Надежда Виданова – Сны забытой жизни (страница 9)

– А… интересно. Как странно. Расскажите подробнее. Что предшествовало новому кошмару? Ваша поездка к родным? Вам удалось что-то выяснить у них?

– Все нормально, – солгала Света. У нее в мыслях не было признаться Михаилу в убийстве. Она никому не сможет довериться, даже родным. – Просто мне снится другой сон.

– Что за сон?

– Мне снится, что я падаю в яму, вырытую в снегу. Такое ощущение, что это разрытая могила.

– А… опять мимо вас ходят фантомы, которым душно на погосте? И вы, конечно, думаете, что такие сны сулят смерть?

– Чью? – Света похолодела. Перед глазами вновь предстал убитый ею старик Иван Матвеев.

– Очевидно, что вашу. Так ведь вам кажется?

– Да. – Света выдохнула и устало согласилась. Лишь бы он не задавал неудобных вопросов.

– Света, во снах не существует смерти. Иначе чем бы они отличались от реальной жизни? – Михаил улыбнулся.

– Вы правы. – Света вновь почувствовала острое желание расплакаться.

– Вообще, Карл Юнг утверждал, что предсмертные сны особенно прекрасны, ведь душа устремляется ввысь. Кошмары же – удел нашего бренного тела. Пока снятся страшные сны, можно не бояться за свою жизнь.

– Спасибо вам за помощь.

– И все же вы нашли мои методы несовершенными…

– Просто я убеждена, что агрессия – это не выход.

– Страх – это выход?

– У агрессии и страха нет ничего общего. Вы зря ставите их рядом.

– Вы давали выход своей агрессии?

– Нет.

– Тогда о чем спор? – Михаил самодовольно усмехнулся. – Как вы можете ставить под сомнения мои методы, если не использовали их? Против ваших надуманных – отметьте это! – слов у меня есть сотня реальных – снова отметьте в голове восклицательным знаком! – примеров.

– Хорошо, я подпорчу вам статистику своим реальным примером. Благодаря вашему совету выпустить агрессию я избила человека.

Михаил изумленно посмотрел на Свету. Уголки его губ подрагивали от беззвучного смеха. Света была близка к истерике. Она не могла вынести его насмешливого лица.

– Неужели? – Михаил продолжал пытливо разглядывать Свету. – Как же такое случилось?

– Не понимаю, отчего вам так весело! – Света от злости ударилась мизинцем о стол.

– Тише-тише. – Михаил поцеловал Светин мизинец. – Мне не смешно, я просто удивлен.

– Старый дедушка плюнул в меня, я разозлилась и избила его. По-моему, это чудовищно.

– А плеваться в красивую девушку не чудовищно? Жаль, меня не было с вами, я бы сам надавал тумаков этому деду, избавив вас от грязной работы.

– Я вижу, вам очень весело. – Света затряслась и встала из-за стола. – Всё понятно, вы считаете, что бить людей позволяется. А вот так вам нравится?

Света с размаху влепила Михаилу звонкую пощечину. След ее руки на несколько мгновений отпечатался на его бледно-синем лице.

Люди пораженно уставились на них. Света застыла как громом пораженная. Она беспомощно глянула на Михаила.

– Все нормально. – Михаил кивнул ей, а затем и людям вокруг.

Он по-хозяйски взял Светин пуховик, помог ей надеть его и под руку вывел на улицу.

– Все хорошо, – повторил Михаил уже ей одной. – Вы имеете право испытывать разные эмоции. Вас медленно убивает полоумный старый дед.

– А? – Света вскрикнула.

– Полоумный старый дед по имени Страх, – пояснил Михаил, успокаивающе гладя Свету по плечу. – Парадоксально, но сам он труслив, его подстрекает скрытая агрессия, что притаилась за его спиной.

– Я боюсь своей агрессии, – призналась Света.

Она заплакала, как маленький ребенок.

– Ничего страшного не случилось.

В этот раз не случилось. Но от этого не становилось легче, потому что в прошлый раз случилось самое страшное, что могло произойти.

– Возьмите вот это. – Михаил отвел Свету подальше от фонаря и сунул в руку какой-то пузырек. – Принимайте по две капельки, когда почувствуете, что близки к истерике и не можете это остановить.

– Что это? – Света уставилась на пузырек без всяких надписей.

– Опий. Янжина тоже принимает эти капли, спросите у нее.

Света спрятала пузырек в сумку, желая дознаться о нем у Янжины.

Мы останемся в чьих-то хрониках

Мелкой дрожью воспоминаний.

Хорошо бы успеть кого-нибудь

Отыскать меж чужих касаний.

Хорошо бы успеть почувствовать

И любовь, и тепло, и ненависть.

Научиться другим сочувствовать

И самим принимать неизбежное.

Мы останемся в чьих-то хрониках

Болью, счастьем и оправданием,

Частью жизни незавершенною,

Стуком сердца, трудным дыханием.

Глава 9

Света взяла отпуск на работе, о чем в скором времени пожалела. Ее накрыло одиночество, а вместе с ним призраки прошлого и настоящего.

Михаил писал ежедневно, но она не отвечала ему. Света не видела смысла продолжать общение. Она не признается ему в убийстве, не расскажет правды. А без знания, как все было на самом деле, любая его помощь будет бессмысленной. К тому же слепое следование его советам привело Свету к трагедии. Она не могла не винить в случившемся Михаила.

Ей жутко хотелось рассказать ему, до чего доводят его хваленые и безупречные советы. Но Михаил – счастливчик, он ни о чем не ведает. Живет себе, посмеивается и мнит себя великим психологом.

Янжина была светлым лучом в Светиной жизни. Она внушала какое-то глобальное спокойствие. Но Янжина улетела отдыхать на море, такой подарок сделал ей любовник, который ее содержит.

Хотелось бы Свете поехать вместе с ней подальше от этой проклятой зимы. От этого снега, на котором пролитая кровь отпечатывается особенно ярко…

Ах, Янжина! Ее прекрасная добрая фея. Часы и минуты, проведенные рядом с ней, и составляли довольство Светиной жизни. Их смех, вино, налитое в изящные бокалы, водопад ее густых волос…Вот бы пережить это еще раз…

Света внезапно вспомнила сон, где волосы Янжины завязались в тугую петлю вокруг ее шеи, и, тряхнув головой, отогнала от себя наваждение.

Может быть, принять эти капли, что дал Михаил? Они такие крохотные. Неужели от одной-двух что-то случится?

– Смотри, – перед отъездом Янжины Света показала ей пузырек, – ничего не напоминает?

– Все лекарства мира похожи, как однояйцевые близнецы. – Янжина повертела в руках пузырек. – Напоминают капли, которые мне любезно преподнес Мишка, такой же точно пузырек. Какой же Мишка классный!