Нади Хедвиг – Поцелуй Зимы (страница 41)

А если я его убью?

Испугавшись этой мысли, я разжала руки, да так внезапно, что Антон покачнулся.

– Что? – Он ощупал себя. – Не сработало. Еще не все.

Я отошла от него на пару шагов и, чтобы куда-то деть холод, взялась за ветку молодого деревца, едва доходящего мне до груди. Кора тут же покрылась инеем.

– Осторожнее с кустами, – сказал Антон. – Юля тебя предупредила. – Он снова провел рукой по груди. – Почему ты остановилась?

В окне над нами зажегся свет. Я переложила ключи в другую руку, чувствуя кисловатый запах железа от вспотевшей ладони.

– Давай… давай лучше сядем в машину, – предложила я. Голос звучал хрипло.

– Открыто.

Я обошла микроавтобус и со второй попытки забралась в него. Внутри было душно, но все же так лучше, чем на виду у любопытных соседей. Антон забрался на водительское сиденье.

– Так в чем проблема?

– Я боюсь остановить твое сердце, – призналась я. – Может, позвонить Юле? Или Тёме?

Антон откинулся на спинку сиденья.

– А Тёма тут при чем?

– Кто-то же должен знать, как это делается. Может…

Я замолчала. Что-то мне подсказывало: не стоит рассказывать Антону о нашей переписке и о том, что Тёма сотворил с нерадивым собаководом.

Антон наклонился и извлек из-под сиденья початую бутылку из черного стекла.

– На, выпей для храбрости.

– Это твое сердце! – зло откликнулась я. Лучше было злиться, чем чувствовать себя беспомощной.

– Пей давай.

– Мне это не нужно.

– Ну как знаешь. – Он сделал глоток и прижал ко рту тыльную сторону ладони. – Мама твоя ждет.

– Она уже спать легла, – соврала я.

– Не ценишь ее, – укоризненно пробормотал Антон. – Я вот свою иногда и вспомнить не могу. Хочу вспомнить ее лицо и не могу.

Я подумала о Косте. Я помнила его руки – на среднем пальце топорщился бугорок от ручки, – его смешливые глаза под длинными ресницами и вечно мятые воротники байковых рубашек. Но представить его лицо мне уже было не под силу.

Рука сама легла туда, где, я думала, бьется сердце.

– Ага, – удовлетворенно кивнул Антон и ткнул в мою сторону горлышком бутылки. – Вот умножь это в сто раз. Нет, в тысячу. Это то, что чувствую я. А ты не хочешь, – он снова отхлебнул, – помочь слуге Зимней Девы.

Я покосилась на него.

– А то не так меня называют, – без улыбки сказал он, и глаза его почернели. – Что я, не знаю. Все вы, погодные тетки…

– Да поняла я, поняла. – Я стиснула ключи в левой ладони, а правую вжала ему в грудь. Хрен с ним. Пусть помирает, если так охота. – Мы капризные стервы, а ты не можешь вынести тоску по матери. И если я тебя убью, ничего мне за это не будет, – уже тише добавила я, закрывая глаза и погружаясь в биение его сердца.

Стекло было опущено, легкий ветер шевелил кончики моих волос. Я постаралась отрешиться от этого теплого ветра, от летнего вечера, пахнущего свежестью и сиренью. Сознание мое устремилось туда, где покоились деревья и спала земля. Под снежным покровом, замершая и холодная, она была не мертва. Снег надежно укрывал ее до лучших времен. Так же, как земля под снегом, пусть живет его сердце – заледеневшее, но живое. Пусть ждет лучших времен. До того момента, когда он сможет вдохнуть полной грудью и не обжечься воспоминаниями.

Я зажмурилась так сильно, что заболели скулы, а потом резко распахнула глаза. Лицо Антона было счастливым и безоблачным, в нем мелькнуло что-то по-детски ранимое. На мгновение я отчетливо увидела мальчугана лет семи, который доверчиво и любопытно смотрел на мир. Но тут же маска огрубела, застыла, в глаза вернулась подозрительность, в линию губ – жесткость. Антон накрыл мою руку, и, задержав на секунду, отвел.

– Спасибо, – сухо произнес он.

Я еще слышала его сердце под ладонью и точно знала, что биение его замедлилось. Вдруг навалилась такая усталость, что я готова была положить голову на руки и уснуть прямо в машине.

– Ты расскажешь, – начала я, еле ворочая языком, но Антон покачал головой.

– Завтра. Сейчас домой. Мама без тебя не ляжет.

– Неправда… – Глаза у меня слипались. Страх и напряжение брали свое – я проваливалась в сон. – Но завтра ты расскажешь. И мы оживим Сметану.

Он посмотрел на меня без выражения и сплел пальцы на животе.

– Будет исполнено.

Глава 16

Утром следующего дня Антон ждал меня у приоткрытой двери микроавтобуса с хрустящим пакетом из «Мака». Вместо обычного «привет» до меня донеслось почтительно-сдержанное «доброе утро». Он с легким кивком протянул мне бумажный пакет и даже подал руку, чтобы помочь забраться в машину.

Ночью прошел дождь, в воздухе висел едва различимый туман – это испарялась влага с нагретого накануне асфальта. День обещал быть пасмурным.

