Надежда Волгина – Пари с последствиями (страница 5)

– Нин, хорош драматизировать на пустом месте! В конце концов, я еще не работаю на него, а только прохожу испытание…

– Вот и вали оттуда, пока не поздно! – гаркнула Нина.

– Да? А ипотеку мою ты будешь выплачивать? Все, давай, Нин, пока, а то поссоримся. И я ужасно голодная, извини.

– Ешь уже… Галь, ты это… позвони мне завтра, хорошо? Расскажешь новости. Что-то я волнуюсь за тебя всерьез…

– Пока, Нин! – отключилась я раньше, чем она вывалила на мою голову новую порцию негатива.

Синяя Борода, говоришь? Ну что ж. Значит, мне придется иметь дело с таким. А предупрежден, значит, вооружен. И завтра я уже новыми глазами взгляну на своего будущего работодателя.

Глава 4

– Доброе утро, леди! – такими словами меня приветствовал водитель, когда я заскочила в его машину, хапнув немного утреннего морозца.

– Меня зовут Галя, – улыбнулась я ему.

– Николай. Приятно познакомиться, леди, – не остался в долгу водитель.

– А почему леди-то? – рассмеялась я, маскируя смущение.

– Гляжу на вас, и это слово само рождается, – серьезно отозвался Николай. – Выглядите вы именно так.

Надо же! Никогда бы не подумала. Особенно сегодня, когда оделась максимально удобно для объекта, где вовсю ведутся отделочные работы. Джинсы, джемпер, кроссовки и укороченная курточка. Волосы собрала в хвост и обошлась минимумом косметики. Хороша леди, ничего не скажешь. Разве что местного розлива. Последняя мысль невольно вызвала улыбку.

– Рад, что сегодня вы бодры, – проговорил водитель и плавно тронулся со двора.

А как я-то этому рада! Выспалась отлично, встала в приподнятом настроении. Прогнала в голове вчерашний разговор с Ниной и пришла к выводу, что все это досужие сплетни, что не может быть Громов таким, каким его обрисовала подруга. Ну а с его недостатками я как-нибудь справлюсь. И то, что женщин он недолюбливает, возможно, мне даже на руку – не будет приставать, а то в моей работе и такое порой случалось. А я этого ох, как не люблю!

Моя несколько наигранная бодрость на самом деле прятала за собой волнение. А волновалась я нешуточно, ведь именно сегодня я услышу приговор – годна или не годна. И, кровь из носу, я должна быть годна!

На дорогу много времени не ушло, хоть и в паре пробок мы все же потолкались. А вот на объекте меня поджидал сюрприз в лице хозяина. Кто бы мог подумать, что решит он наведаться сюда в такую рань. И, конечно же, он снова распекал прораба. На этот раз Громову не понравились балясины на крыльце. Из обрывка разговора я ухватила, что кажутся ему те слишком витиеватыми – мещанскими.

– Замените на простые металлические, – велел Громов прорабу, но смотрел в этот момент на приближающуюся меня.

Я заметила, как чертыхнулся тайком Григорий Сергеевич, и искренне ему посочувствовала. Балясины как балясины, причем довольно симпатичные. А простые будут и широкое крыльцо делать таковым. Но вмешиваться я не стала, конечно же.

– Вы опоздали.

– Всего на две минуты, – кинула я взгляд на часы. Черт! Правда, опоздала. – В городе пробки. И доброе утро, Игорь Дмитриевич, – постаралась я выглядеть предельно вежливой.

– На первый раз прощаю. Второго раза, надеюсь, не будет, если не хотите распрощаться раньше, чем пройдете испытание.

– Две минуты не считаются опозданием, – невольно вспылила я. – Ровно столько я выбиралась из машины и шла к вам.

Издевается он, что ли? Нельзя же так с людьми…

– Значит, вы должны быть здесь загодя, чтобы ровно в девять приступить к работе. Это понятно?

Еще как понятно. Жили бы мы в средневековье, меня бы, наверное, распяли, или колесовали, или обезглавили. Нет! Меня бы сожгли на костре как злостную ведьму.

– Понятно, – ответила я голосом покорного ягненка. – Я могу приступать?

– Можете. В половине седьмого я приеду, чтобы принять работу. Надеюсь, к этому времени вы управитесь.

Это не было вопросом, а потому я предпочла не отвечать. Все так же вежливо кивнула и переключила свое внимание на Григория Сергеевича.

– Едем? – только и спросила.

Нас ждала грандиозная закупка стройматериалов под моим чутким руководством. Заняться этим мы запланировали еще вчера и первым делом.

– Едем, – отозвался прораб. – Вы идите, а я сейчас…

Все это время Громов не двигался с места, внимательно наблюдая за мной. Радовало уже то, что он молчит – разговаривать с этим мужчиной было сложно, да и не хотелось особо. Поэтому я и отправилась бодрым шагом к минигрузовику, который выполнял тут роль рабочей лошадки.

