Надежда Волгина – По взаимному несогласию (страница 2)
Я не прошу тебя чтить мою память, как и считать своим отцом. Но я богат и могу позаботиться о твоем будущем. Если примешь мое предложение, то больше никогда и ни в чем не будешь нуждаться. Ну а мою последнюю волю ты узнаешь из завещания.
Данилов И.»
Больше в письме ничего не было. Показалось оно Лиде сухим до оскомины. Но, с другой стороны, этот Данилов И. был чужим ей человеком, как и она – ему.
Вернулась мама, и глаза её были повлажневшими от слез. Уж не по этому ли Данилову она плакала? Она же любила своего мужа. Или не так сильно, как Лида думала?
- Итак, могу я теперь зачитать завещание? – встрепенулся нотариус. Кажется, он успел задремать в кресле.
Чтение не длилось и пять минут. А глаза Лиды, пока слушала, становились всё больше.
- У меня всё, - спрятал Марк Антонович завещание в конверт, а конверт – в портфель. – Вот здесь билет на самолет, купленный на ваше имя, Лида. Вылет в Москву второго октября. Если вы решите принять условия, выдвинутые Игорем Алексеевичем – вашим биологическим отцом, то второго октября вас будут встречать в аэропорту Домодедово. У вас есть неделя, чтобы все как следует обдумать и принять правильное решение. За сим, позвольте откланяться, - встал он с кресла и действительно поклонился.
Лида даже не заметила, как мама проводила гостя. Краем сознания зафиксировала только, что вечером у него обратный самолет в Москву.
- Мам, как так? – встретила Лида Ольгу вопросом, когда вернулась та в гостиную. – Как получилось, что мой биологический отец не знал о моем существовании? И как он потом узнал об этом? И почему я ни о чем даже не догадывалась?! – последний вопрос она едва ли не выкрикнула.
Ольга вздохнула, опускаясь в кресло. Видно было, как ей тяжело. Но Лиде едва ли было легче. О содержании завещания (бредовом) она вообще пока отказывалась вспоминать.
- Помнишь, когда мне в больнице вынесли смертельный приговор? – посмотрела на неё Ольга печальными глазами.
- Конечно помню! Забудешь такой дебелизм.
Год назад мама обнаружила в груди уплотнение и отправилась к онко-маммологу на консультацию. Тот взял у неё пункцию и через десять дней сообщил, что у неё рак. Два месяца они жили как в аду, готовясь к худшему, пока мама не сдала новые анализы и не выяснилось, что никакого рака у неё нет, что в прошлый раз её анализы перепутали с чьими-то еще.
- Вот тогда я и написала твоему настоящему отцу, - продолжила Ольга. – Пойми меня правильно – я боялась, что ты останешься совсем одна, - всхлипнула она. – И я не особо надеялась, что письмо дойдет до адресата. – Но оно дошло, - не сдержала Лида сарказма.
- Вскоре он со мной связался, - кивнула Ольга. – Тогда он уже был болен…
- Мам, ты понимаешь, что всё решила за меня? – перебила её Лида. – Ты даже мои паспортные данные сообщила. Иначе, откуда этот билет? – потрясла она в воздухе конвертом и со всего размаху бросила его на стол. – Как ты могла? За моей спиной?
- Я хотела как лучше и очень боялась тебе во всем признаться. Лидушка, пойми, это твоя путевка в лучшую жизнь.
- Нет, мама! Он не был мне отцом, и его деньги мне не нужны. Никуда я не поеду и уж тем более я не собираюсь выходить замуж за совершенно постороннего мужика! – выбежала Лида из комнаты, громко хлопнув дверью.
Глава 3
- Стопэ! – откинулся Влад на спинку дивана и пьяно смотрел на Илью. – Последняя воля твоего отца, чтобы ты женился на какой-то чувичке с крайнего севера? – хохотнул он во весь голос.
Илья выпил не меньше друга, но сегодня спиртное на него странным образом не действовало. Только голова болела всё сильнее.
- Именно так, - с досадой отозвался Илья.
– А кто она такая?
- Понятия не имею, - пожал Илья плечами.
- Ничё не понял, - затряс друг головой. - А зачем батя твой решил устроить тебе такой квест… напоследок? Может, он тебе и не батя вовсе?
А вот тут Влад попал в точку, только сообщать это ему Илья не собирался. О том, что он отцу не родной, Илья знал с раннего детства. Ему было полгода, когда отец женился на матери и официально усыновил его. Скрывать этого от него не стали, ибо нашелся бы какой-нибудь посвященный доброжелатель, который обязательно всё ему рассказал, да еще и приукрасил. Во избежание этого родители всё сами ему рассказали, и очень быстро Илья с этим смирился, как и умудрился забыть. Отца он всегда считал своим родным. А теперь вот вспомнил и зачем-то рассказал Владу о завещании. Влад – трепло известное, хоть и друг. Завтра о последней воле отца узнают все. Крохотная надежда остается на то, что Влад забудет о сегодняшнем разговоре, что вряд ли.
- Забей, - прижал Илья пальцы к вискам, пульсировало в которых все сильнее. – Я, пожалуй, домой, башка трещит по швам.