Антон периодически запускал дворники, которые стирали невидимые капли с лобового стекла. Свой кофе он выпил несколькими глотками и поставил пустой стаканчик в стойку между нами. Не знаю, съездил он домой или в ближайший магазин, но от вчерашнего байкера осталась только кожаная куртка на заднем сиденье да воспоминание в моей голове. Светлые джинсы и белая футболка только что не кричали о нормальности, запах зубной пасты перебивал все остальные. Бутылок в кабине видно не было. Машина ехала ровно, мягко притормаживая на светофорах. Я грела ладонями бумажный стаканчик с остатками кофе и думала, что в реальность стоило вернуться хотя бы ради старого доброго «Мака».

Мысли крутились вокруг предстоящего дня. После кошки в плане стояло «оживить Ваню» – уж сегодня я точно попаду к Фросе. Вчерашняя фраза Антона, что кому-то придется пожертвовать целомудрием, до сих пор звучала в голове, но я старалась о ней не думать. Будем решать проблемы по мере их поступления.

В очередной раз повернув оловянное кольцо на пальце, я разгладила на коленях бок псевдобархатной сумки. Она не слишком подходила джинсам и алой рубашке из облегающего материала, зато мне больше не нужно было распихивать свои пожитки по карманам. Внутри лежали заряженный телефон, ключи и блокнот с ручкой. Бутылочка с живой водой холодила пальцы даже сквозь ткань.

Я допила кофе.

– Ты расскажешь, что обещал?

Антон без выражения посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Его и без того лишенное эмоций лицо походило на картонную картинку из тех, с которыми фотографируются туристы на отдыхе.

– Что тебя интересует? – спросил он.

Вежливый Антон – это было что-то новое. Я никак не могла решить, нравится он мне таким или, скорее, пугает. Но так как дорога была пустынная, а ехали мы быстро, времени размышлять особо не было. На вопросы оставалось не больше получаса.

– Как ты познакомился с Хельгой?

– У меня умерла невеста, – будничным голосом сообщил Антон. – Катя ее звали. Она собиралась стать учительницей младших классов. Оканчивала педагогический. Я устроился в школу, где она проходила практику, чтобы быть поближе. Но видишь, не уберег. Ее сбила машина напротив института. Умерла в реанимации. Потом я узнал, что накануне она ходила к Дарине. Совпадение, скорее всего…

Он говорил так спокойно, что у меня мурашки побежали по коже. Вот кем была та улыбчивая брюнетка на фотографиях в его комнате. Невеста.

Я крутила кольцо, пытаясь собрать мозаику событий.

– И ты обратился к Хельге, чтобы отомстить?

Антон усмехнулся, не размыкая губ. Из-за туч показалось солнце, и он нашарил в бардачке солнцезащитные очки с круглыми стеклами.

– Мне не нужна Зимняя Дева, чтобы кому-то отомстить.

Он вывернул руль, сворачивая на шоссе, которое, судя по табличке-указателю, должно было вывести нас к поселку через тридцать километров.

– Я знал ее раньше, – невозмутимо продолжал он. – С виду безобидная старушка. Строгая, странная местами. Но безобидная.

– А как ты догадался, что перед тобой Зимняя Дева?

– Мы познакомились на детской площадке. – За стеклами очков не было видно его глаз, да и за грудь он больше не хватался, но я впервые подумала, что, возможно, он скучает по Хельге. – Я ждал Катю, а она искала пятачок без солнца. Приземлилась на лавку рядом со мной. Лето в разгаре, а она в свитере, юбка твидовая, как у моей прабабки в детстве. Всегда одевалась невпопад. – Он едва заметно улыбнулся. – Ну как-то разговорились. Она, оказывается, жила неподалеку. Одна. Ни детей, ни внуков. Я оставил свой номер – мол, звоните, если совсем караул. Она и позвонила.

– А что у нее случилось?

– Что ей будет… Засор у нее прорвало. Вызвал ЖЭК. Пока ждали – чай, конфеты. Она такая была… Старенькая вроде, а сама ужасно гордая. Никто, не дай бог, чтобы не подумал, что сама чего-то не может. Я видел пару раз, как она мальчишек во дворе гоняла. Пристыдила даже, когда один заплакал. Я все думал, откуда она взялась? Но она сама мне рассказала.

– Рассказала, что она – Зимняя Дева?

Светофор перед нами загорелся красным, и Антон мягко притормозил.

– Не совсем. – Он помолчал, погруженный в воспоминания. – Она вещая была. Сказала, что скоро я всё равно обращусь к ней за помощью. Так, может, заранее начнем. Зарплату, дескать, платить мне будет. И пригодится. Как золотая рыбка… Я ей, конечно, не поверил. Но пораскинул мозгами. Контракт мой тогда уже закончился. Служить я больше не собирался. Ну и поступил к ней. Работы было немного – иногда сопровождать ее, помогать по мелочи, лишних вопросов не задавать. Я и не задавал. А через полгода, когда Кати не стало, стало не до вопросов. Я не то что работать – дышать не мог. Тогда Хельга заморозила мне сердце в первый раз. И я узнал, кто она такая.