И понеслось. В строительном маркете, хоть мы с Григорием Сергеевичем и старались делать все быстро, да и список необходимого был составлен заранее, все равно потратили непростительно много времени. А каждая даже не минута, а секунда у нас сегодня была на счету. Никогда я еще настолько остро не ценила время, как и не замечала раньше, насколько быстро оно летит. Секунды сменяли минуты, а те – часы. Перед ребятами-отделочниками я заранее извинилась, что буду весь день сегодня рядом с ними. Очень важно было самой следить за каждым шовчиком и мазком, как и подгонять периодически ребят. Порой даже становилось стыдно, но выхода у меня не было.

Работать приходилось в стесненных условиях. Ведь то, что обычно делается в определенной последовательности, сегодня выполнялось все и сразу. В небольшом помещении приходилось буквально толкаться попами. Тут и строгали, и красили, и устилали пол ламинатом… От разнообразия строительных запахов кружилась голова. И порой я мысленно задавала себе вопрос – а так ли тебе это все надо, Галя? Но сразу же отвечала себе, что да, надо, где я еще найду такую работу?

На обед решено было выделить полчаса, не больше. И даже их мне было жалко.

– Не унывай, Галюша, все будет хорошо, – подбодрил меня Григорий Сергеевич, когда я в очередной раз «зависла» с бутербродом в руке.

– Думаете, ему понравится? – страдальчески посмотрела я на прораба.

– Иначе и быть не может, – уверенно кивнул он. – Мне уже нравится, – растянул губы в подбадривающей улыбке.

– А работа ваша вам нравится? Я имею в виду здесь, – обвела я взглядом холл, на пятачке которого, обогреваемом калорифером, мы и обедали.

– Работа как работа, – пожал плечами Григорий Сергеевич. – Ничего другого я не умею. Уже, почитай, двадцать лет в этом бизнесе.

– Да бизнес-то отличный. Только вот заказчики… попадаются разные, наверное, – деликатно увильнула я от прямого обличения Громова. – Часто вас заставляют тут всё переделывать?

– Ну, всё – это громко сказано, – рассмеялся прораб. – А вот местами приходится. Частенько, честно говоря, и нервы мои тоже не железные. Но этот заказчик платит исправно и хорошо. В таких случаях грех жаловаться, как говорится.

– Ну да… – протянула я, вспомнив, что время бежит, обед заканчивается, а бутерброд я так и не съела.

И снова усталость давала о себе знать. А всё нервы, как ни крути. Даже вдруг выпить захотелось, хоть обычно я и не практиковала такой способ расслабиться.

Мы всё успели! И без пяти минут шесть я совершала обход отделанной теперь уже спальни с проверкой на предмет малейших недочетов. На мой взгляд, все было просто идеально, ребята постарались на славу, за что я им была безумно благодарна. Только вот…

– Эх, помыть бы стекла, да времени нет, – вздохнула я, стоя напротив панорамного окна, стекла которого были местами заляпаны строительной грязью. Дверь я сама лично отдраила, и та теперь блестела новизной и красным деревом.

За эту дверь, если честно, я больше всего переживала, потому как она единственная не вписывалась в общую серую гамму. Но так я поступила намеренно – ведь должно быть хотя бы одно яркое пятно во всей этой пусть и стильной, но серости.

Приемку работы мы вели вместе с Григорием Сергеевичем, отправив ребят переодеваться. Слава богу, и этот день подошел к концу. И очень хотелось, чтобы и завтра меня тут ждала работа, пусть она и обещает стать изнурительной.

Ответить прораб не успел. За него это сделал другой – Громов, голос которого раздался от входной двери. Мы не слышали, как он появился. А я и не ждала его раньше половины седьмого, как было обговорено.

– Мыть окна – не ваша забота. Это сделают профессионалы.

Я дернулась, как от удара, и развернулась на сто восемьдесят градусов.

– Мы закончили, – с перепугу отрапортовала.

– Вижу, – насмешливо отозвался Громов, мазнув по мне взглядом, полным презрения.

И сразу же в душе зашевелился гаденький червь сомнения – моя работа, двухдневный адский труд, и не только мой, ему не нравится.

– Оставьте меня одного, – обратился хозяин коттеджа к нам с прорабом.

Да с радостью! Я практически пулей вылетела из комнаты, испытывая острую необходимость отдышаться где-нибудь, где не будет Громова. Срочно нужно собрать все мысли воедино, чтобы достойно выслушать оглашение приговора, каким бы тот ни стал.

– Галюш, не трусь. Все будет хорошо, – успокаивал меня Григорий Сергеевич, но и сам выглядел крайне взволнованным.

Ну конечно! Меня в худшем случае не возьмут на работу. Ему же – все переделывать в случае чего.

– Думаете, ему понравится? – простонала я.

– Уверен! Иначе и быть не может, – подбодрил он меня улыбкой.

Ребята уже переоделись и ждали Григория Сергеевича во дворе, чтобы он увез их в город, как делал каждый день. Мне же сегодня придется задержаться.

– Галина! – раздался властный окрик сверху.