Надежда Волгина – Суженая инкуба (СИ) (страница 43)

– Линда, – тронул он меня за руку, но сразу же отдернул свою. – Я не знаю, что именно ты чувствуешь, но вижу, что все очень серьезно. И к чему бы все это ни привело, я тебя не брошу. Даже если ты будешь просить об этом, одну я тебя не оставлю. И сейчас я не разрешу тебе быть здесь и дальше. Пойдем вниз. Нужно постараться уснуть.

Он взял меня за руку и держал очень крепко. Всю дорогу до каюты я боролась с желанием вырвать руку, убежать от него, не видеть, не слышать… Лишь пожелав ему спокойной ночи из последних сил и заперев за ним дверь, я позволила эмоциям выплеснуться наружу. Из моей груди вырвалось рычание – звериное, наполненное болью. Я упала на пол в попытке заглушить его, затолкать туда, откуда появилось, внутрь себя, в тот черный туман, что заволакивал душу. Он и породил отвращение, сейчас я в этом была уверена. Он прочно засел внутри, чтобы отравлять мне жизнь, делать ее невыносимой, молить о смерти. Но это была не я. Мой разум раскололся на две половинки. В одной еле теплилась любовь к Райнеру, а во второй бушевала ненависть.

Никогда в жизни не испытывала настолько полного дисбаланса. Разум мне говорил одно, что я обычная девушка, любящая Райнера и мечтающая о простом человеческом счастье. Душа же кричала, что никогда я не стану прежней, что в ней не осталось места для любви к лорду, что те крохи, что еще сохранялись, она вытопчет и выжжет ненавистью. Когда мне уже начало казаться, что не вынесу этого, сойду с ума, слуха моего коснулась знакомая музыка. Она плавно влилась в мои терзания, чтобы сделать их окончательно невыносимыми, но эффект получился прямо противоположный. Я замерла и прислушалась. Слушала музыку так внимательно, словно передо мной стояла задача разложить ее на ноты, на самом же деле лихорадочно думала. Мешал все тот же дисбаланс, пока я не заставила себя не обращать на него внимания.

– Ты не сможешь сломить меня или поработить, – процедила я сквозь зубы, вложив в голос всю злость, на которую только оставались силы. – Я смогу побороть и эту напасть!

Музыка зазвучала громче. Он развлекался. Келсу ситуация казалась забавной, разнообразила ему жизнь. Нить между нами вибрировала от его смеха, дико раздражала и без того неуравновешенную сейчас психику. И тогда я не придумала ничего лучше, как пустить по ней все тот же туман, что переполнял меня сейчас. И сразу все прекратилось. Смех оборвался, вибрация исчезла, и Келса я больше не чувствовала, хоть нить никуда и не делась. Могла ли я считать это хоть маленькой, но победой? На этот вопрос ответа не было.

Эта ночь так и прошла без сна. Рассвет застал меня в постели, совершенно вымотанной, но не сомкнувшей глаз. Правда у меня получилось успокоиться и упорядочить мысли. Я пришла к единственному решению: если мне предстоит бороться с посторонним вмешательством и чернотой внутри меня, отравляющей любовь, то направлю на это все свои силы. А пока нужно успокоиться, чтобы не растрачивать усилия понапрасну.

Весь день я боролась со сном, рассчитывая на то, что к вечеру накопится усталость, и я усну сном праведника. От Райнера не укрылось мое состояние, но с расспросами он не приставал, за что я была ему благодарна. Да и сама я старалась избегать общения с ним. Не считая завтраков, обедов и ужинов, которые прошли практически в молчании, все остальное время я пробыла в своей каюте. И вызвано это было не столько осторожностью, сколько моим нежеланием куда-то идти и что-то делать.

Очередная ночь принесла разочарование. Я снова не смогла уснуть и почти всю ее провела на палубе. Но на утро я опять встала, намереваясь как-нибудь продержаться до вечера.

За завтраком Райнер обратился ко мне с вопросом:

– Линда, можно я кое-что проверю?

Я не знала, что он намеревается сделать, но уже заранее этого не хотела. И все же согласилась, пытаясь не выказывать раздражения. Особенно тяжело стало, когда он подошел ко мне вплотную и обхватил руками голову, заглядывая в глаза. Терпеть его близость казалось невыносимым. Все внутри меня было против этого.

Взгляд Райнера проник внутрь меня, на мгновение разгоняя туман, заставляя душу встрепенуться, что-то вспомнить. Но почти сразу же чернота устранила помеху, лорд даже дернулся и отпрянул от меня.

– Я догадывался, что тобой завладела тьма гархала, – пробормотал он.

– Ну конечно, у меня же черные глаза, – усмехнулась я, догадываясь, что получилось это ехидно.

– Дело не в этом, – спокойно ответил он, никак не реагируя на мою колкость. – Природа гархалов отвергает тьму. Они ею активно пользуются, но очень хорошо умеют контролировать. А тобой она завладела, – совсем тихо закончил Райнер и выглядел при этом грустнее обычного.

