Мне не нужна была тихоня. Мне нужна была ты, Александра Латтимор, которая проходу мне не давала.
— Так почему ты ничего не сказал тогда?
— Боялся.
— Что я откажу тебе?
— А ты бы согласилась, если бы я позвал тебя на бал?
— Не знаю. Может, и нет… потом бы, возможно, передумала, но было бы поздно, и ты бы нашел кого-то еще.
— Ну уж нет, я бы и не искал.
— Во всяком случае, я бы потом себя ненавидела.
Только теперь Алекса вдруг поняла, что она не была неприступной и уверенной в себе, какой видел ее Джексон, — она попросту защищалась так от окружающих, боясь, что они не примут ее. То есть поведение ее было не чем иным, как трусостью.
Джексон сделал шаг назад и приоткрыл дверь машины шире.
— Разве ты не рада тому, что мы больше не глупые дети?
Алекса легонько поцеловала его в губы.
— Ты и не представляешь, — прошептала она и быстро села в машину.
Когда они готовили обед на кухне, укомплектованной по последнему слову техники, Джексон отметил, что в этой обстановке им следовало бы выбрать нечто другое, а не сэндвичи с сыром на гриле.
Алекса запротестовала:
— Да у нас тут, можно сказать, высокая кухня: ароматный хлеб и два вида сыра чеддер! Я поставлю лучшие тарелки из фарфора.
— Неплохо, — согласился Джексон. — Этот сыр не для детишек.
Бросив взгляд на Алексу, смешивающую салат, он вдруг заметил, что лицо ее помрачнело. Что это с ней — неужели он сказал что-то не то? И тут же промелькнула мысль: интересно, она хочет иметь детей? Нужно спросить, ведь цель их поездки — узнать друг друга поближе. Однако Алекса опередила его:
— Могу я задать тебе вопрос?
— Какой хочешь, — отозвался Джексон, доставая из кулера бутылку белого вина. Он не знал, сочетается ли оно с сыром, но заметил, что Алекса предпочитает вина с фруктовыми нотками, и купил именно такое. — Можешь не стесняться.
— Не хочу любопытствовать, — ответила девушка, кладя ложку, которой смешивала салат, на стойку.
Джексон подсел поближе к ней.
— Это не запрещено.
— Хорошо. Давай так — устроим игру «Быстрые вопросы». Можно пропустить один или пару, но не больше.
— Игру? — Джексон задумчиво потер подбородок. — Ты же понимаешь, большинство людей сочло бы странным то, что нам необходима игра для того, чтобы пообщаться.
Алекса пожала плечами:
— Мне все равно, что думают люди.
— Мне тоже, — улыбнулся Джексон.
— Ну, начинай, — ответила девушка.
— Постой! — воскликнул Джексон, ощущая прилив волнения. — Давай подключим вино. Каждый, кто пропускает вопрос, должен выпить.
Улыбка Алексы померкла.
— Не уверена. Так мы быстро уйдем с намеченного пути.
— Надеюсь, — подмигнул Джексон.
— Нам нужны правила.
Встав, чтобы налить вина в бокалы, Джексон вздохнул:
— Опять правила.
— Я серьезно, — возразила его гостья. — Нужно убедиться в том, что информация, которой мы обменяемся, не будет использована против нас, когда закончатся выходные.
— Этого не случится. — Джексон поставил перед ней бокал. — Все, что произойдет здесь, останется здесь. Это железное правило.
Алекса состроила недовольную гримасу.
— Этого недостаточно. Дай мне ручку и бумагу, пожалуйста.
— Алекса, да ты что, серьезно? — протянул Джексон, но вовремя вспомнил, с кем имеет дело. Что ж, неудивительно.
— Ручку и бумагу, — повторила девушка.
— Да, мэм, — отозвался Джексон.
Пошарив в ящике, он нашел блокнот для списков покупок с нарисованными по краям овощами и коробками молока. Ручка обнаружилась в кувшине.
На время воцарилась тишина: Алекса сосредоточенно писала. Закончив, она перечитала записку, вырвала листок и вручила Джексону:
— Вот.