Как ни старался Влад уболтать его, в баре Илья не остался. Продышался на улице как следует, вызвал такси и отправился домой.
Машину дяди он заметил издалека. Вот уж кого он меньше всего хотел видеть, так это маминого брата. Опять начнет задавать глупые вопросы или хохмить в своей грубоватой манере. А так хотелось хотя бы этот вечер провести в тишине и покое, ведь с момента оглашения завещания отца прошла почти неделя, а покой Илья потерял окончательно, как ему уже казалось. Мама только об этом и говорила, как и с ужасом ждала дня икс. Кстати, завтра он уже наступит, а дальше или пан, или пропал. Сам Илья до сих пор не понимал, почему согласился жениться на девчонке с севера. Точно не из-за денег отца. Скорее уж из-за матери. А теперь вот всё зависело от того, прилетит ли завтра эта Лидия Матросова. И кто она такая, черт её дери?!
- Лавря, перестань! Хватит уже злословить! – донеслось до слуха Ильи, едва он переступил порог дома. – Не ты, не твоя семья не бедствуете, кажется. И за все это ты должен благодарить Гошу.
- А ничего, что я вот уже два десятка лет пашу на него?
- И твой труд неплохо оплачивается, как и труд твоей жены.
Дядя Лаврен занимал должность начальника строительного отдела в компании отца, а его жена руководила финансовым отделом. Для отца Ильи было делом принципа, чтобы все члены семьи были заняты в бизнесе, руководил которым он единолично, но всегда называл семейным. Лишь сын маминого брата, Максим, считался отщепенцем в этой семье. Двоюродный брат Ильи посвятил себя искусству фотографии и многого добился в этой области. В столице он считался модным фотохудожником, и его полотна неплохо продавались, как и клиентура у него была солидная. Но отец перестал с ним общаться, как только Максим заявил о своем выборе жизненного пути.
- Да это просто дикость – иметь такие бабки и не мочь ими распоряжаться по своему усмотрению! Твой Гоша всегда был жадным…
- Да замолчи ты уже! – прикрикнула на брата Виктория. – Как ты можешь называть жадным того, кто дал тебе всё?! Всем нам…
Пора было вмешаться или хотя бы своим появлением прервать этот тягостный для матери разговор с братом. В чем Илья не сомневался никогда, так это в том, что мама любила отца. И возможно, она единственная оплакивала его утрату всем сердцем.
- Дядя Лаврен, какая неожиданность, - не удержался от колкости Илья, входя в гостиную, где за большим овальным столом мама с братом пили чай.
- А вот и наш женишок, - пробасил Лаврентий.
И в который раз Илья подивился, до чего же не похожи внешне брат с сестрой. Лаврентий внешне был похож на деревенского кузнеца, не иначе. Огромный, как медведь, такой же неуклюжий, да еще и располневший с возрастом. И мама – сама элегантность, утонченность, с печатью природной интеллигентности на лице. Мамой своей Илья гордился. А как ей льстило, когда незнакомые люди принимали её за его старшую сестру.
- Ну что, готов к встрече с невестой? – басисто расхохотался Лаврентий.
- Надеюсь, она не приедет, - поморщился Илья.
- Э-э-э нет, дружок, если завтра она не прилетит, то рванешь ты в Воркуту и будешь на коленях умолять её выйти за тебя замуж. Иначе денежки папочки твоего тю-тю…
Если бы в этот момент не появилась Татьяна – домработница, то Илья нагрубил бы дяде. Всю свою злость сорвал бы на нём, из-за чего расстроилась бы мама. В общем, хорошо, что этого не случилось. На Виктории и так лица не было. Последние события её окончательно подкосили. Илья переживал, как бы не слегла она от горя и переживаний.
- Чайку, Илья Игоревич? – предложила Таня.
- Можешь принести мне чай в комнату? И что-нибудь к чаю? – попросил Илья, направляясь к лестнице, чувствуя на себе пристальный и тяжелый взгляд Лаврентия.
- Конечно, Илья Игоревич! Всё сделаю! – умчалась Таня на кухню.
- Каким утомительным занятием нынче стало таскаться по клубам, да ресторанам, - понеслось Илье в спину.
- Лавря, ну что ты к нему прицепился? – устало проговорила мама.
Илья же едва заставил себя продолжить преодолевать лестницу, а не остановиться и не сказать брату мамы всё, что думает о нём. И лишь в своей комнате он позволил себе расслабиться. Правда, головная боль снова заявила о себе, пришлось попросить у Тани таблетку от головы, когда принесла чай с бутербродами.
Уже гораздо позже, лежа в кровати, Илья размышлял о завтрашнем дне. Что он принесет с собой? Какие изменения? Приедет ли та, которую он уже тихо ненавидел? Эта Лида казалась ему акулой, желающей поглотить его семью. Он уже устал задавать себе бесчисленные вопросы, ответов на которые не было. И минувшая неделя казалась бесконечно долгой, изматывающей. Наверное, стоит порадоваться, что так или иначе завтра всё закончится. Или, наоборот, всё только начнется?