Меня же раздражало его сочувствие. Хотелось нагрубить, сказать ему, что лезет не в свое дело. И этот порыв мне было очень тяжело сдержать.

– Я должен попробовать сделать кое-что еще, – твердо произнес Райнер и снова приблизился ко мне.

– Что именно? – невольно попятилась я, но сзади была стена, в которую я и уперлась.

Райнер подошел ко мне вплотную, заставив нервничать еще сильнее.

– Нужно попытаться прогнать тьму.

Его глаза разгорались. Я это чувствовала, но не видела, потому что уткнулась взглядом в пол.

– Линда, посмотри на меня.

Нехотя подчинилась. И тут же голову прострелила боль. Она была такой силы, что больше ничего я и не запомнила.

Очнулась я на кровати. Рядом сидел лорд. Мне даже показалось, что он спит. Но стоило только шевельнуться, как он распахнул глаза.

– У тебя получилось? – спросила я, прислушиваясь к себе и пока еще ничего не понимая.

– Нет. Но я едва не убил тебя.

Глава 23

Я рассчитывала провести на корабле две шикарные недели, наполненные романтикой, а в итоге прошла через настоящий ад, который считала своими личным. С каждым днем мне становилось только хуже. Отчасти в этом была виновата я сама, потому что упорно продолжала вытравливать из себя ночные бессонницы, отказываясь от сна днем. Если и позволяла себе вздремнуть, то ненадолго, каждый раз прося Райнера будить меня к определенному часу. Почти все время я проводила в своей каюте, но в полном бездействии, глядя в иллюминатор. Благо морская пучина располагала к наблюдениям. Иногда мне даже удавалось подсмотреть за проплывающими рыбками. И каждый раз приходилось сражаться с желанием, чтобы эта толща воды разбушевалась, чтобы разыгрался настоящий шторм. Такие мысли особенно пугали, я боялась навлечь беду на головы всех тех пассажиров, которые даже не подозревали, что за чудовище путешествует рядом с ними.

Да, я считала себя чудовищем, в душе которого царила злоба. Я отдавала себе отчет, что поселилась она там без моего желания, но и прогнать ее не могла. По глазам Райнера догадывалась, что он понимает происходящее со мной. Только по глазам, потому что улавливать его эмоции в какой-то момент мне стало невыносимо, и по нити, связывающей нас, я пустила туман. Теперь я точно знала, что именно он помог мне тогда «отключить» Келса. И даже не сомневалась, как пристально тот продолжает следить за мной и управлять чернотой.

В моем распоряжении было несколько книг. Когда-то, в крепости, литература этого мира отлично помогала отвлечься от грустных мыслей. Мне нравилось погружаться в нее с головой, постигать тот скрытый смысл, что таили в себе слова и строки. Но сейчас, стоило только открыть книгу, как в сон клонило еще сильнее, а этого допустить я не могла. Несмотря на крайнюю усталость, мной владел почти спортивный интерес, как долго я смогу продержаться, когда Келс решит, что если и дальше будет мешать мне спать, то просто-напросто убьет меня.

Конечно же, недосыпание отражалось на моей внешности. Дошло до того, что я перестала смотреться в зеркало. И не черные глаза пугали, хоть в них я и не находила ничего привлекательного, а даже наоборот. Отталкивала синюшная бледность, что покрывала лицо. Сама себе я напоминала ожившего мертвеца, бродившего тенью по каюте. Аппетитом тоже не могла похвастаться, каждый раз насильно впихивая в себя кусочки пищи.

Все это не могло длиться вечно. С той ночи, когда застал меня на палубе, Райнер больше не пытался даже прикоснуться ко мне, лишь пристально наблюдал, чем тоже выводил из себя. Но я терпела, потому что встречалась с ним исключительно за едой. Но однажды он не выдержал. Это случилось за завтраком, когда я чувствовала себя особенно отвратительно. По телу разливалась такая слабость, что даже вилку получалось удерживать с трудом, и голова кружилась сильнее обычного.

– Зачем ты это делаешь? – резко спросил он.

– Что именно? – нехотя посмотрела я на него.

– Изводишь себя до полного истощения, когда тебе наоборот нужны силы?

– Силы?! – разозлилась я и даже ощутила прилив этих самых сил. – А для чего они мне?

– Чтобы бороться!

Райнер старался говорить спокойно, не повышая голоса, но я заметила каких трудов ему это стоит. Сама же я уже не могла сдерживать злость, что буквально выплескивалась из меня.

– С чем бороться? С тем, что теперь является частью меня? Но зачем? Мне и так неплохо, – рассмеялась я ему в лицо. – Я лишь хочу вернуть себе ночи, вот и все!

– Вижу, что убедить тебя не получится.

Лорд резко встал и поднял меня со стула. От его прикосновения по телу пробежала дрожь отвращения. Скрыть ее не получилось, как я ни старалась, но он, казалось, не обратил на это внимания. Продолжая крепко держать меня, Райнер склонился к самому моему лицу и произнес: